Французский символизм. Драматургия и театр

Пьеса совсем маленькая, но наполнена глубоким смыслом. Она сразу окутывает каким-то жутким холодом, даже изморозью. Кажется, что я уже знаю, кто эта Непрошенная сразу же после первых строчек. Как знает и слепой старик. Ведь «стоит болезни войти в дом, и кажется, будто в семье поселился чужой,» вернее чужая.
Семья, собравшая в комнате, в тревожном ожидании чего-то. Там, наверху, после тяжёлых родов, отдыхает их мать, сестра, дочь, жена. И вроде бы это первая спокойная ночь после того, как родился новый член семьи, тревога не оставляет их. Новорожденный мальчик тих, как мышь, он даже ещё не плакал, хотя прошло уже несколько недель. А в этот вечер даже соловьи в саду умолкли, рыбы в пруду ушли под воду, лебеди испуганы, и собаки не оглашают лаем округу, как обычно. Все словно ждут чего-то, или кого-то. И это ожидание страшит и мучает.
Особенно остро это чувствует слепой. Это неудивительно. Ведь все мы знаем, что чувства слепых обострены до предела. И он не молчит. И своим беспокойсвом ещё больше возбуждает семью. Теперь им всем любые звуки и движения кажутся подозрительными. Но особенно тишина. Тишина, в которой можно расслышать, как пролетит ангел.
Вот только вместо ангела приходит она…

Ошеломляющее чувство страха перед неизбежным. Чувство неизбежности перед страшным. Жизнь и Смерть в извечном поединке. Победит сильнейший? Скорее тот, кому это больше нужно.

Необычная пьеса, построенная на предчувствиях. Приход смерти, обозначенной звуками в виде натачиваемой косы, открывающихся дверей, шагов, уже нагонял страх. Но к этому присоединились птицы, рыбы, даже лампа... Метерлинк старательно нагнетает обстановку, чтобы и читатель проникнулся, почувствовал потусторонний холод. Сложно представить, каким образом мистический дух пьесы передадут на сцене артисты, но у меня не возникло желания присутствовать на постановке.
Тоньше других присутствие смерти слышит Дед, то ли потому, что он отец умирающей женщины, то ли из-за слепоты. У слепых острее развиты другие чувства. Но ему говорят: "верьте тем, кто видит". А как верить зрячим, если смерть ощущается рядом, и глаза не требуются, чтобы почувствовать могильный холод?
Хорошо, что пьеса небольшая - читать о пришедшей за кем-то смерти жутко.

Моя самая любимая пьеса Метерлинка. И, наверное, единственное произведение, на которое я с удовольствием слушаю аудиоспектакль. Именно так и надо воспринимать "Слепых" — с закрытыми глазами, с прерывающимся тяжелым дыханием и постепенно нарастающей паникой и отчаянием.

Символизма у Метерлинка всегда хоть половником черпай, но "Слепые" кое-чем отличаются от других символических произведений. Дело в том, что обычно его образы и символы весьма конкретны, так что их можно трактовать вот так и вот-то, но как-то по-другому уже сложно. В "Слепых" же, напротив, всё предельно размыто и обезличено. Нет главного героя, все действующие лица не только потеряли зрение, но и имена. Конечно, простые символы в пьесе тоже есть, подумать, например, о том, чем зашоренные слепорождённые отличают от тех, кто утратил зрение постепенно... Но это неблагодарное занятие — трактовать Метерлинка вслух. Его надо обдумывать про себя и только про себя, а вслух можно только наслаждаться тяжёлой атмосферой пьесы.

Отбросим все символы и толкования. Самое-то интересное — конец! В кои-то веки он неоднозначен, и для своего времени это новаторский шаг в литературе. Отчего заплакал единственный в произведении живой зрячий? Ребёнка может напугать что угодно: и то, что пришло всех уничтожить, и то, что пришло всех спасти. Где-то рядом бушует море, холодает, очень голодно — но ведь это только восприятие слепых. Они и цветы не могут сорвать, чтобы их не испортить. Значит, воспринимают они всё искажённо, может, и нет на самом деле никакого драматизма и тяжёлой ситуации? Делов-то — отошли на полчаса пешкодрала в лес от приюта.

