
не отпускай меня
хочется начать с небольшого отступления. с истории, которая, в общем-то, не играет особой роли, но мне хочется ее упомянуть так же, как кэти иногда упоминала что-то или предавалась размышлениям, прежде чем перейти к сути.
эту книгу я нашла еще давно, в подростковые годы, и до сих пор не знаю, как она появилась в нашем доме. она была убрана на самую верхнюю полку обычного гардеробного шкафа вместе с другими книгами, которые, как я сейчас полагаю, просто не поместились в новый книжный стеллаж, что появился в нашем доме в то время. на самой первой странице, которая даже не является титульной, была и есть надпись сине-зеленым фломастером «Хорошая книжка!».
тогда я почему-то не стала задаваться вопросами о том, кто ее оставил. мне казалось, что это сделал мой отец и более точного ответа мне не требовалось. сейчас же я спросила и узнала, что ее оставил мой прадедушка, который вместе с моей прабабушкой любил литературу разного толка, в отличие от моего отца, который любил конкретный жанр.
в общем-то, я вспоминаю об этом потому, что невольно задаюсь вопросом: что было бы, прочитай я этот роман тогда, а не сейчас? и этот вопрос «что было бы, если бы» очень хорошо ложиться на ретроспективное повестнование книги.
весь роман — это взгляд в прошлое. рассуждение о том, как было и местами редкие вкрапления мыслей о том, что надо было сказать вот так, надо было сделать вот так, но понимание того, что «надо было» пришло уже после того, как все сделанное было сделано. в этом есть парадокс, заключенный в любую ошибку — ты понимаешь, что это ошибка только после того, как ты сделаешь ее.
на мой взгляд, именно все эти размышления являются центральной темой романа, а не клонирование или даже вопросы гуманизма и этики, касающиеся этого самого клонирования. они лишь фон, который делает историю более многогранной, неоднозначной и более явно раскрывают тему сожаления о сделанном выборе, смирении и принятии его.
хочется сказать, что роман произвел на меня глубокое чувственное впечатление. первое слово, которое мне пришло на ум во время чтения и которое я ощущала нутром, — это фрустрация. но даже оно не является полноценным, ведь то, что описано в книге, гораздо более глубокое, комплексное и необъятное.
это не только гнев и разочарование от того, что не случилось так, как хотелось бы. это боль, неудовлетворенность, безысходность, тщетность, сожаления, смирение и все же хоть какая-то, но вера. вера не в то, что все мечты исполнятся, а в то, что в памяти все еще остаются живы все те светлые моменты, которые уже прошли, и теперь, когда не осталось ничего, именно они помогают идти дальше.
«С Хейлшемом то же самое, что с моими воспоминаниями о Томми и Рут. Когда у меня настанет более тихая жизнь в том центре, куда меня пошлют, Хейлшем будем там со мной, надежно спрятанный у меня в голове, и отнять его у меня никто не сможет».









