О водоплавающих

Если книга заслуживает трех начал, так почему бы ей не заслуживать и трех рецензий?

Ну, первой пусть будет неизбежное...

Засунув в рот зубную щетку для двухминутного гигиенического процесса, я углубляюсь в книгу. В ванной холодно и темно, поэтому параллельно я еще и нервически дергаю ногой.

Описание ванной. Серый кафель под дерево с трех сторон, четвертая стена тоже серая.

Из книги на меня сыплются всевозможные персонажи ирландского характера: дядюшки, птицы, воины, пьяницы, студенты, лошади и букмекеры, все это соответствующим образом оформлено лингвистически и потому в семь утра не приносит мне радости, но вот во время вечернего чтения уже совершенно не беспокоит и даже радует.

План на вечернее чтение. Прочитать больше трех страниц книги, не уснуть в десять как курица.

Что ж, если это и была последняя книга, которую Джойс читал в своей жизни, то жалеть его не стоит. Впрочем, если задуматься, совершенно не имею представления, какую книгу хотелось бы прочитать последней мне. Но не стоит отвлекаться, лучше пить чай и дочитывать последние страницы.

Качество потребляемого чая. Сносное, но лучше бы ему быть кофе с лике...

Нет, кому это вообще интересно? И без меня напишут хороших стилизаций. Ладно, подумаю над первой рецензией потом, пока пусть будет вторая, с претензией (на победу, на интеллект, на что хотите, ни на что).

Ирландия это пиво. Как и любое пиво, Ирландия существует недолго и вместе с тем живет вечно. Подпитывается мифическими персонажами с феями в кармане с одной стороны и студентами с несколькими шиллингами на немецкую книжку с другой. Как и большинство сортов пива поднимает настроение. Ирландия это пристанище постмодернизма, зеленый холм, поднявшийся из морских вод и очаровавший мир. Танцы, пабы, дождь, Джойс. Все это в идеальной пропорци...

А, ну нет, это же ужасная скука. Даже ради шутки нет никакого смысла списывать у кого-то утомительно длинную рецензию из тех, что я ни разу не дочитала до конца. Серьезно, не на результат же я играю, невозможно так над собой издеваться. Надо придумать для второй рецензии что-то действительно интересное, а матерьяла на высший балл и без меня напишут. Что там с третьей? Пусть будет отрицательная, что ли. Для разнообразия.

Единственное положительное качество этой книги – то, что она длится совсем недолго. В остальном это нечто сумбурное и совершенно нежизнеспособное за пределами ирландской культуры! Эти стихи никому не интересны, эти образы мы уже где-то видели, юмор пресноват, зачем здесь вообще все эти Пуки и Дермоты (говорящие какие-то наименования, ну), зачем они, если есть механическая картофелечистка и более осмысленные произведения. Сатирическая составля...

Нет, снова не то. Мне и книга понравилась, и анализировать я не люблю. Не складывается что-то! Что же делать, что же делать?

Пожалуй, не буду писать никакой рецензии вовсе.

Тетушка Чарли (нет, лучше – обвешанный пельменями альбатрос) мечется по гуще леса, ломится через бурелом, игнорирует протоптанные дорожки. В его кармане (нет – в мешке для обуви) сидит и звучно поёт о своей любви к Беатриче сам Стас Киркоров. Тут было что-то о спиртном. А тут – инъекция из Оссиана. И еще немного абсурда добавьте по вкусу.

По приведенному выше отрывку уже понятно, что для литературной игры, коей является «О водоплавающих» нужен особый талант – и его у рецензента нет. Поэтому жанр пародии или стилизации я прямо решительно отвергаю и пишу стандартную говорильню – невнятную, как мартовский дождь со снегом.

Писатель О’Брайен блуждает в литературном лесу и ловит блеск от далёких светлых вершин. Вершины занимают комфортабельные живописные полянки в оцеплении критиков и культистов. И это не плохо, а здорово – иногда почитать что-то малоизвестное, живое, густо замешанное и неопределившееся.

Вершина первая. Замок. Кафка. Абсурд.

Я очень избалована Кафкой и его абсурдом – когда из незаметной дверцы сквозит потусторонним и хочется возопить в пустоту «Закройте! Дует!». Потреблять такое в больших дозах невозможно. У О’Брайена абсурд игрушечный. Его можно взять на руки, поиграть, оставить себе.

Эти несуразности и забавная манера описывать банальные попойки высокопарным слогом мне напомнили моё студенчество. В нашей компании разговоры велись именно в таком тоне, заведомый бред ценился, алкогольная составляющая была не столь внушительна, но общая атмосфера угара присутствовала. Так что у меня случилась ностальгия. И я порадовалась. И вдвойне порадовалась, что сей опус достаточно короток, ибо прискорбно навязчивое повторение не блещущих разнообразием шуток слегка снижает мою экспертную оценку предоставленной на суд рукописи.

Тяжко, да? Юморю тут натужно. Но, что поделать, о полюбившемся пишу взахлеб, о резко не понравившемся – тоже брызжу, но уже другой субстанцией. Когда же определенного отношения к книге нет, - то вот так топчусь на месте и ломаю ветки. Третье упоминание бурелома. Сквозной образ, однако.

Идём дальше.

Вершина вторая. Башня Мартелла. Джойс. Ссылки и аллюзии.

Не буду врать, что засыпаю с томиком «Улисса» на тумбочке, но я его прочла-превозмогла-оценила масштаб-приняла значение-облегченно вздохнула в конце. На мой дилетантский взгляд, в подобных произведениях вопрос о том «какие ты книжки в детстве читал» стоит чрезвычайно остро. Если культурный фон с автором совпадает, то отсылки ловятся легко, а если нет (и очередной комментарий открывается со вздохом, а то и с раздражением), то само чтение становится … ммм … несколько бессмысленным.

