Юдоль

"Тяжело говорить и взрослеть одновременно"

Будет необычный отзыв в формате ассоциации и "мысли по поводу".

Мерзко, противно, нелепо, богохульно. Жутковатые и прилипчивые советские суеверия.

Старичье-сатанисты и невинный школьник. Неожиданный литературный комментарий к происходящему макабру.

Елизаров наглухо ударен танатосом в его русском изводе. Вся мистика, все порчи-сглазы-заговоры вертятся вокруг погостов и мертвечины.

Перечитал недавно "Пентакль" ДЯченко-Валентинов-ОЛди (обратили внимание - получается акроним Д[ь]ЯВОЛ?). Там вот тоже нечисть, колдуны и ведьмаки на издыхании СССР и сразу после на территории постсоветского пространства. И если бы меня спросили, какой из тридцати рассказов сборника лучший, я бы ответил — "Юдоль" Елизарова. Пятёрка авторов, создавая "Пентакль", были обременены ложным представлением о необходимости в рассказе какого-либо моралитэ или жизненного урока. Елизаров это отринул и получилась шикарная аморальная вещь на тему колдовства и его практиков. Также с "Пентаклем" роман сближает объемная сцена колдовского майдана, тоже, очевидно, восходящая к "Сорочинской ярмарке".

С Летовым и "Юдолью" у меня получилось несколько пересечений. Елизаров использует строчки Летова в эпиграфе к роману, я же параллельно с этой книгой читаю замечательную биографию музыканта "Он увидел солнце". Главное же, что объединяет лирику Летова и, пожалуй, всё творчество Елизарова — акцентация на позднесоветской разрухе и приметах упадка. Вплоть до текстуальных совпадений-параллелей. Запараллеленное чтение "Юдоли" и "Он увидел солнце" создаёт ощущение гиперреалистичного "набора бытовых примет вроде «дозорные вышки, осколки стекла / кирпичные шеренги, крематорий дымится»". Или, например, «Канавы с водой, бетонные стены, сырая земля, железные окна, электрический свет». Всё это есть в "Юлоли".

Пелевин. Хотел я обойтись без упоминания, но куда там. Автор, процарапанными устами Божьего Ничто вещает: "– Не перебивай… Так вот, дядя Бор сказал, что Бытие определяется наличием или отсутствием наблюдателя: если есть тот, кто смотрит, – возникает и наблюдаемая реальность; нет никого – ни о какой реальности и речи не идёт. А дядя Бом возразил, что Бытие наличествует всегда. И не одно, а целых два! Первое называется – Глубокая Реальность… – А второе? – уточняет Костя; просто чтобы не молчать дурачком. – Неглубокая Нереальность – милые твоему сердцу картинки… – Получается, выиграл дядя Бом? – Правда посередине, малыш. Мироздание возникает под взглядом Бога. А твой ум уже выстраивает из ноуменов Глубокой Реальности трёхмерный фокус-покус…" И вот такую платоновско-буддийскую ересь несут весь роман. Как не упомянуть Великого Затворника.

Ретардация. Стоило узнать термин, как тут же, буквально через день Елизаров ещё раз объяснил его в "Юдоли".

Ревность к кумирам. Елизаров ниспровергатель. Покушается на самое святое. "Мастера и Маргариту" обвиняет в мещанстве. А более желчного и остроумного определения Воланда я не встречал — "морщинистый кутюрье с брюзгливыми замашками стареющего гомика решает квартирные вопросы мастеров и маргарит, – мещанская пародия на Зло, творящее вялое благо!" Также недолюбливает Цоя — "Запевала, похоже, страдает вывихом нижней челюсти, настолько специфична орфоэпия". Тут тоже проходит сближение с биографией Летова: "под раздачу попал почему-то альбом группы «Кино» «Ночь»: «Говно, но одна песня очень крутая – „Мама Анархия“. Похоже, что не Цоя песня. Он до такого мозгами не дорос»."