Сама ситуация очень интересна. Будь персонажи в ней не размытыми и обобщёнными, а цельными личностями, то драма стала бы экзистенциальной — ещё до появления термина экзистенциальности. Но в этом и фишка, что в такую ситуацию могли попасть только люди, блуждающие во тьме: не из-за слепоты физической, а из-за слепоты духовной. Поэтому и не важны их имена. Первый слепой, помешанная слепая — достаточно.

Я эту пьесу советую всем и каждому. Потому что она очень гармоничная: не слишком сложная и не слишком простая. Забавно, что её сравнивают с "Ожиданием Годо". Ждут-то ведь совсем по-разному.

Пьеса бельгийского драматурга и философа Мориса Метерлинка, написанная в 1890-ом году, поражает своей силой. Она небольшая, всего 26 эл. страниц, но сколько в ней трагизма, скрытого за словесной ширмой символики.
В центре внимания 13 действующих лиц: священник, 3 слепорожденных мужчин, 3 старых слепца, 3 слепые молящиеся старухи, старая слепая, юная слепая и слепая помешанная женщина.
Однажды священник выводит их на прогулку за стены приюта, в котором живут слепые. Он приводит их в первобытный северный лес под звездное небо. Священник прислоняется к старому дубу, замирает в неподвижности, и с этого момента слепые теряют связь со своим поводырем. И вот тут разворачивается потрясающая картина: человек и мир, человек и его страхи, человек и то неведомое, что давит на него только потому, что оно неведомо. Прекрасно переданный миг, когда приходит сознание того, насколько же одинок человек, насколько он бессилен и растерян только потому, что он глуп... Глуп настолько, что не дает себе прозреть - так и мечется: слепой и неприкаянный. И чтобы заглушить эту самую безысходную и оглушающую тишину одиночества, он забивает ее пустыми и бессмысленными разговорами, наподобие тех, что ведут между собой слепые. Прислушайтесь к тому, что они говорят...

На первый взгляд, такие незамысловатые, ничего толком не значащие обрывки речи. Но стоит приглядеться к ним, прочитать раз за разом, раздвинуть паутину и увидеть незримое, или почувствовать его...

Метерлинк гениально прорисовывает эмоции и душевное состояние человека через разные звуки. Это и шорохи, и шелест, и гул моря, завывание ветра, звук шагов, голос природы, когда ночь сменяется днем и т.д. Панический страх, граничащий с безумием - страх перед лицом Пространства, неизведанного, необъятного , к познанию которого нет пути. Человек сам отрезал путь - он погасил свет в своих глазах.

Дальше...

Рисунок Н. К. Рериха к пьесе. 1905.

Поистине, страшная пьеса. Она настолько символична что то, что хотел сказать Метерлинк, следует читать в критической литературе. Но если не обращаться к ней, то непередаваемая жуть на страницах произведения терзает душу. Ужасно страшно быть слепым во всех смыслах этого состояния. Несмотря на то,что упор здесь делается на физическую слепоту, о которой тоже читать нелегко, автор все-таки символизировал её, заставляя задуматься читателей о слепоте нравственной, духовной. Конец пьесы - пронзительно-устрашающий. Что увидел единственно зрячиц младенец и оцепенел от ужаса, читатели/зрители могут лишь догадываться. Я же думаю, что это Смерть, такая же духовная, как и физическая, неизбежная в созданной ситуации.

Морок. Странный морок охватил меня при чтении этой пьесы.
Очень маленькая (всего один акт), какая-то даже примитивная, но мрачная атмосфера наполнена какой-то стылой жутью. Все персонажи из-за своей статичности даже не выглядят живыми людьми. Где же эмоции, чувства, движение? А вот незваная гостья Смерть как раз кажется очень даже живой и осязаемой, хотя она даже и не появляется на сцене. Зато все её передвижения передаются звуками (скрип двери, звон косы, плач ребёнка).
Как здорово было бы посмотреть эту пьесу в театре, с хорошими актёрами, которые сумели бы передать завораживающую нагнетающую атмосферу, от которой кровь стынет в жилах. А ведь это очень непросто, учитывая абсолютно простой язык, односложные предложения и практически отсутствие действия.