Об ирландской мифологии я не имею никакого представления, Оссиана знаю по стихотворению Мандельштама – и только. Извините уж за прямоту.

Само по себе наделение мифологических персонажей конкретными человеческими качествами – вещь интересная и приятная. Сейчас на этом паразитируют и выпускают тонны книг и фильмов. Еще одна небольшая вершинка, которую заметил издали О’Брайен.

Вершина третья. Замок Эльсинор. Стоппард. Разбитие четвертой стены.

Как и в случае с Кафкой – мой дикий восторг от «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» мешает объективной оценке и прочему бла-бла-бла... Фух. Выдохнула.

Сформулирую – у нас есть слоеный пирог из истории про студента, который пишет про писателя, который пишет роман, а персонажи романа вдруг проваливаются на измерение ниже и являются к самому писателю. Это свежо, мило и занимательно. Но не более, всего лишь мелководье…

… срываюсь в нечленораздельное выражение любви к Стоппарду и иду попить водички …

«Кафки и Улиссы - это хорошо, но что с самим О’Брайеном?», - спросите вы и будете чертовски правы. Пора бы и по существу высказаться. «Эээ, нет!», - скажет хитрый рецензент, - «я могу еще о личном задвинуть, это мой план Ы!».

О личном. Чтение «О водоплавающих» пришлось на загруженные дни. Много дел, мало сна, нервы. Общая хилость и подавленность организма. И, поэтому, книга не развлекла, а утомила. Не «ого-го», а «ну ладно». И постоянный рефрен в голове «вот тут мне бы понравилось, но не сейчас».

А вы все-таки почитайте. Только в солнечную погоду и с хорошим настроением. Поплутайте в гуще литературного леса, где темы и стили еще перепутаны и, наверное, образуют гармонию. Четвертый раз! Позабавьтесь типичной студенческой байкой, растянутой на всю ночь. И напишите более ясную и выдержанную рецензию, чем та, которую вы только что дочитали.

Ну, приступим, помолясь мартиневому богу и богу запасливости и богу производителей детских соков и богу совмещающему все это в одной точке пространства, она же - моя кухня (18м, новый ремонт, окна на дерево, этаж 2\2, дом кирпичный, многоквартирный, соседи приличные, узбеков нет). Неплохо бы портвейна, тёмно-красного, почти черного, тягучего, сладчайшего, в компании с кофе, например, но чего нет, того нет. Оно, знаете ли и мартини-то, мещанский, девчачий, приторный, в общем-то лишний, но выпитого не вернешь, так что эге-гей и понеслись по колдобинам какого-то некоторого текста.

Вот не люблю такие моменты, когда ты наслаждался жизнью, второй симфонией Тихона Хренникова, думал о прекрасном и о том, где бы на это прекрасное взять бы денег, и как написать хоть что-то про (для тех, кто аннотации не любит) чувака, который пишет что-то про другого чувака, который тоже что-то пишет как вдруг раз - и уже полвторого, а вставать в семь и мой дядя с патефоном тоже вальяжно зайдет в мою комнату и тоже хитро так спросит читаю ли я книжки вотпрямщас вот эту, про стройку, например, давай еще раз, не надо кашу, не буду одеваться, перевернется на животик и захрустит брокколи.

Потом мне придется нехотя встать и, одевшись, отправиться в университет (ах, если бы) в какие-нибудь места, где, как и герою, тоже можно будет стоять в уголке, ненавидя всех и мечтая о не знаю, о чем там кто может мечтать, я обычно банальнейше хочу кофе (и думать о НЕМ) и чтобы не мерзли ноги, но это просто потому, что думать я уже не в состоянии. И было бы прекрасно стать спящей красавицей или, на худой конец, той доброй феей, что всю дорогу ныла из шерстяного кармана Мак Феллими, зато в тепле и не сама, господи.

Все остальное, наполняющее завтрашний день, как то: отрицание, гнев, торг, депрессия, вечерняя ванна и книжка про стройку вобьют очередной гвоздь в крышку моей самооценки, потому что могло бы быть как-то вот так и даже, вероятно, в трех (и более) вариантах, а получился жалкий фанфик на фанфик и даже книжка лучше, чем моя жизнь. (какая? любая!)

• роман о юном студенте-писателе, примеру которого мне иногда (чаще всего – осенью) хочется последовать, не только, как учил тот самый И.Б. «не выходя из комнаты», но и даже постели не покидая, о его жизни, друге и, конечно, занудном дядюшке, который то и дело пытается заставить юношу покинуть милую постельку;
• роман о романе о писателе, который сочиняет историю жизни своих персонажей (при попытке осмыслить данное предложение мозг начинает дымиться. Но то ли ещё будет!)
• роман о написании романа, который пишут обиженные на вышеупомянутого писателя персонажи его произведений, создаваемый ими в отместку за те невзгоды, что бедняжкам пришлось пройти по воле Треллиса (писателя). Круто? Да. А до этого товарища писателя ещё и накачали так, что он бóльшую часть времени проводит в бессознательном состоянии. А главным мучителем, то есть автором романа о писателе, является его внебрачный сын (к слову, родившийся взрослым. Но в масштабах данного произведения писательскому отпрыску грех жаловаться на сей факт: он и вовсе мог родиться немощным стариком);
• роман о злоключениях писателя, пишущийся обиженными на него персонажами его произведений;
• легенда о незабвенном и неподражаемом Суини, которому удалось покорить моё сердце, а до этого, очевидно, сердце автора, так как импозантный король то и дело всплывает в повествовании, декламируя стихи о собственной горькой участи;
• также запомнившаяся мне история о разборках ковбоев (только не спрашивайте почему. Понятия не имею!);
• другие менее интересные для меня короткие истории-легенды, сочиняемые студентом-писателем;
• всевозможные заметки-приложения, послужившие основанием для создания того или иного эпизода или необходимые (по мнению студента-писателя) для понимания авторского замысла;
• уточнения по поводу внешности некоторых персонажей, их позах и многом другом, разъясняющие читателю «неочевидные» очевидные моменты;
• заметки о использованных в тексте стилистических фигурах речи, используемые, полагаю, для того, чтобы запугать читателя-нефилолога, не увлекающегося данным разделом стилистики художественного текста (нет?).

