Юдоль

"морщинистый кутюрье с брюзгливыми замашками стареющего гомика решает квартирные вопросы мастеров и маргарит, – мещанская пародия на Зло, творящее вялое благо!"

"Тяжело говорить и взрослеть одновременно"

Это не настоящая смерть! – с досадой восклицает Божье Ничто. – А медитативный опыт радикального самоотчуждения.

И вместо памятника Неизвестному Солдату постамент с Известным Матросом.

все некрополи – рукотворные оккультные экомашины утилизации, и назначение их сводится к простой сути, заложенной в двух, казалось бы, взаимоисключающих инстинктах: побыстрее избавиться от умершего и сохранить его поблизости

Кто знает толк в еде, обязательно худ, потому что избирателен! А толстяки жрут всё подряд без разбору!

На языке нынешних технореалий нательный крест – что-то среднее между микрочипом и веб-камерой, при помощи которой Бог контролирует и защищает своего адепта.

Порча сработала так, будто Ида Иосифовна исподволь чахла, но скрючило её конкретно в то утро, когда Сапогов отрыгнул сатанограмму и мстительно вычел на счётах из математички будущее.

«Почему?» – спрашивает Сапогов. И красавица, похожая на звезду итальянского кинематографа Аниту Экберг, мелодично отвечает: «Потому что, когда рождается сильный колдун, бьют в колокол!»

Звать – это возвращать и воскрешать! В Именах сокрыта сущность мира. Имя – как нетленный позвонок «луз» Каббалы, из которого вырастает Тело Воскресения. Имя Божие – сам Бог!..

Не войти в одно и то же лето дважды. Мне кажется особенно трагичным это знание.

А «снеговичками» или «снегурочками» назывались зимние болваны, с отсроченным, до тепла, проклятием; весной они таяли, и жертва, по идее, тоже таяла, чахла.

Ведь и я такой же, милая, никогда не искал компромиссы, лишь бы кто-то был, доступное туловище рядом, нет уж, лучше вообще ничего, тотальное одиночество, если красота далеко или не по зубам.

– Это что! – ухмыляется Прохоров. – Мне вот недавно приснился Христос со спины. Я хоть и сплю, понимаю, что надо бы глянуть, есть ли на нём крест. А тут он сам поворачивается: «Вот, смотри, Валерьяныч, есть у меня крест!» – и снова ко мне спиной. Я думаю: дай-ка ещё на всякий случай перекрещу его. И перекрестил. А он вздрогнул, бедный, будто я его палкой по хребту огрел, повернулся и говорит с такой обидой: «А вот этого не прощу!..»

...Со мной по молодости случай был! Наведывался я в церковь одну за упокой ставить да свечки поминальные тырить. Месяц хожу, второй хожу… Кто-то за плечо трогает. Оборачиваюсь – здрасьте-мордасте! Святые, понимаешь, как были босые, повылазили с образов: Николай Чудотворец, Серафим Саровский, Сергий Радонежский, Тихон Задонский, Даниил Московский, Пантелеймон Великомученик – вся божья шобла! И как начали меня без предупреждения метелить ногами!..

Вообще-то заклинания работают, только если они произнесены вслух. Озвученные в уме, они останутся внутри головы – такова древняя природа колдовства, относящаяся с трепетом к магии воспроизведения.

…пугают бациллы и вирусы, радиация. Клевета и злословие. Всё, что не разглядеть глазами…

Время исчезло или его не существовало вовсе.