Portnoy's Complaint

Моё первое знакомство с творчеством Филипа Рота я начала с нашумевшего в своё время романа "Случай Портного" (вариант перевода "Болезнь Портного"). И как же мне понравилось! Почти триста страниц иронии, комедии, фарса, мелодрамы, абсурда, грязных сцен, секса, и, конечно любви. На время чтения я как-будто сама психотерапевт. Хотя мне до "врачевателя душ" как до луны. Но, уж если выглядит всё реалистично, почему бы и нет) Перед мною - 33-летний молодой человек со своей исповедью. Его история "болезни", его открытость и напор... меня затянуло в это всё, как в воронку смерча. А болен ли он, как думает сам? Думаю, что не больше, чем кто либо другой. Но, сейчас я ему об этом не скажу)

По своей структуре, повествование ведётся в виде монолога Александра Портного (Портной - это фамилия, если кому интересно) к психотерапевту Шпильфогелю, в котором Алекс (лучше его так называть) пытается понять, почему он так запутался в своей жизни. Его спич включает в себя истории о его крайних сексуальных фантазиях и фетишах, воспоминаний о хронической детской мастурбации и о том, как он считает, что его постоянное холостяцкое положение связано с его неоднозначными отношениями с матерью.

В книге много секса. Разного. В большинстве своём описанных с юмором (от некоторых историй я смеялась в голос). Но, есть и такой секс, что встряхивает тебя. Не до такой степени, как "120 дней Содома...", всё таки у Рота "помягче". Для того времени (роман опубликован в 1969 году. ..оу, сейчас только заметила иронию - и тут "69") много шокирующе-откровенных сцен (например, об испражнениях и мастурбации), мата, пикантных подробностей. Сейчас к этому относятся поспокойнее. Сквернословием ни в книгах, ни в фильмах сильно не удивишь, а сцен 18+, к сожалению, встречаешь и пооткровеннее. Но, лично мне, местами было немного неловко. Нельзя не отметить, что Филип Рот нагло, но талантливо преподнёс "запретное" через иронию и юмор. Он как бы подчеркнул, что "то, что естественно, то не безобразно".

Ещё одна тема романа - это то, что значит быть евреем в США. Высмеивая прежде всего себя, он также сатирически высмеивает своих собратьев-евреев, иногда даже жестоко. Алекс пытается понять, как быть евреем (или не быть - вечный вопрос) в Америке, исследуя эти вопросы через различных женщин - евреек, гой - неевреек (шиксы) - с которыми он сближается.

С одной стороны книга читается легко. Но, есть "рывки во времени" в повествовании, что-то схожее с дёрганьем, когда находишься на самом интересном. Обычно, меня это отталкивает, раздражает, но здесь легко приняла подачу от автора. Всё неспроста. Как-будто книга мечется между Алексом-мастурбатором в подростковым возрасте и Алексом-распутником, сексуально потерянным молодым мужчиной. Быть сексуальным для Рота - значит быть по-настоящему живым, в то время как отрицание этого - это форма живой смерти. Счастье от секса, радости и безумие еврейской жизни, атеизм - вот эти "три кита", три темы на которых держится роман "Случай Портного".

Книга начинается с забавного описания воспитания Алекса в семье гипер-опекаемых еврейских родителей - властной матери Софи и занудного отца Джека, - где, кажется, единственное, что герой контролирует, это свой пенис (и то - под страхом разоблачения). И пока Портной в истериках кричит своим "непробиваемым" родителям, да и вообще всем евреям Америки: “Почему вы со мной это делаете?”, в душе он себе говорит: “Почему же я так и не могу вас разлюбить?”.

В 33 года Алекс юрист, заместитель председателя городской комиссии по обеспечению населения равными возможностями Нью-Йорка. В определённых кругах он знаменит и успешен. Но, он одинок, бездетен, встречается с разными нееврейскими блондинками. И, он хочет избавиться от своей еврейской идентичности. Какое то время ему это удаётся, но потом наступает перелом... Самым для меня интересным и трогательным стал - финал. Израиль, Земля обетованная, понимание, принятие... и душераздирающий крик! Кульминация... Занавес. Потрясающе! Браво Филип Рот!