Было, было примерно на исходе первой четверти романа желание бросить. Устал немного от грязи; но почитал отзывы, воодушевился, продолжил и практически сразу отторжение прошло. Осталось только снисходительное удовольствие пополам с непрошенным восхищением. 9(ОТЛИЧНО)

Не смог вспомнить сходу ни одного писателя (кроме Елизарова) чьи книги я оценивал бы столь диаметрально противоположно: Библиотекаря считаю если не великим, то очень хорошим, качественным произведением. Землю – интересным романом. Pasternak – средней книгой с претензиями. Сборник Бураттини. Фашизм прошел – графоманией. Мультики – не смог прочитать больше двух глав, отвратительно в буквальном смысле. Да и сам писатель, как человек, мягко говоря, оценивается противоречиво. Но на фоне ярких рецензий на Юдоль – добавил книгу в виш-лист и послушал в великолепном исполнении Георгия Переля. И мое впечатление от книги по ходу чтения так же менялось от крайности к крайности, а такое, согласитесь, далеко не каждому произведению удается. Итак, автор мастерски использовал несколько приемов – его стихи и переделанные советские «зонги» впечатляют, сниженная стилизация Апокалипсиса прекрасна, мрачная теогония создает атмосферу безысходности, сюжет преподносит сюрпризы, несмотря на частые «ретардации», множество описаний колдовских практик вызывают тошноту (рано или поздно), а столь точно подмеченные приметы восьмидесятых - восторг... Когда читатель догадывается, что перед ним пародия не только на Откровение Иоанна Богослова , но и на

становится еще интересней. Но вот уже действие добралось до середины, а я так и не понимаю, а про что же эта книга? Может быть автор пытался отрефлексировать конец эпохи Советского Союза и последовавшей за ними эпохи лихих девяностых Юдоли? Может пытался пометить майдан как сходку второсортных сатанистов? Приколоться над Кобзоном и Цоем? Показать релятивизм и амбивалентность дихотомий «добро-зло», «жизнь-смерть», «Бог-Дьявол», «обозначаемое-обозначающее»? Елизаров в этой книге определенно вышел поиграть на поле Виктора Пелевина, значительная часть его текста – это описание метафизической сущности вселенной реальной и мыслимой. Итог состязания неоднозначен: Пелевин, хотя и стал "пожиже" в последних романах, выигрывает идейностью, а Елизаров, несмотря на несомненную "густоту" текста, не так понятен, как бы повисает в пустоте. Финал решает. Авторская интонация, и так делавшаяся пронзительно-нежной при обращении к неизвестному адресату рассказа, к последней главе выходит на совершенно новый уровень. Для меня, ее чистота и благость перечеркивает все свинцовые мерзости, нередкие в предыдущем тексте. Не претендую на понимание авторского замысла, но выскажу свою догадку - книга о девальвации всех путей, кроме любви и жертвенности. Но зато эти пути открыты для всех. Настоящего диктора Кириллова из нашей реальности звали Игорь Леонидович, а не наоборот. Рекомендую открывать эту книгу только хорошо подготовленным читателям :-) Обаяние текстов Елизарова - определенно не для всех (включая меня - с этого и начал).

Это глубокий, прекрасно написанный, смелый роман, в котором автор, ничего не сглаживая, со всеми мерзейшими подробностями показывает, как просто на самом деле устроить на земле Юдоль. Нужен лишь один упертый пенсионер Сапогов, решивший продать душу, и удачное стечение обстоятельств.

Роман очень тяжело читать. И из-за тематики, и из-за сложности поднимаемых вопросов, они слишком глобальны. Сам автор иронизирует над этой сложностью, вкладывая объяснение вопросов мироздания в уста Божьего Ничто, "разжевывающего" их десятилетнему мальчику Косте и злящегося, что тот плохо его понимает. Читатель тоже не все понял. Можно, пожалуйста, ещё раз объяснить.

Мне напомнило "Дозоры" Лукьяненко (именно книги, не фильмы), только там все на серьёзных щщах, а здесь сарказм превалирует. Вечная борьба, в которой нет окончательного победителя, а ещё относительность добра и зла (жертвоприношение во имя добра - тот ещё оксюморон). Ещё "Оккульттрегера" напомнило Алексея Сальникова, только у него там все добрые, а здесь - нет. Но вообще роман самобытный и ни на что не похожий. Пелевина не напомнило, кстати, но показалось, что писатель пишет гораздо глубже и продуманнее, чем Пелевин.

Повествование ведётся от лица невидимого рассказчика, который все время обращается к некоей "милой", с которой навеки разлучен, ибо у него "проходка на одно лицо". Похоже на уловку пикапера, но поневоле трогает.

Это первое произведение Михаила Елизарова, с которым я познакомилась, и мне очень понравилось, как он пишет. Одного не могу понять: это стиль такой саркастический или автор слегка издевается над читателем, который серьёзно пытается разобраться, о чем эта книга?)

Буду ещё читать этого автора. Но не прямо сейчас. Иначе, боюсь, жизнь покажется юдолью.. Обязательно прочитаю "Библиотекаря". Сериал произвёл впечатление. По идее, книга должна быть его лучше.

"Юдоль" не для всех, рекомендовать не могу. Особенно не рекомендую искренне верующим.