• если не в теме, познакомьтесь с понятиями «модернизм», «постмодернизм», «метапроза», «ирландская литература». Если Вы не филолог, не увлекаетесь стилистикой, а ЕГЭ сдавали сто лет назад (или не сдавали вовсе), держите под рукой средство для выхода в интернет. Пропуская те или иные «страшные» словечки, Вы многое потеряете. Честно;
• выбирайте дождливую, пасмурную пору для чтения, когда Вам, как и главному герою, просто не хочется покидать свою кровать;
• ни на что не отвлекайтесь. Иначе придётся не единожды перечитывать тот или иной эпизод. Эта книга однозначно не относится к тем произведениям, которые можно читать по диагонали;
• не торопитесь. Наслаждайтесь каждым моментом. Откладывайте книгу, если она «не идёт». Не нужно давиться этим произведением;
• если любите это дело, возьмите бокал любимого спиртного (в идеале – портер или виски – Ирландия жЭ). Уверена, именно эту книгу спиртное украсит, как никакую другую.

В своей жизни я встречалась с разными книгами. Были книги-восторги, которым ставишь 10 из 5 и советуешь всем без исключения. Были крепкие середнячки, доставляющие удовольствие при чтении, запоминающиеся надолго. Были книги так себе, не задевающие душевных струн и быстро забывающиеся. И были книги, оценивать которые я считаю себя не в праве. Такие книги можно пересчитать на пальцах одной руки - обычно я их просто не читаю. Но остановимся на последнем подробнее, по причине появления таковой в моем читательском дневнике.

«О водоплавающих» - литературный дебют О’Брайена, ирландского журналиста первой половины 20го века. Написанный в 1939 году роман относят к постмодернизму. Тут я не поленилась, и разрешила свой возникший диссонанс по датам и определениям путем изучения сравнительных таблиц модернизма и постмодернизма по Ихабу Хасану и Брайнину-Пассеку.

Книга являет собой яркий пример метафикшна, «шкатулочного романа».

Книга являет собой яркий пример метафикшна, «шкатулочного романа».

Ирония в том, что слово «матрёшка» было одним из немногих, оставшихся после чтения сего произведения в моем желейном мозгу, хотя это определение я нашла куда позже. Но если «Тысяча и одна ночь», «Декамерон» и иже с ними построены по большей части классическим способом нанизывания многих рассказов внутри одной, рамочной истории, то тут мы сталкиваемся с многоуровневой матрешкой, high level. То есть первоначальный герой - неназванный студент, у которого есть колоритный дядя, пишет книгу об эксцентричном писателе Дермонде Треллисе, который в своем стриме (англ. stream, букв. поток) пишет книгу о целом ряде персонажей, включая туда нескольких героев ирландских легенд и мифов.

Думаете, что вы поняли? Не тут то было! Наша матрешка не так проста, как кажется, и автор не промах. Он являет читателю литературного Уробороса, змея, кусающего себя за хвост. Повествование с тремя началами погружается в самое себя, когда персонажи Треллиса, объединившись против своего создателя и эксплуататора, возжелав иной жизни, начинают сами писать книгу о нём. Именно это действо и является ядром, ключевым звеном истории, жемчужиной в пресловутой шкатулке, если угодно.

Сюжет расправы над создателем далеко не нов, еще до нашей эры в древнегреческой мифологии Зевс начал войну против отца своего Кроноса, свергнув его в Тартар. Кронос же, в свою очередь, ранее оскопил своего создателя Урана. А одним из ранних примеров конкретного взаимодействия писателя и его персонажей, с последующим их восстанием, является роман Мигеля де Унамуно «Туман» (Niebla, 1914). Наш автор тоже предпринимал такие попытки в коротком рассказе «Сцены в романе» (Scenes In a Novel, 1934). Однако здесь О’Брайен облекает историю в такую кайму, что не сразу и поймешь, к чему он ведет, и чем вообще все закончилось. Сам принцип метафикации предполагает обращение внимание читателя на процесс развертки сюжета, на работу воображения, на построение предлагаемых нам образов. Присматриваясь к деталям мы не сразу замечаем общей картины.

Закончить хочу рецензию следующей мыслью - прочитав данную книгу я нихрена не поняла. Да, именно так, я начала жаловаться на желейный мозг и собственную недалекость. Как оказалось, я не одна осталась в недоумении, закрыв эту книгу, она прошла мимо многих. Поначалу её структура и сюжет казались всего лишь причудой писателя, закрутившего своё произведение в непонятном направлении, будучи под каким-то нелегальным кайфом. Но есть одно но - начав разбираться в её составляющих и определениях, для написания рецензии, книга открылась мне с совершенно неожиданной стороны (вспомним того же Уробороса). И это именно та причина, по которой я не готова оценивать роман однозначно, а цитата из рецензии Gauty приобретает новый сакральный смысл.

З.Ы. А почему я не люблю постмодернизм? Потому что думать надо :D

"Вот, значит, зачем ты забрел в этот лесок, – сказал Коротышка. – Так почитай нам новые стишата. Давай валяй".

Флэнн О'Брайен "О водоплавающих"

Утомившись от Хармса и Ионеско,
ты отведай сей свежий живительный труд.
Погружайся в него как в моря или пруд,
не простые, конечно, а полны огня.