"Случай Портного" отнесу на полку "понравившихся", но полбалла снижаю из-за неловкости, которую я моментами испытала. Монолог Алекса оказался откровенным, высокомерным, ироничным и самокритичным. Для меня эта книга получилась с двойственным эффектом. С одной стороны она притягательно-смешная, но при этом отталкивающе-неприятная; книга из разряда "грязная", но при этом, безусловно, американское литературное достижение; шокирующая, пугающе точная, но всё таки, как мне кажется, моментами преувеличенная.

Рекомендую ли я её? Да (мамам мальчиков - особенно), но не для всех.

Спасибо!

Из аннотации можно подумать, что главная тема книги - эротическая. Но это не так. Озабоченность главного героя имеет место, но далеко не в обещанном масштабе. Так, чуть больше среднего. Можно подумать, кроме него никто одноглазого змея в общественных местах не душит и про чужие письки не размышляет. И вообще, тройничок он придумал.
Это не трагедия эротомана. Это трагедия озабоченного еврейского мальчика. Он не оправдывает ожиданий своего национального окружения: думает о запретном, трогает себя и других, где не можно, а главное - общается с гоями. А тут столько соблазнов!! От развратных шикс до некошерной еды. Вот и мечется бедолага между воспитанием, ожиданием окружающих и соблазнами большого мира. Даже к доктору пошел. Осталось ему все рассказать.
Читается легко. Герой профессионально причитает, сокрушается и констатирует нелестные факты. Рассказывает о личном: месячные матери, лифчик сестры, член отца - но, в общем,ничего сверхъестественного. Хочется ему всякого, но без особых извращений. А вера и правила приличия не велят. И от этого к нему немного проникаешься сочувствием. Он творит и вытворяет, потом переживает за последствия. Надеюсь, в итоге доктор ему поможете.
Занятно, жизненно, с необычного ракурса.

Что может быть лучше романтического вечера.. наедине с книгой?
Включил на телефоне Blank & Jones: Happy Dreamer. Зажёг ароматические свечи, два бокальчика с красным вином на столе.. и мой кот Барсик, с трогательностью Наташи Ростовой, которую вот-вот пригласят на бал, доверчиво смотрит на меня с верхней полочки: ах, так даже Наташу Ростову не приглашали на бал — с полки! Словно мы — ангелы.. и наши тени-дервиши танцуют на потолке, вместе с люстрой, словно и она — ангел, который светится от счастья.

- Доктор.. я, кажется.. извращенец.

• В чём это выражается, Саша? Устроить романтический вечер с книгой, это ещё не извращение, пусть даже и с развратной книгой.
• С Барсиком, доктор..
• А какая разница? (голосом Вити Сухорукова из фильма — Брат 2).
• И с Филипом Ротом. Да не в нём дело, доктор. Знаете, есть поцелуи французские, татарские, испанские..

• В каком смысле, Саша? Надеюсь, вы меня сейчас не поцелуете?
• Я обвёл в книге Рота, некоторые места. Очень интимные. А надо сказать, что это очень интимная книга. На обложке её даже написано: "одна из самых грязных книг, когда-либо опубликованных."

Но читается это так, словно шкодный лопоухий мальчишка оставил эту надпись на двери милой и одинокой учительницы.
Доктор.. может я и правда, извращенец? Потому что я не нашёл в книге ничего грязного. Наоборот, возникло ощущение, словно я съездил в деревню к бабушке, искупался в чудесном пруду (три раза там тонул), весело побегал бы от чудесных собак (они меня два раза догоняли), полазил бы по роскошному, как Моника Беллуччи, утром, когда нежно потягивается в своей лиловой пижамке — дереву (клён) — три раза падал с него.

Поцеловал бы чудесную девочку, с удивительными глазами, чуточку разного цвета (вот шрам от ножа, доктор).
Ах, деревня, детство… Ну какой тут разврат? Разве что увидишь нечаянно, как дед Егор, пьяный, ловит рыбу. Не дойдя до речки..

