В Британии 1970-х годов в сиротском приюте воспитывается девочка Кэти. Ее приют Хейлшем — поистине райский уголок для ватаги детворы. Сейчас девушка давным-давно выросла, и эта книга — ее рассказ от первого лица.
Все начинается с мелочей: ярмарок, где дети за внутреннюю валюту покупают игрушки из внешнего мира, Галереи, куда дети сдают самые красивые поделки, игры в защиту любимых воспитательниц, легенды про призраков воспитанников в лесу — нам всеми силами пытаются внушить, что детство воспитанников Хейлшема — самое обычное детство на свете, только сильно изолированное от окружающего мира. Затем нам покажут взросление, стыд, любовь, мелкие дрязги. У Кэти появляются близкие друзья Рут и Томми. С ними она то ссорится из-за пустяков, то внезапно мирится, как это бывает между подростками. Между Кэти и Рут устанавливается собственный кодекс чести, а Томми делится с Кэти небольшими наблюдениями. Ребята рассуждают о нормальности, один читатель к этому моменту обо всем догадался и буквально кричит «А что в вашей ситуации вообще может быть нормального?!»
Да, эти дети — клоны реальных людей, их выращивают, чтобы в будущем изымать жизненно важные органы. Этично? Нифига. Вызывает ли книга слезу? Нет, и именно об этом я хочу поговорить: каким-то образом для детей даже не стоит вопрос справедливости подобного обращения. Они считают его нормальным. Доноры содержатся в самых разных приютах, с самыми разными опекунами. Обычные люди их побаиваются, даже начальник, так сказать, общежития, не почешется вовремя купить газ для обогрева (я напоминаю, мы где-то в Великобритании, зимы холодные). Тем не менее, мне и в голову не пришло назвать обращение с донорами жестоким. Никто не разводит пожалейку про права человека, мол, посмотрите, у них же любооофффффь, давайте дружно их пожалеем. Может быть, сыграл свою роль японский подход (все-таки автор выходец оттуда), а, может быть, потому, что я смотрю на события глазами Кэти.
Но не суть.
Как во всяком закрытом сообществе, среди взрослых доноров циркулирует легенда о трехлетней отсрочке для влюбленных пар: если вы докажете, что у вас настоящая любоооофффь, вы переедете в прекрасный особняк и три года сможете самозабвенно упиваться вашей любовью. Слепая вера в эту легенду меня возмутила сразу же, ибо какого акцент сделан на влюбленных парах? По одиночке ваш донор уже и не совершенен? И тут сюжет галопом несется дальше, что побудило меня сравнить «Не отпускай меня» с «Норвежским лесом» Мураками:
И там, и там у нас есть трио молодых взрослых. И там, и там взросление представлено как умение взять на себя ответственность за чувства других. Далеко не все герои ее принимают, например, друг Ватанабэ покончил с собой в восемнадцать лет, за что позже, почти в конце романа, назван рассказчиком трусом. Рут до последнего верит в сказку про отсрочку. Ее не просто убивают в конце, производя последнюю выемку, после которой редко выживают, она сама желает уйти, дабы не мешать счастью друзей. Томми с детства балансирует на грани веры и отчаяния, но прожив какое-то время с Кэти, он сам отпускает ее. Он умер намного раньше четвертой выемки, он умер, когда попросил ее уйти — ибо сам на себя уже смотрел, как на живой труп.
И чуть ли не особняком нам показывают ситуацию Кэти: у каждого донора есть возможность добровольно стать помощником донора, нечто вроде бесплатной сиделки в разъездах. Эта работа требует подготовки: научиться водить, общаться в реальном мире, ориентироваться по карте — всего этого доноры в большинстве своем не умеют. Кэти нравится быть помощницей, она работает добросовестно. Не потому, что ее заставили. Она искренне видит смысл в своей работе, пока вокруг сходятся и расходятся парочки. И в конце именно она, по сути, получает отсрочку. Именно ей дали пожить в прекрасной отдельной палате с Томми, именно ей дали шанс наладить отношения с Рут. И именно ее до сих пор не позвали на первую выемку, хотя обычно помощники долго не задерживаются. И именно ее друзья не умирают на руках, а уходят. Она помнит их такими, какими они были, а не в кого превратились от отчаяния и боли.
«Норвежский лес» и «Не отпускай меня» похожи тем, что представляют взросление, как ответственность. Ты учишься не вестись на красивые слова про рай на земле, а миришься с несовершенством, принимаешь, что ты не всесилен, но то, что находится в твоей власти, будешь чинить не раз и не два. Только если в «Норвежском лесу» ты принимаешь жизнь самостоятельно, в «Не отпускай меня» тебе ее даруют сверху.
Очень рекомендую книгу любителям всякой японской повседневки и недосказанности, когда из отдельных эпизодов тебе дают возможность собрать целостную картину.
8 понравилось