В нём сгорят водоплавающие (как и читатель),
но не бойся - пей портер и не болей.
Опустеет стакан - и ты сразу налей,
потому как на трезвую текст не заходит.

Все приправим ирландским и мифологией,
юморком узнаваемым, чисто английским.
Может, вам и покажется это все близким,
ну а мне было скучно и невыносимо.

Все нескладно, разрозненно, утомительно.
Если вычеркнуть томных студентов и пойло,
будет просто уныло - будто Ватсон у Дойля,
но без Холмса, не доктор. И вовсе в стихах.

И структура матрёшки этот текст не спасает,
и писателей много на эти страницы.
Коль заснёшь ты, читатель, тебе точно приснится
шумный сонм персонажей и крейсер "Аврора".

Крейсер крейсеру снится, а тому - снова крейсер.
Так и тут: я пишу о писавшем писателе,
написавшем безумное и основательно
мне наскучившем. К счастью, у всего есть конец.

-------

Бывает так, что воспринимаешь какой-то фильм как качественный, можешь оценить приёмы, понимаешь, какую цель преследовал режиссёр и даже знаешь, что у него все удалось, но при этом фильм не трогает и пересматривать ты его не будешь. Или вот смотришь на фотографию интерьера: функционально, стилистически выдержано, весьма неплохо, но при этом жить бы тут не стал.
Вот так и с книгой "О водоплавающих".

Есть сам Флэнн О'Брайен, который пишет о студенте, который пишет о писателе, который пишет о героях, которые хотят чтоб нашёлся ещё один, который тоже напишет и изменит ход повествования. Казалось бы - все прекрасно. Вот тебе и юмор, и закольцованная история (все начинается с рассуждений о том, что у истории необязательно должно быть одно начало, а может быть и три; все заканчивается историей про человека, влюблённого в триады), и не лишена книга словесной изящности, и Джойс вот автора похвалил. Но вот все это не то и не туда.

Может, я и не лягушка даже и стрелы той не стоила, но, правда, мимо.

-----
Стою в супермаркете. Очередь к кассе. То, какой день недели, выдаёт пиво у каждого второго покупателя. У меня странное - две пачки зефира. От нечего делать рассматриваю покупки своей соседки: палка колбасы, "Жигулевское", 7 упаковок кошачьей еды. Вот это уже не так странно. Хотя... Нет, странно. Ни виски, ни портера. И дяди с граммофоном нет. И все эти люди едва ли идут книгу читать или писать. И не Дублин даже. И прыгучих ирландцев нет, тех, которых все знают и тех, которых обожают.

Вот так выйдешь из дома, чтоб нырнуть в воды социального, а там "всё в огне и ты в аду". Ни одного водоплавающего.

Решительно не возьму в толк, почему на одну хорошую книгу один человек должен написать всего лишь одну рецензию. Да и как возможно выразить одно единственное мнение человеку, если в этом человеке содержится целый сонм личностей, и у каждой есть своя собственная точка зрения? Ведь разве ж вы - это один человек? Вы, выспавшийся воскресным утром в уютном халате с чашечкой ароматного кофе в руках, и вы, бегущий утром в понедельник на работу под проливным дождем, - разве это один человек, одна личность? У каждой из этих личностей будет свой взгляд на прочитанную книгу, как бы хороша или как бы плоха она ни была, а таких моментов-личностей в нас миллиарды и миллиарды. Так может ли один человек написать на книгу всего лишь одну рецензию, я вас спрашиваю? Справедливо было бы дать всем подличностям высказаться, но как уместить столько слов на бумаге или даже в текстовом редакторе? Однако, всем известно, что истина - это нечетное число, поэтому остановимся на трех мнениях, трех личностях и пригласим их на сцену.

Первой выходит смущенная девушка в очках и с планшетом в руках. Она часто заглядывает в планшет, оборачивается словно в поисках поддержки, щеки ее покрываются румянцем. Эээ, ну это такой странный роман, знаете, я не все там поняла. Там все так закручено, что и правда трудно разобраться. Ну смотрите, там есть один парень, он - студент, учится в университете, я, правда, не поняла, на кого. Но он очень умный, правда. У него есть дядя, и он у него живет. В смысле, парень у дяди, а не наоборот. И этот дядя злится на этого парня, потому что тот прогуливает занятия, совсем не заглядывает в книжки по учебе, а вместо этого шляется с друзьями по пабам и пьет портер, фу, гадость какая. И в этих пабах он так напивается, что его, извините, постоянно тошнит. И это все очень подробно в деталях описывается. А почему он умный? Во-первых, он все экзамены сдает на отлично, и дядя после этого на него уже не сердится. А еще он пишет книгу. Надо ведь быть очень умным, чтобы писать книгу. Не каждый это может, вот я бы, например, не смогла. Я вообще думаю, что этот парень - автопортрет автора, тот ведь тоже жил в Дублине, учился в университете и писал книгу. Книгу парень пишет про писателя, которого зовут Дермот Треллис. И этот писатель тоже пишет книгу. Вот так там все закручено, что можно запутаться. Я, по крайней мере, пару раз запуталась. Там как бы несколько историй, и не всегда понятно, кто про кого пишет. Треллис вообще пишет про разное: сначала про древнеирландского героя Финна МакКулла, потом про сумасшедшего короля-птицу Суини, а потом про разных людей в Дублине, их, наверное, можно назвать разночинцами. Про этих разночинцев было очень интересно читать и смешно, а про короля-птицу - скучно, потому что он постоянно жаловался, что ему приходится есть ряску и спать на деревьях. Вот. А потом разночинцы догадались, что про них пишут книгу, и это им не понравилось, потому что они хотели быть самостоятельными. И они решили отомстить писателю Треллису и написать про него книгу. Там все пишут друг про друга книги, только про парня никто не пишет, но это не совсем правда, ведь про него пишет этот самый О'Брайен, верно? Я совсем запуталась в этих писателях и их книгах, но потом в другой умной книге я прочитала, что это называется модернизм, и у них так принято. Мне стало интересно, что это за модернизм такой, и я сходила на лекцию. Лекция мне очень понравилась, и я после нее многое поняла, вот только теперь мне кажется, что это не совсем модернизм. Но я точно не знаю. И я не знаю, стоит ли читать эту книгу, так как она не очень затронула мое сердце, потому что там местами смешно, а местами - скучно. Конец вышеизложенного.