Я не понимаю, откуда такой грубый маркетинговый ход? Зачем это? Грязная книга??
Грязная книга, в моём понимании — это книга, которая упала в лужу. Или вы оба упали в лужу, и вы оба — грязные грешники. С улыбками до ушей, словно улыбка вот-вот перерастёт в зачатки исполинских крыльев.
Или «грязная» она потому, что там вещи называются своими именами? Доктор.. если утконоса, назвать утконосом, это будет грех? Если розу, назвать — розой, а женский половой орган — по-русски, нежно, это разве «грязно»?
Почему бы не написать на книге: эта книга.. одна из самых грустных, из когда-либо опубликованных.

Мне всегда было интересно: а что было бы.. если вот такую «развратную» книгу, дать почитать — ангелу?
Какими глазами он увидит её? В скольких измерениях красоты и боли он её прочитает?
Я даже думаю, что он не увидит там и тени греха. Лишь свет, улыбку крыльев и боль души. И нежность.. бесприютную нежность, похожую на крыло, страдающее лунатизмом, блуждающее в ночи возле постели влюблённого, несчастного человека.

Ну честно, где грязь? В чём, грязь? В сексе? Но разве секс может быть грязным?
Это мне напоминает случаи, когда девушки, скушав вишнёвое пирожное на ночь, считают себя грешницами.
В одной книге 18-го века я читал, как монах рассказывал, что ему в этом «страшном» грехе исповедовалась одна монашка.

Как писал Перси Шелли: для чистых — чисто всё.
А «грязно», можно произнести и самое светлое слово — любовь. Большинство людей смертельно грешат в моём понимании, когда бросаются таким словом, обманывая себя и других.
Грязно и развратно, в моём понимании, это когда человек изнасиловал красоту, с самодовольной улыбкой на лице: т.е. прочитал Достоевского, Набокова или Толстого, так, что словно бы изнасиловал красоту, прочитал Бессмертное и Божественное — как газету.

Где грязь, доктор? Когда мужчина целует женщину в разных интересных местах? Или женщина, целует мужчину в разных местах? (не говорю, интересных, потому что у мужчин, в отличие от женщин, совсем нет интересных мест, есть грустные и забавные… как — Добби, из Гарри Поттера).
А для чего нужны поцелуи? Была бы моя воля.. я бы хотел поцеловать женщину там, где она и не ожидает поцелуев.
Вот бы мой смуглый ангел, с которым я (мы!) расстались, улыбнулся бы, если бы вдруг поцеловал у неё.. не грудь, и не милое лоно, а, например.. её боль, или одиночество, память о детстве, или.. или.. обнажённое сердце.

Вот где интимность, доктор. А поцеловать лоно женщины, или то, что рядом — это милая норма, почти такая же, как цветы вдоль дорог на Руси.
По ночам, тоскуя по смуглому ангелу, я мечтаю так, перед сном, обнимая подушку: я стану доктором.. моя любимая попадёт ко мне на операционный стол: операция на сердце. И я.. втайне от всех, поцелую её в открытое и влажное сердце.
Доктор.. почему тело человека так нелепо устроено, что в ссоре, женщину нельзя поцеловать в обнажённое сердце?

Думаю, если бы ангел читал роман Рота, для него было бы бОльшим развратом — такие качества, как — обида, жестокость, эгоизм, гордыня.
Я искренне верю, что эти качества людей, от века распинающие любовь, для ангелов — много развратнее орального секса, обоюдного, и многих других видов «грязного» секса.
И что же вы думаете, доктор? Люди, совершенно не стесняясь, занимаются этими развратными обидами и гордынью, при людях, при своих бабушках даже, при детях, в храмах даже!!

А это не снилось даже Маркизу де Саду!
И кто тут развратник, доктор? Кто??
Читая роман, мне в какой-то миг представилось, что, по сути, роман Рота  — это роман де Сада, который дали переписать одинокому и несчастному ангелу-отшельнику, живущего на необитаемой планете, со смуглым крылом, словно Робинзон — с Пятницей.