Прямо посреди осеннего леса стоит театральная сцена. Актеры, как и положено, на сцене. Вокруг публика – люди с повязками на глазах. Зрителей нет, остались только слушатели. Повязка не делает человека слепым, это просто имитация, но даже она лишает людей зрительного контакта, мешает оценивать себя через восприятие окружающих. Идентификация себя в этом мире требует внимательного взгляда в окружающее нас пространство. Ландшафт однозначно подскажет, край родных осин различает наше зрение или нам посчастливилось заблудиться в лесу чужого и неприветливого острова, где свет маяка попросту некому увидеть. Театралы в лес пришли по собственной воле, но как только им надели повязки, конкретное и непрерывное ранее пространство исчезло, а значит временно перестали существовать все события, привязанные к конкретным пространственным ориентирам. Проще говоря, на время представления перестало быть прошлое.
Что же осталось? Осталась пьеса Метерлинка, ведь именно ради экспериментальной постановки этого классического произведения любители театра шли по лесу (пачкая обувь, между прочим, дождь вчера был), а теперь вот сидят и слушают. Говорят, 90% информации человек получает за счет зрения. Раз нашим театралам зрение ампутировали, им ничего не остается, как в большей степени сосредоточиться на том, что слышат со сцены, а также на своих собственных мыслях. О чем же они думают?

Первый слушатель. Вот зачем я сюда пришел? За билет кучу денег содрали, повязка жмет, на сцене одно и то же талдычат.
Вторая слушательница. А я знаю, почему слепые остались без помощи. Я всего Метерлинка прочла еще в 1997-м, в оригинале, между прочим!
Третий слушатель. Хм, а у этой молоденькой актрисы голос ничего. Интересно, когда кланяться выйдут, повязку снять можно будет?
Четвертая слушательница. Выключила газ на кухне или нет? Вроде да, но вдруг. А-а, что же делать?
Пятый слушатель. Все-таки Метерлинк мастер слова, куда там современным "драматургам"
Шестая слушательница. Как же всех их жалко!

Слушателей в этот час гораздо больше шести, но перечислять мысли всех слишком утомительно. Давайте посмотрим, нет ли тут еще кого-нибудь. Актеры, слушатели, асистенты (должен же был кто-то повязки надевать да стулья на лесной поляне расставлять). Так, а это кто? Критик! Смотрит второй раз без повязки, чтобы оценить все полностью. Лицо он, пожалуй, беспристрастное. Вот его и спросим о пьесе и данной постановке.
Суперважное мнение критика:
Метерлинк - гений. Сделать такую грандиозную и сложную пародию на все человечество в такой небольшой по объему пьесе! Все мы слепы по отношению друг к другу, кто-то с рождения, кто-то раньше мог видеть свет в людях, а потом повзрослел. Религия, бывшая нам проводником, ныне состарилась, и мы как слепые в лесу боимся каждого шороха и ждем прихода будущего. Казалось бы, вся надежда, что наши дети окажутся зрячими. Однако финал пьесы пугает нас ужасом неизвестного (не хуже, чем лучшие произведения Лавкрафта), и крик ребенка оставляет мало шансов на счастливый исход из леса предрассудков и заблуждений.
А вот постановка - никакая. Может быть, задумка интересная - вытащить на природу за город этих театралов в костюмах и вечерних платьях. Но до чего же убого организовано, акустика плохая, актеры не достаточно стараются, комары кусаются. Лучше уж читать пьесу или поискать менее абсурдный театр.
Маловажное мнение рецензента:
Это мое первое знакомство с Метерлинком. Я впечатлен. Есть такие картины, на которые чем больше смотришь, тем больше деталей замечаешь. С этой пьесой то же самое. Чем больше о ней размышляешь, тем больше символизма видишь в этом простом тексте. Обязательно продолжу знакомство с автором. И вам рекомендую.

О "Синей птице" знают все. Об этой маленькой пьесе единицы. Вот и я о ней узнала совершенно недавно, когда на сайте кинозала просматривала аудиокниги. Пьеса небольшая, всего 45 минут. Но, до сих пор я в состоянии ступора.

"Слепые" - одно из первых произведений Метерлинка, было написано в сложный период поисков автора смысла жизни. Краткое изложение: остров в океане, населенный незрячими людьми. Блуждая в темноте, страхе и холоде, слепые ожидают прихода Неизвестного, своего рода мессии, который вызволит их из мрака. Шаги Неизвестного приближаются, но его видит лишь зрячий ребенок на руках у самой юной слепой.