Девушка уходит со сцены, продолжая оглядываться. Вместо нее появляется дама-профессор, тоже в очках, в костюме, уверенная в себе. В руках у нее листочки с записями, но она в них почти не смотрит. Как всем прекрасно известно, роман выдающегося, хоть и немного подзабытого ирландского писателя Флэнна О'Брайена "О водоплавающих" впервые увидел свет в 1939 году. Я говорю "впервые", потому что настоящее признание книга получила лишь в 1960 году, когда была переиздана. Однако, год первой публикации играет немаловажную роль в том, как мы сейчас оцениваем произведение и пытаемся его истолковать. Что такое 1939 год для британской литературы и для литературы вообще? Это знаковый год, веха на пути перехода от модернизма, который уже состоялся, к постмодернизму, который только начинает зарождаться в умах и в перьях, если можно так сказать, отдельных творческих личностей. К таким предвестникам новой литературной парадигмы мы смело можем отнести и Флэнна О'Брайена. "О водоплавающих" - его дебютный роман, однако начинающему автору удалось произвести впечатление на своих маститых коллег по цеху. Но вернемся к 1939 году в контексте литературы модернизма. Эталон этого направления, роман "Улисс" Джеймса Джойса, кстати, соотечественника О'Брайена, увидел свет 15 лет до того, в 1922, но именно в 1939 шедевр был полностью опубликован на родине писателя. опять-таки в 1922 году вышла бессмертная поэма Т.С. Элиота "Бесплодная земля", не говоря уже о том, что "Любовная песнь Альфреда Пруфрока" появилась еще в 1917. В 20-х же годах и Вирджиния Вульф написала свои знаковые работы, перечислять которые, я надеюсь, нет нужды. А Уильям Батлер Йейтс в 1939 уже умер. Какой вывод мы с вами можем сделать из всех этих дат? К 1939 году все те произведения, которые ассоциируются у нас с термином "модернизм" уже были изданы и хорошо известны публике. Казалось бы, ничего кардинально нового сказать уже невозможно. Тем не менее, Флэнну О'Брайену это удалось. Конечно же, он воспользовался всем тем, что было создано до него, да и грех было не воспользоваться. Так какие же модернистские штучки мы можем встретить на страницах его первого романа?
Во-первых, это безусловный поклон Джойсу и "Улиссу" как энциклопедии литературных стилей. "О водоплавающих" написан уникальным многоголосьем, у каждого из персонажей своя характерная манера повествования. Во-вторых, поток сознания, который, видимо, никогда не выйдет из моды. Однако О'Брайен оформляет его в виде запоминающихся монологов то одного, то другого героя. Особенно этими монологами отличаются персонажи уровня Ферриски и его друзей. В-третьих, автор предоставляет своим созданиям право голоса, разрешает им всем высказать свою точку зрения на происходящее. Тем не менее внимательный читатель увидит здесь и многие черты, присущие постмодернизму. Участие писателя в собственном повествовании, ожившие персонажи, берущие власть в свои руки - безусловно, постмодернистская игра. Вкрапление энциклопедических статей и отрывков из ирландского эпоса, пусть и выдуманного самим О'Брайеном, - пастиш, которому суждено приобрести популярность среди писателей второй половины 20-го века. Массовый читатель может упрекнуть ирландца в отсутствии очевидного смысла в романе, но разве эта самая бессмыслица, этот полнейший хаос и не есть посыл художника? Разве не беспомощны мы все в этом сложном мире, где смысл нашего существования так и остается для нас загадкой? Даже на самый придирчивый взгляд, О'Брайену удалось выразить ощущения не только человека 1939 года, когда уже лилась кровь на полях сражения Второй мировой, но и чувства человека 21-го века, окруженного интеллектуальными, информационными и эмоциональными вызовами. Отрадно понимать, что книга, написанная около восьмидесяти лет назад, способна произвести впечатление и на наших современников, особенно, на молодое поколение. Конец вышеизложенного.

Профессорша твердой поступью уходит со сцены, а вместо нее появляется девица в состоянии легкого подпития. Одета она в футболку и джинсы, в руках у нее бутылка с темной жидкостью, возможно, портером. Сначала она периодически отхлебывает из бутылки, затем увлекается, начинает размахивать руками, иногда обливая себя пивом.Братцы, други мои, это ж такая клевая книга! Это ж такая мощь, такая силища! Не, честно, я в восторге. Мои любимые - персонажи - это Пука и Добрая Фея. Автор здесь так здорово все перевернул: Пука, монстр, интеллигент до мозга костей, а Добрая Фея - настоящая засранка. А вообще, читать и перечитывать надо такие книги, это вам не любовные романчики и детективчики, это - ЛИ-ТЕ-РА-ТУ-РА! Самая настоящая. Тут на сайте конечно спросят, а о чем книга-то? Ну, про жизни нашу с вами, многострадальную. Хотя, про это любая хорошая книга... А вот что: книга это про Ирландию, как ее все вокруг представляют, а она такая и не такая. Автор, он на самом деле здорово прошелся по всем этим стереотипам. Вот спроси любого на улице, что такое Ирландия? И любой вам скажет: это темное пиво, а раз пиво, значит пабы, а раз пабы, значит драки. А другой вам скажет: это зеленый цвет, фольклор со всякими хобгоблинами, легенды, суеверия, а значит религиозность. А еще песни и любовь к родине. И над всем этим автор знатно потешается, потому что Ирландия - все это, да, но она и многое другое, что, наверное, понятно только ирландцам, и только они могут правильно над этим посмеяться. Вот мы, русские, можем посмеяться и над медведями с балалайками, и над тройкой с бубенцами, и над пьяным, особенно, если он мордой в салате, а еще лучше в черной икре. А когда другие смеются - обидно. Так что все этот О'Брайен правильно сделал, сам над собой посмеялся, а это первый признак умного и интеллигентного человека. А у меня теперь еще одна ассоциация с Ирландией - хорошая литература. Конец вышеизложенного

