Рецензия на книгу

• 

  Manowar76

  6 марта 2026

  "Тяжело говорить и взрослеть одновременно"

  Будет необычный отзыв в формате ассоциации и "мысли по поводу".

  Мерзко, противно, нелепо, богохульно. Жутковатые и прилипчивые советские суеверия.

  Старичье-сатанисты и невинный школьник. Неожиданный литературный комментарий к происходящему макабру.

  Елизаров наглухо ударен танатосом в его русском изводе. Вся мистика, все порчи-сглазы-заговоры вертятся вокруг погостов и мертвечины.

  Перечитал недавно "Пентакль" ДЯченко-Валентинов-ОЛди (обратили внимание - получается акроним Д[ь]ЯВОЛ?). Там вот тоже нечисть, колдуны и ведьмаки на издыхании СССР и сразу после на территории постсоветского пространства. И если бы меня спросили, какой из тридцати рассказов сборника лучший, я бы ответил — "Юдоль" Елизарова. Пятёрка авторов, создавая "Пентакль", были обременены ложным представлением о необходимости в рассказе какого-либо моралитэ или жизненного урока. Елизаров это отринул и получилась шикарная аморальная вещь на тему колдовства и его практиков.
  Также с "Пентаклем" роман сближает объемная сцена колдовского майдана, тоже, очевидно, восходящая к "Сорочинской ярмарке".

  С Летовым и "Юдолью" у меня получилось несколько пересечений. Елизаров использует строчки Летова в эпиграфе к роману, я же параллельно с этой книгой читаю замечательную биографию музыканта "Он увидел солнце". Главное же, что объединяет лирику Летова и, пожалуй, всё творчество Елизарова — акцентация на позднесоветской разрухе и приметах упадка. Вплоть до текстуальных совпадений-параллелей. Запараллеленное чтение "Юдоли" и "Он увидел солнце" создаёт ощущение гиперреалистичного "набора бытовых примет вроде «дозорные вышки, осколки стекла / кирпичные шеренги, крематорий дымится»". Или, например, «Канавы с водой, бетонные стены, сырая земля, железные окна, электрический свет». Всё это есть в "Юлоли".

  Пелевин. Хотел я обойтись без упоминания, но куда там. Автор, процарапанными устами Божьего Ничто вещает:
  "– Не перебивай… Так вот, дядя Бор сказал, что Бытие определяется наличием или отсутствием наблюдателя: если есть тот, кто смотрит, – возникает и наблюдаемая реальность; нет никого – ни о какой реальности и речи не идёт. А дядя Бом возразил, что Бытие наличествует всегда. И не одно, а целых два! Первое называется – Глубокая Реальность…
  – А второе? – уточняет Костя; просто чтобы не молчать дурачком.
  – Неглубокая Нереальность – милые твоему сердцу картинки…
  – Получается, выиграл дядя Бом?
  – Правда посередине, малыш. Мироздание возникает под взглядом Бога. А твой ум уже выстраивает из ноуменов Глубокой Реальности трёхмерный фокус-покус…"
  И вот такую платоновско-буддийскую ересь несут весь роман. Как не упомянуть Великого Затворника.

  Ретардация. Стоило узнать термин, как тут же, буквально через день Елизаров ещё раз объяснил его в "Юдоли".

  Ревность к кумирам. Елизаров ниспровергатель. Покушается на самое святое. "Мастера и Маргариту" обвиняет в мещанстве. А более желчного и остроумного определения Воланда я не встречал — "морщинистый кутюрье с брюзгливыми замашками стареющего гомика решает квартирные вопросы мастеров и маргарит, – мещанская пародия на Зло, творящее вялое благо!"
  Также недолюбливает Цоя — "Запевала, похоже, страдает вывихом нижней челюсти, настолько специфична орфоэпия". Тут тоже проходит сближение с биографией Летова: "под раздачу попал почему-то альбом группы «Кино» «Ночь»: «Говно, но одна песня очень крутая – „Мама Анархия“. Похоже, что не Цоя песня. Он до такого мозгами не дорос»."

  Было, было примерно на исходе первой четверти романа желание бросить. Устал немного от грязи; но почитал отзывы, воодушевился, продолжил и практически сразу отторжение прошло. Осталось только снисходительное удовольствие пополам с непрошенным восхищением.
  9(ОТЛИЧНО)

  118 понравилось

  808