Можно бы написать о символизме этого произведения, но не хочется. Ведь, всем читателям "Синей птицы" об этом известно. А в "Слепых" этот символизм находится на самой негативной ступени. Хотелось бы поделиться с вами своими ощущениями от прослушивания. Безысходность. Безотрадность. Безнадежность. Вот три кита, которые будут вас баюкать и ласкать на протяжении этого небольшого произведения. Ну, согласитесь, попасть в двенадцатилетнем возрасте в иезуитский коллеж, и сохранить в себе светлое и прекрасное, проведя в нем долгих семь лет "жизни", практически нереально. Каждый из нас с содроганием вспоминает свой период гормональной перестройки. Каждый из нас пережил период одиночества и отрицания этого жестокого и холодного внешнего мира, ополчившегося на подростка. А тут вам - иезуиты!

Конечно, благодаря символам, в которые Метерлинк облекает все свои произведения, и трактовку каждый может придумать свою, более подходящую звучащим струнам своей души. Вот и я хочу найти хоть небольшую, но обнадеживающую зацепку в этом мраке океанских волн, накатывающихся на берег. Мне одиноко и страшно. Я боюсь приподняться и сделать шаг, ведь предо мною может быть пропасть или терновый куст. Мне холодно, и что-то мокрое покрывает мои руки и одежду, но я не могу пошевелиться, потому что передо мною неизвестное, а значит, страшное что-то. Мое терпение истощилось, и только безотчетный черный ужас заползает в меня, лишая остатков разума и человечности. Я очень хочу БЫТЬ, но это так страшно БЫТЬ, когда вокруг осталось только неизвестное жуткое! К концу пьесы, когда благодаря автору малейшая надежда на лучшее умерла, только этот момент мне позволил верить, что утро все же настанет:

Спасибо тебе за символизм Морис Метерлинк! Благодаря ему я не потеряла остатки надежды на завтрашний день. Здесь можно скачать этот небольшой спектакль и окунуться в свой океан страха и ужаса перед неизвестным.

Очередная небольшая, но пропитанная глубинной и ненавязчивой философией, пьеса Метерлинка, которую я прочитала с большим удовольствием. Самая главная особенность авторского стиля - это умение показать незримое сквозь тончайшее кружево, сотканное из символических знаков-намеков. Произведения Метерлинка - это почти всегда мистические этюды, красиво оформленные в слова.
В этой пьесе прорисован момент, когда человек сталкивается лицом к лицу со Смертью.
В семье слепого старика происходит трагедия. Человек расстается с жизнью. Сложный, непостижимый процесс, когда временное признает превосходство вечного. Последний ход, объявленный шах и неизбежный мат - дано ли человеку проникнуть в те измерения, где происходит последняя битва между жизнью и смертью? Метерлинк считает, что дано. И показывает это на примере слепого старика. В доме никто кроме него не может почувствовать приближение смерти, никто не слышит ее шагов. Но она на подходе. Старик ждет непрошеную... Звуки, движение воздуха, погасшее пламя - это все гонцы смерти, предупреждающие ее скорый визит. Но люди не видят и не слышат, сидят себе спокойно за столом, не ожидая ничего плохого. Но слепой знает. Он чувствует приближение Смерти.
Жизнь и Смерть - два таинства: одна плавно перетекающая в другую, Начало и Конец , в которых заключен весь смысл Бытия. Наверно, нужно закрыть глаза на весь мир, отречься от него, от его соблазнов, чтобы суметь постичь великую Тайну. Нужно ослепнуть. Это возможно, но посильно ли?

Дальше...

Выросши в Казахстане, помню попытки привить любовь к языку страны людям, варившемся в многонациональном котле. Топорные и неуклюжие, как почти все, что делала пропагандистская машина лет неявного развала. Но в основе своей имевшие благое намерение. Прилавки книжных магазинов при тотальном отсутствии приключенческой литературы на русском, поражали воображение названиями роскошно изданных на казахском "Королевы Марго" и "Трех мушкетеров". Слышала, что язык переводов нехорош до безобразия (переводческая синекура для деток нужных людей), но собственного мнения составить не могла.