Как известно даже самому распоследнему баклану, кто предупрежден – тот вооружен. Слушайте и не говорите, что не слышали. Если на подступах к далекому 1939 году писателя волнует проблема, как сделать литературное произведение лингвистическим экспериментом и одновременно феерией абсурда, и писатель не простачок, писатель добился, то тогда… чуете, какое дао назревает?.. тогда результат его усилий по окончательному абстрагированию от реальности сразу же можно считать шедевром. И точка.

Вы же в курсе, что Джойс, отец родной, который вне критики и траектории метания гнилых помидоров, в свое время благословил сей фантасмагорический труд? А уж его «поток сознания», в просторечии именуемый «Остапа понесло», знаменующий собой хроническую сингулярность мыслетворчества, – это не какой-то там нескончаемый треп по пьяной лавочке, это передовой, бля, модернистский приём. Так что не морщите нос, это вам не «читать всякую чушь, лишь бы вставляло», это давно уже приобщение к интеллектуальным элитам, не меньше.

А если даже кому-то и покажется, что произведение должно обладать не только умозрительной самоценностью, а еще и некой полезной идеей, выходящей за рамки собственно литературы, то вот вам фига под нос. Писатель изучил модные и испытанные приемы изготовления длинных текстов, писатель впечатлил литературоведов игрой слов, и ссылаться на однобокость его творения уже не получится.

Верите вы мне или одно из двух, но ядерная смесь кельтского фольклора, ковбойских мотивов, ирландской основательности, менипповой сатиры, раздолбайского сюра и энциклопедических данных впечатляет более чем. Сюжет, как становится ясно практически сразу, – это не самое главное здесь. Хотя, разобравшись с вложенностями одной вымышленной реальности в другую, можно-таки обнаружить некую фабулу – выдуманный писатель насилует созданную им же героиню, которая рождает взрослого сына, который, подстрекаемый другими разозленными персонажами, садится писать роман и его посредством мстить отцу. Гротеск – страшная сила. Свои пять пенсов в копилку загадочности добавил и переводчик. Ко всему прочему, вы теперь можете поломать голову, при чем же тут водоплавающие.

Тем не менее, спустя всего дцать страниц от начала я уже была готова восторгаться безусловно – ах, этот крутой замес из вечных мужских ценностей. Здесь всё и даже больше. Загибаем пальцы. И опухшая от пьянства рожа, и священное нежелание поднять зад с горизонтальной поверхности, и сомнительного качества шутки, и бестолковые азартные игры, и членомерка (она же - войнушка, она же – добыча трофея, она же - бои за ясность иерархии, она же – борьба-за-свободу… что значит чью? свою, разумеется, кого волнует чужая, столь же далекая, как проблемы индейцев от шерифа).

Автор отчаянно шутил, мамою клянусь. Сознаюсь, он феерически ироничен, даже если это не мой тип иронии. Ему удалось бы казаться ещё более остроумным, ежели б не специфическое чувство юмора, которое свойственно выдающимся долбоклювам. Так что подождите выдергивать перья из хвоста и засовывать в уши, это не так смешно, как мерещится после пятой пинты.

К вопросу целеполагания. Месячная пропускная способность алкоголя в декалитрах обратно пропорциональна пропускной способности девок через постель в количестве штук.

Впрочем, если отбросить хронические предрассудки по отношению к мудозвонам всех мастей, то придется признать, что это довольно продуманная книга. По крайней мере потому, что в ней не видно баб, исключая унылых статисток, абстрактных самок и сферических фемин в вакууме. И это праально – не надо впихивать невпихуемое, там и так уже плюнуть некуда.

К сожалению, непредвиденным побочным эффектом от прочтения является стойкое впечатление, что каждый лоботряс – даже из самых отъявленных – обязан надуться гордым селезнем и проникнуться собственной значимостью, сообщая миру о случайно промелькнувших мыслях, тривиальных умозаключениях, особенностях пищеварения и местоположении прыщей. А коль скоро он ещё и писатель, тогда он по ходу явит ещё и охренительный опус, созданный на основе смакования причудливых вывертов сознания. Потом, случается, добавит патетики, назовёт случившееся субкультурой и потащит за собой кучу придурков, которые будут сбиваться в стаи, загаживая среду обитания и прилюдно оголяя задницу под радостный свист скучающих прохожих. Простой фокус – наклей на продуцируемую хрень перспективный ярлычок, и ты уже прогрессивный мен, а не праздношатающийся бездельник. Классификация, кэп, вот основа основ. Далее бей себя в грудь, собирай под знамена дебилов, и скоро тебя будут носить на руках вне зависимости от заявленных целей и методов их достижения.

