Говорят, с каким настроем ты подашь себя, так потом тебя и будут воспринимать окружающие. Возможно, с рецензиями это работает примерно так же. Когда начинаешь писать с энтузиазмом и не замечаешь, как строчка за строчкой выстраивается текст, который позже будет хорошо принят.
С какими мыслями или желаниями я пишу рецензию на "Не отпускай меня", возможно уже тысячную на это знаменитое произведение Кадзуо Исигуро? Я всего лишь хочу, чтобы... плакали. Нет, не навзрыд со словами "ах, как прочувственно" или "о, меня заставили вспомнить книгу заново, а там была такая любовь". Пусть это будет только две мокрые дорожки на щеках, которые высохнут за считанные мгновения, или всего лишь замутнится взгляд. Вдруг именно тогда лучше всего можно будет ощутить, как обжигающе бьётся сердце, почувствовать, что оно действительно есть. Ведь у кого-то его забирают в прямом смысле слова. И забирают не только сердце. Чтобы было лучше понятно, о ком я говорю, поясню сразу. Речь идёт о клонах.
В недалёком будущем медицина шагнула настолько далеко, благодаря чему появилась возможность излечиться от рака, сердечных заболеваний или заболеваний двигательных нейронов. После опустошающей Второй Мировой Войны
"это было первое, что мир увидел, первое, чего он хотел".
Это вполне естественно. Утомлённые и израненные душой и телом люди хотели просто жить, жить здоровыми, жить долго. Поэтому, долгое время никто не догадывался, - а, если и знал правду, то делал вид, что не понимает, о чём речь, - откуда берутся здоровые человеческие органы. Звучит невозможно? Конечно, это возможно там, где есть клонирование. Для медицины нет никаких проблем создать клоны людей (в книге напрямую об этом не говорится, но упоминается "банк", куда сдают свои генетические коды все желающие; как правило, это делали наркоманы, алкоголики, проститутки и прочие). Но надо не только создать, а ещё и вырастить. Тогда уже можно смело делить клонов на помощников и доноров. Доноры служат сосудами, содержащими в себе ценные органы для трансплантации, а помощники оказывают им всяческую поддержку во время реабилитации между выемками органов. Отработав свой срок, помощники также становились донорами. Казалось бы, создан идеальный круговорот в здоровье и медицине, если бы не одно "но". Учёные не захотели (именно так!) учесть, что у клонов есть души, помимо органов. Они чувствуют боль не только от отсутствия почки или глаза, но и потери близкого. В детстве клоны ведут себя в точности также, как и самые обыкновенные дети. Сопереживание, соперничество, радость и другие чувства им не чужды. Даже в воспитательных центрах, где напрочь отсутствуют условия для нормального существования, подрастают дети, способные на любовь и привязанность.
И, конечно же, проще всего отказаться от того факта, что клонированные люди имеют собственные чувства. Это означало бы явное признание того, что человечество выживает за счёт медленного убийства других людей. Насколько медленно, можно почувствовать по следующим словам:
после четвёртой выемки, даже если ты завершил в техническом смысле, какой-то элемент сознания в тебе, может быть, все равно сохраняется, и там, по другую сторону черты,— новые выемки, одна за одной, множество, но никаких уже помощников, реабилитационных центров, приятелей, и тебе только и остается, что смотреть на эти выемки до конца, до полного отключения. В общем, какой-то фильм ужасов, и большую часть времени медики, помощники, да и доноры обычно тоже, отгоняют подобные мысли.
Существовала лишь крохотная горстка людей, стремившаяся доказать, что клоны - полноценные люди. Нет, против донорства они не выступали, но активно старались улучшить положение этих несчастных людей. Благодаря им избранное меньшинство (дети трёх закрытых центров, работавших по программе выращивания доноров) имело вполне счастливое детство и возможность получать базовое образование в совокупности с приобщением к творчеству. И всё равно, насколько бесчеловечно это звучит, зная, что все эти люди выращиваются на убой. Но самое противное, что даже у этих так называемых борцов за права клонированных людей возникают сомнения насчёт существования души. Зная, как подрастали будущие доноры, с какими чувствами потом покидали "учебные заведения", опекуны полагали, что жизнь этих созданий "должна и дальше идти по общим правилам".
Возможно, такое мировоззрение опекунов всё равно ставит их на одну ступень с прочими людьми, согласными заплатить за жизнь непомерно высокую цену, теряя человеческий облик. Кажется, нет ничего хуже, чем создать человека без прошлого (не у всех же клонированных людей было относительно счастливое детство как у главной героини) и без будущего, который только знает, что его ждут одни выемки органов и, как следствие, ранняя смерть. Люди настолько отгородились от этой проблемы, что даже в качестве помощников для доноров назначают таких же обречённых. И самое ужасное, за что должно быть стыдно практически каждому, - то, как проживают свою жизнь клонированные люди. Даже за столь краткий срок, отведённый им, они успевают сделать гораздо больше, чем обыкновенный человек за всю свою жизнь.
Когда начинала писать рецензию, думала, что смогу обойтись без знаменитой цитаты, встречающейся практически везде. Но чем дальше шло дело, тем яснее я понимала, что не смогу обойтись без неё.
Глядя на ваш танец, я видела совершенно иную картину. Я видела стремительно возникающий новый мир. Да, более технологичный, да, более эффективный. Новые способы лечения старых болезней. Очень хорошо. Но мир при этом жёсткий, безжалостный. И я видела девочку с зажмуренными глазами, прижимавшую к груди старый мир, более добрый, о котором она знала в глубине сердца, что он не может остаться, и она держала его, держала и просила не отпускать её. Вот что я видела. Это не были в точности вы, не было в точности то, что вы делали, я это понимала. Но я смотрела на вас, и сердце обливалось кровью.
Эволюция, научный и технический прогресс естественны. Без всего этого невозможно наше будущее. Но, чем больше я оглядываюсь на стремительно появляющиеся новшества, тем больше хочется покрепче зажмурить глаза, вспоминая тот старый, более добрый мир, и прошептать: "Я не отпущу тебя. Я буду держать тебя столько, сколько бьётся моё сердце"!
Эдвард Хоппер «Утреннее солнце», 1952 г.
8 понравилось