А по ТВ, плотно сидевшему на голодном пайке соцреализма и производственных драм населению, показывали каждые выходные замечательное кино, вроде "Всадника без головы" по-казахски. Раз даже решилась смотреть "Человека Амфибию" в этой интерпретации. Примчалась из школы. чуть опоздав к началу, швырнула портфель, не разуваясь, по ковру к телевизору, есть! Красавец Коренев в запредельной морской ипостаси, подводный мир, музыка. Вот он выныривает, "Ихтияндр, Ихтияндр, не болды" - раздается в кадре. И смутно прозреваю, что аудиал я в большей степени, чем визуал.

Метерлинком нас закармливали на обоих языках. И снятый в 76-м советско-американский фильм стоил того, чтобы посмотреть. Лиз Тейлор. Ава Гарднер, Джейн Фонда с американской стороны. Вицин, Терехова, Надежда Павлова, Олег Попов - с нашей. Красивый музыкакльный, костюмы и декорации, сценическое движение, свет - все хорошо. Символический язык Метерлинка так же, примерно, понятен зрителю, как тот, на каком пыталась смотреть беляевскую экранизацию.

Поправьте, если ошибаюсь, кассовые сборы менее девятисот тысяч при затратах на производство в двенадцать миллионов - это ведь провал? Оглушительный, надо полагать. Зато советским детям раз в неделю его потом показывали. Добившись эффекта рагу из синей птицы в умах и сердцах. Разрозненные фрагменты, на которые то и дело натыкались в праздничные дни по тВ, до той степени навязли в зубах, что и много позже, читая эстетскую литературу о театре двадцатых, вздрагивала невольно при упоминании Метерлинка (этот то здесь зачем?)

У жизни много способов отфильтровать аудиторию чего-то, не предназначенного для массового потребления. Основатель статического театра, мистик и нобелевский лауреат попал под жернова одного из. Как есть свои способы донести что-то предназначенное, до того, кому знать нужно. Девочка с Фейсбука, редкое сочетание физического совершенства и интеллекта, спросила недавно, как отношусь к ранним его пьесам.

Как можно относиться к тому, чего не знаешь. Зато теперь - знаю. Две прочла: "Непрошенная" и "Там, внутри". В обеих небольшая группа близких с точки зрения социума и разобщенных внутренне (все как в жизни) людей сталкивается со смертью. Со Смертью, так правильнее. В "Непрошенной" неперсониыфицирована но дает о себе знать умолкнувшими птицами в саду, скрипами и шорохами, тяжелым дыханием, где никто, вроде, не стоит. Дверью, которая вдруг перестает плотно закрываться, внезапно померкшим светом лампы.

"Там, внутри" - это ведь Незнакомец, правда? В первой - взгляд изнутри: мы сидим и ждем, коллективным бодрствованием в этот поздний час, надеясь отвратить страшное от близкого всем нам человека. Каждый знает в глубине души - безнадежно. Но попытаться, хотя бы, можем. Не находя общего языка, недовольные друг другом, в смутном убеждении - бесполезно. А когда обрушивается все же - это удар, смягченный общим бдением в безнадежной попытке противостоять.

Вторая - снаружи. Мир уже знает - произошло страшное, что взорвет изнутри безмятежный покой счастливой семьи. Сейчас, вот только соберемся с силами и тогда уж принесем родным весть о смерти дочери и сестры. Сейчас-сейчас, немножко еще, нужные слова подобрать, мизансцену должным образом выстроить и тогда им не будет Так больно услышать об этом. Имена внучек Старика, взяввшего на себя роль вестника в пьесе, Марта и Мария. Знаете, кого так звали? Сестер Лазаря, которого Иисус воскресил.

Такое вот преломление библейского сюжета. Там, считавшийся мертвым, выходит наружу и Мир получает величайшее из своих чудес. Здесь, считавшуюся живой, вносят внутрь и маленький мир семьи осыпается мириадами осколков. А жизнь продолжается. И знаете, не могу сказать, что как-то по особому вштырило меня этим. Реальность не заискрилась цветами спектра и ощущением великой истины, открывшейся после долгих мучительных поисков, не накрыло.

Но вот в последнее время чувствовала себя странно выжатой и никак не могла найти точку внутреннего равновесия. То золотое сечение, которое делает человека неуязвимым для мелких пакостей и отводит от него большое зло. Пьесы Метерлинка, странным образом, сумели помочь вернуться к этой статике. Статический театр, чему удивляться.