И упаси меня Финн ставить под сомнение значимость для читателя описанных опытов по распитию спиртных напитков в совокупности со сведениями о том, где, как и сколько блеванул каждый из персонажей. Каждая из составляющих этого джентльменского набора бесценна. Почему? Лучше не спрашивайте. В женщине должна быть загадка, получите и распишитесь, в благодарность я обещаю не развешивать на деревьях феминитивы. Хотя кельты против такого не возражали бы, ну да где сейчас эти гребаные кельты...

Слоган для рекламы магазина оружия. Кельтов сменили кольты. Хороший ствол важнее, чем тени предков.

Кстати, ствол тоже весьма в контексте. Но не беспокойте Фрейда, у вас есть чортов О’Брайен, гениальный аж до колик в подреберье.

И лимерик забирайте тоже. Ибо какого рожна, не всё ж одному О’Брайену плоско шутить.

Говорят, что в далекой Ирландии
Персонаж и писатель не ладили.
Кто кого замочил
Без особых причин,
До сих пор спорят в этой Ирландии.

Муки творчества.

Если вынести в заглавие какую-нибудь важную мысль, то создастся впечатление, что под ним тоже будут эти самые важные мысли. Но это не так, потому что среда - это маленькая пятница, а то, что сегодня вторник совершенно не отменяет этой истины (хоть и четный день недели, но тоже спорно, если брать английский календарь, то нечетный) и не мешает отмечать гипотетическое сватовство и пить крайне негипотетический самогон.
Итак, что мы имеем.

• Вторник.
• Самогон.
• Сватовство.
• Сало.

  Соответствующая выдержка из электронной энциклопедии. Первое упоминание в восточнославянской форме «сало» — в древнеармянском описании трапезы хазарского хана VII века. Как сообщает английский историк и путешественник Джайлс Флетчер, в 1591 году в России его приготовляют весьма много для вывоза за границу. Лучшее сало производилось в областях: Смоленской, Ярославской, Углицкой, Новгородской, Вологодской, Тверской и Городецкой. Конец выдержки.

  Сало было, правда, Белгородское, но это не отменило его восхитительнейших свойств, а именно - ну отличная же закуска к самогону.

  Так вот, важных мыслей не будет, будут неважные. А именно никому неинтересные, скромные, неинтригующие, глупые, бездарные.

  Название приема/описание действий автора. Самоуничижение.

  Воспарив над материальными фигурами не то речи, не то людей, мысль увидела бескрайние просторы тумана, напущенного специально и искуственно, для эффекта запутывания карт. Зоркие глаза беспокойной души выхватывали из него то тут, то там вспыхивающие яркие зеленые огоньки чистейшей иронии, дистилированной, выцеженной, в некоторых местах смешанной с алыми ягодами эмоций и добродившей до сарказма.

  Соответствующая выдержка из электронной энциклопедии. Сарказм (греч. σαρκασμός, от σαρκάζω, буквально «разрывать плоть») — один из видов сатирического изобличения, язвительная насмешка, высшая степень иронии, основанная не только на усиленном контрасте подразумеваемого и выражаемого, но и на немедленном намеренном обнажении подразумеваемого. Конец выдержки.

  Эфемерный дух чистой мысли там, высоко над белеющими полями и чернеющими лесами, видел Истину, что четная, но она была двойственна, соответственно, зла, а, может, вообще не Истина. Творчество как процесс и творчество как продукт. И оба они, будучи чувствительно осязаемыми для мысли, испытывают муки. В первом случае это и так понятно. Любой процесс сам по себе - мука. Ибо лень - двигатель порока, но человек наскозь порочен, а значит, ленив изначально, а значит, начать, продолжить, а тем более закончить этот самый процесс для него - мука нестерпимая, боль неутолимая, если конечно...

  Отрывок из поэмы Джэма Кейси:

Конец вышеизложенного.

Во втором случае творчество (в данном случае литературное) не является целостным продуктом, являя собой компилляцию из персонажей, главных и второстепенных, которым было бы что сказать своему создателю. Ибо принадлежит он автору только в момент создания, но не далее.

Автобиографическое отступление, часть не первая. Выше должна была быть сноска о рабстве, но мне лень, потому что теперь после самогона мне нестерпимо хочется спать. И что же я делаю? Совершенно безобразным образом закругляю свою мысль, в срочном порядке без лишних пиететов спускаю ее в буквальном смысле с небес на землю, так и не дав проанализировать появление таких персонажей как Пука и Добрая Фея, а также наглым образом прервав ее пространные размышления (мысли, размышления мысли, как там литературный прием, который не тавтология, конечно, а оживление неодушевленного) о том, кенгуру ли все-таки жена Пуки или нет (очень, кстати, жестокий с моей стороны поступок).

Окончательный конец рецензии о муках творчества. Муки могут испытывать и выдуманные персонажи, тем более страшны они, потому что им приходится жить с тем и так, как о них написали. Хорошо хоть можно подработать в другой какой-нибудь истории, можно и нелегально, так больше платят (правда, нелегально стало возможно совсем недавно, когда производительность свежей и ранее неиспользованной фантазии резко пошла на убыль). А еще я хочу сказать, что среди планктонных водорослей, обитающих в Чёрном море, есть такой необычный вид как ноктилюка обладающая возможностью фосфоресцировать, благодаря этой водоросли в августе иногда наблюдается свечение моря. На этом у меня все.

Во истину - чужая голова потемки... А уж какие в этой темноте тараканы могут завестись, так лучше даже не представлять!

Метапроза - оказалась страшным зверем. В том смысле, что вроде все понятно, но что конкретно ты имеешь ввиду, дорогой автор? Судя по всему ничего конкретного и не имеешь, а просто вот пишешь, как ты пишешь... Я даже представить не могла, что для подобного изложения текста придумают определение. Да и само определение тоже будет с тем еще подвывертом. Вот например: "Она ставит вопросы о соотношении между вымыслом и реальностью, как правило, с помощью иронии и саморефлексии." Едрить колотить! То есть это не бред сумасшедшего, это не "я не знаю что писать, поэтому пишу что в голове появляется первым" - это вопросы о соотношении между вымыслом и реальностью!
И вот после этого я думаю, что не тем я занимаюсь, ох не тем, надо мне было в писатели идти, уж что-что, а в русском человеке с лихвой найдется иронии и саморефлексии:).