Доктор.. как вы думаете, можно ли заняться сексом — с крылом?
Я занимался, доктор. Это мой смуглый ангел.. живущий в Москве, на 23 этаже, чуть левее от Пояса Ориона.
Мне и правда кажется, что роман Рота — это идеальный роман де Сада, очищенный от его тупости и самого глупого разврата, похожего на аутиста, играющего в поломанные кубики.

Роман Рота — бесконечно нежнее и умнее в этом плане: там есть всё, что есть у де Сада, но словно бы переведённого с человеческого и звериного, на язык одинокого ребёнка, на язык души-Маугли.
Здесь и богоборчество и поиск свободы совершенной и поиск себя и солипсизм секса, когда ты фактически насилуешь уже не кого-то другого, и даже не «призрак своей матери», как в романе Рота, ибо Эдипов комплекс, привёл несчастного героя, к этому: он попытался изнасиловать девушку, похожую на свою маму (надо сказать, весьма забавно, пытался).
Нет, всё это заканчивается насилием над собой, в том числе и сексуальным.

Мне кажется, Рот, внимательно читал два романа Набокова: Лолита и Отчаяние. Потому что в его романе, улыбчивым эхом отозвались два этих романа: Отчаяние — про то, как один бедолага-арлекин, встретил своего двойника и захотел его убить: всё равно ему за это ничего не будет. Концовка романа Рота — это милый диалог с Набоковым.
Что касается Лолиты.. то герой Рота, — Александр, половину книги путешествует на машине, по отелям  — с девушкой, с игривым прозвищем — Манки (обезьянка).
Как известно, замысел Лолиты, возник у Набокова, когда он увидел передачу, где мартышке в клетке дали карандаш и бумагу и она нарисовала.. прутья решётки.

Думаю, если бы такой карандаш дали Александру — он нарисовал бы то же самое. Ну.. и мужской член — за решёткой (ширинки?).
Герой романа, так же как и Гумберт в Лолите — ненадёжный рассказчик (многие ли это заметят, во время чтения?).
Интересно заметить, что эта милая Манки, подруга нимфоманочка Александра, ментально — девочка. И почерк у неё и ошибки в письме — как у девочки.
Но по сути, Манки — это эротическая стигмация образа души самого Александра: это он сам.
В сексуальном плане, эта девушка — его мечта. Но он её безумно стыдится: потому что она невежественная и.. по сути — проститутка.

Но мечтает быть чудесной матерью и женой. Мечтает начать новую жизнь, с любимым… и потому позволяет ему — Всё. Даже секс втроём.
Герой Лолиты — Гумберт, ведёт закадровый диалог с присяжными, исповедуясь им. Небесными «присяжными». Ибо они — с крыльями.
А герой Рота, исповедуется доктору.. но иногда странно оступается, называя доктора — «ваша честь» (оммаж Набоковской Лолите).

Доктор.. знаете, какие места я выделил карандашом в романе, которые потом целовал.. вместе с Барсиком? (это ведь не разврат, доктор? Не разврат.. что я насыпал валерьянку на страничку романа Рота, и мы оба нежно целовали, лакали красоту на страничках, оба, — уверен, что оба! — мечтая при этом, о смуглом московском ангеле?)
Доктор.. вы думаете, что я такой банальный развратник, что отметил карандашиком.. обычные места, с описанием секса?

Нет! Я настоящий развратник! Я отметил..  как однажды, когда Александр был ребёнком (4 года), его мама гладила одежду и взглянула в окно и перестала гладить и сказала сыночку: смотри, настоящее осеннее небо..
Для мальчика, это были первые «стихи». Лучше, чем стихи Китса.

- Вы только это отметили карандашиком, Саша?

- Честно, доктор?

- Честно.