Мне бы хотелось написать краткое содержание сего эпического труда, но как же это сделать, если перво-наперво в голову лезет: "Я поэт писатель, зовуся Цветик студент, от меня вам всем: "Здравствуйте!""
И все же мы имеем студента, хотя в данном случае, полное ощущение, что он имеет нас... И студент сей является писателем с хандрой и дядей. Дядя не писатель и хандры племянника не понимает и поэтому часто между этими героями происходят некие стычки в плане, надо учиться, учится и еще раз учится, а ты хоть учишься? Учусь, учусь, и мечтательный взгляд в потолок. И вот там на потолке начинают проявляться образы героев из головы студента и, чем дальше мы лезем в эту голову, тем толще партизаны, в смысле страшнее сказка, то есть труднее понять сказку, то есть не сказку, а переработку ирландских легенд. И вот так в этой книге все. Тебе кажется, что ты что-то понял, а оказывается не понял, потому что под этим было спрятано что-то другое и прикрыто третьим и смотреть надо было совсем в другую сторону. Я же говорила, страшная штука метапроза!:)
Я сейчас постараюсь рассказать краткую версию бегающих в голове студента тараканов событий происходящих в придуманной студентом книге.
Очень кратенько - есть некто-писатель, который контролирует судьбы персонажей, а персонажам это не нравится и они устраивают бунт на корабле, вначале писателя накачивают наркотой, чтобы он спал по двадцать часов к ряду и только четыре бодрстовал, а потом Орлик Треллис (на сколько я поняла, этот субъект является сыном писателя) устраивает папе головомойку такую же, что и сам писатель. То есть пишет его судьбу.
Персонажей у студента на самом деле много, я вот восхищалась доброй феей, она была точно как из анекдота, хотела написать про топор, но вот поэтому анекдоту точнее образ получается: "Добрую фею убила менее добрая фея и теперь она без вариантов самая добрая фея в лесу." В принципе о ней сказать-то больше и нечего, только, если так:

Но есть еще один персонаж, который приводит книгу в жанр матрешки. Это безумный король Суини. Скажу так, что этот персонаж вроде как настоящий, но тут то ли был, то ли не был, то ли тем был, то ли другим, у историков всегда так, сам черт ногу сломит. То есть он существовал, но вот точно под какой личиной - неизвестно. Но это еще не все, ладно бы это был просто кто-то, но про этого кого-то есть ирландская легенда, вот тут как раз привет автору от его увлечения и привет нам в понимании того, что вообще происходит и откуда герои берутся. И эту легенду, в сокращенном варианте и с авторской интерпретацией нам повествует еще один герой студента - Финн (мужика с пути рассказа не сбить ничем, даже если перебьют, он начнет с того места на котором остановился, хорошо хоть не с начала), и потом окольными путями этот король становится не просто переданной историей, а уже полноправным героем книги студента. Вот такие косички ваяет автор.

Читать подобное с одной стороны интересно, мне чем-то стиль повествования напомнил Милорада Павича и его "Внутренняя сторона ветра. Роман о Геро и Леандре". То есть реальность переплетающая с легендой, необычные образы, необычные переплетения. Ни сама история, ни герои, а именно стиль, ну или если угодно - атмосфера книги. Тут еще был большой плюс действительно в иронии проступающей от автора на самого себя. Ну, то есть на писателя, как на личность таковую. А я очень люблю когда автор умеет посмеяться над самим собой, когда он умеет создать мир. Но сложность состояла в том, что чем больше автор отходил от реальности и погружался в легенды, мифы, аллюзии, тем сложнее понимать что происходит, с кем происходит и кто вообще все эти люди? То есть читать надо просто вгрызаясь в текст, чуть пропустил слово и все, ты в круговороте событий и не понимаешь как ты туда попал. У Павича с этим полегче будет, у него все проще, понятнее и иронии считай совсем нет, только философия. Поэтому "О водоплавающих" мне понравилось больше "Внутренней стороны ветра", но меньше шикарнейшего, крутейшего, восхитительнейшего Рабле и его "Гаргантюа и Пантагрюэль". Рабле в плане иронии намного шикарнее и его герои намного обаятельнее и похоже автор не саморефлексировал:) На Рабле труд О'Брайена похож на самом деле мало, только небольшими отсылками и огромным персонажем в широченных штанах надо полагать, но навевает...

Есть еще деталь, от которой я сходила с ума. Почему "О водоплавающих"? Я уже смирилась с тем, что автор как ведьма кашеварит книжку в котле помешивая все это огромной ложкой, но почему он дал такое название книге? Мозг кипел несколько дней пока наконец-то не дошло! В сюжете, можно сказать одним из главных действующих лиц, являлся гостиница "Красный лебедь" и именно там встречаются главные заговорщики против тирании писателя (не студента, а выдуманного студентом писателя (привет матрешка)). И вот тут-то мне кажется и есть вся соль названия.

И все же я повторюсь - метапроза - это не мое. Я даже абсурдизм легче воспринимаю, чем эти "вопросы о соотношении между вымыслом и реальностью".
И еще, я долго думала о том, как бы оригинально написать рецензию на книгу, но сдалась, решила, что тут не до оригинальности ибо автора не переплюнуть!:)

зы. Сейчас будет страшный спойлер! Служанка все сожгла! Только вот какую из всех появляющихся в книге рукописей - это вам надо догадаться самим:)