- Ну, если честно.. был в романе один эпизод. Александр, пришёл в ресторан со своим смуглым ангелом.
Сделали заказ, мило ворковали… девушка не выдержала (нежности, разумеется), сбегала в туалет, и вернулась (что нормально, согласитесь, доктор). И протянула пальчики свои — Александру. Пальчики - нежно и пряно пахли её лоном.
И пока они ждали «ужин», Александр всё это время нежно целовал милую и сладкую ручку смуглого ангела.
Где здесь грязь, доктор? Это ужасно мило и забавно. Это так же романтично, как и первый бал Наташи Ростовой, или как чистый и высокий Болконский лежащий на поле Аустерлица и смотрящий в раненое небо. Точнее, раненый Болконский лежал на поле и смотрел в чистое и высокое небо..
Но мне и этого мало, доктор! Я..  извращенец? Неизлечимый?

- Что, мало вам, Саша? А что бы вы хотели, если не секрет?

- Ну, например.. что бы мой смуглый ангел, окунул свои милые пальчики..

- Говорите, Саша..

- А нас никто не подслушивает, доктор? Дверь закрыта?

- Никто, половина Лайвлиба, и всё. И санитары. Они похожи на ангелов, не правда ли, Саша? Это не смирительные рубашки, не бойтесь: это крылья..

— А не наоборот?

- Нет, что вы.. какая глупость.

- Так вот, мой смуглый ангел… улыбается мне, и ласково окунает свои чеширские пальчики… пальчики..

- Возьмите платок, Саша. Вы вспотели.

- Спасибо, доктор. Пальчики превращаются, превращаются..
Доктор, почему я вдруг заговорил голосом Андрея Миронова? Помните? Брюки превращаются..

- Во что, Саша, превращаются пальчики вашего смуглого ангела?

- В пёрышки! Ах, как было бы славно, как самый нежный секс.. если бы она окунула свои пальчики, в воспоминания детства, или в своей тёплый сон о нас, похожий на сирень после дождя, или.. или.. чтобы два раза за жизнь, женщина имела дар, коснуться рукой своего обнажённого сердца, и протянуть мужчине — свой влажный, в нежной крови — пальчик, чтобы он его поцеловал… чтобы мужчина видел боль женщины!!
Ах.. если бы женщина могла окунуть пальчик в свою боль и тоску, и протянуть этот пальчик потом.. мужчине. Вот где настоящий секс! Поцеловать боль женщины! Хотя бы.. язычком, лизнуть боль женщины! Или.. молчание женщины!!

В романе есть один удивительный эпизод.
Александр и его милая, смуглая нимфоманочка — Манки, поехали на машине в Вермонт, и остановились на трассе.
Красота пейзажей.. осень, листопад. Конечно, всю прелесть этого момента оценит тот, кто знает стихи Китса, который нежным призраком присутствует там.
Если бы для дегустации романа Рота, нужно было дать один эпизод, я бы дал этот: в нём и эротика и нежный юмор и.. бесприютная нежность.

Александр спрашивает свою милую Манки, хочет ли она послушать стихи?
Та говорит: ты же знаешь, я ни-че-рта не понимаю поэзию.
А про что стих? —  тут же спрашивает она (ах, женское любопытство.. это уже — поэзия!).
И Александр говорит ей: ну.. про то, как лебедь занялся сексом с девушкой.
Манки качает головой и улыбается: какая пошлятина.. ладно, читай.
Ах.. а он что, лижет у девушки?? Лебедь? Ну дела..

Тут любопытна акустика. Манки — милейшая, но необразованная девушка-нимфоманка, с душой ребёнка.
Она не знает, что это — чудесный миф, о Леде и Лебеде, в которого превратился Зевс, чтобы овладеть недоступной нимфой.

И это прекрасно и поэтично, даже в плане того, что учит, как даже бог, в любви, может умалиться, отречься от своего могущества и эго, и стать простым.. лебедем, ради любимой, не важно, хоть травкой под её ногами. Это горний секс, вечная красота любви, которой вдохновлялись и художники Кватроченто и Прерафаэлиты.
А для девушки-Манки — это милая пошлятина.

Вот так и мы смотрим порой на «разврат», на подобные романы, или на секс, на пол: читая его как «газету», не понимая, горней и невинной природы пола, секса.
Знаете какая реакция была у Манки на этот стих Йейтса? Она стала мокренькой.. Там.
Александр с улыбкой сказал своему смуглому ангелу: ты гениально понимаешь поэзию!

Ну разве это не забавно? Не мило? Да в этом эпизоде дух самой древней Греции, невинной и озорной.
Если бы пол, мог иногда быть цветами, невинными, и от поэзии или красоты цветения сирени, у девушки бы вдруг расцветал чудесный цветок на плече..
Только идиот и пошляк, считал бы это развратным и грязным. Было бы пошлостью и грехом, прятать этот цветок, уродуя его ранимую красоту.

Роман в этом плане удивителен тем, что в нём — очень много юмора, и он чудесно скрашивает и смягчает многие интимные и грубые моменты.
Я даже думаю, что юмор и смех — это нежная эманация крыльев ангелов, которые смягчают наши грубые мысли и разврат самой жизни.
О чём роман? Половина книги —  о еврейском несчастном.. но очень забавном мальчике, который мучается, как гадкий утёнок, в еврейской забавной семье, ненавидя и еврейство и еврейского бога, и Христа..

Он пытается стать как все: словно бы окуклившись из своего еврейства.
Разумеется, это роман чуточку о большем: обо всех нас, как наше «еврейское семейство», и не важно, как оно называется — мораль, сомнения, «норма», «мужское и женское», в своей гиперопеке, уродуют наши души и судьбы, детство и душу, образуя узлы в судьбе, мазохизм, перерастающий в девиации в сексе или в муки судьбы, порой похожей на развратный секс.
Быть может имя чудесной мамы Александра — Софа, отсылает читателя к образу Софии? К мудрости божьей? А значит мы видим экзистенциальный бунт измученной души ребёнка, против самой лживой логики вещей этого безумного мира, желание того, что бы этим грёбаным миром, правила не тоталитарная мудрость, а — любовь?

Не так давно, на лл, подруга Оля, написала интересную рецензию на этот роман Рота, и в комментариях, в полушутку сказала, что, читая роман, она представляла меня, на месте гг - Александра.
Шутки шутками.. но Оля в чём-то права. Нет, сам герой — это почти максимальная моя противоположность, просто странно, что многие события в его жизни.. и сексуальные в том числе (молчи, Саша!!) так странно совпадали с моей жизнью. Как в детстве, так и в зрелости.
Уморительно было читать о том, как маленький Александр мучился онанизмом.
Это была прям битва с драконами. Понятно, всех из нас в детстве, затронул этот Вьетнам гормонов, и многие из нас ранены там и даже имеют «шрамы».

Просто некоторые.. ранены больше других. В этом плане я и герой романа, ранены сильнее большинства.
Ну разве у большинства, потеря девственности бывает столь комичной и абсурдной, как у героя романа? Мальчик… «брызнул» себе в глаз. Причём он был не один, а — с девочкой. Это стыд и позор. И смех девочки, словно смех грозного ангела в Эдеме.

Или когда маленький Александр тайно мастурбирует в туалете, а его еврейская и любопытная мама, ломится в туалет, думая, что сыночку плохо, и несчастный Александр от страха.. «брызгает» в лампочку и жмурится, словно осколки полетят на него.
Смех смехом, но и тут, Рот использует апокалиптические тени, прежде всего — нравственную, нарциссическую слепоту, страх слепоты, как и в случае, когда мальчик нечаянно кончил себе в глаз: разумеется, чуткий читатель, тут не только улыбнётся, но и вспомнит об Эдипе, который в отчаянии ослепил себя, узнав, что его жена — это его мать.

У меня было порой ощущение.. что Рот пишет про меня, и что люди узнают мои тайные грехи в детстве и зрелости.
Хотя причины — совсем другие, чем у героя.
Я бы мог как в школе, встать из-за парты и продолжить рассказ Александра Портного, и читатели ничего бы не заметили.
Доктор.. нас точно никто не подслушивает?

- Точно, Саша. Валяйте, говорите.. всё.

- Когда я был подростком, как и многие мальчики, я дружил с онанизмом.
В романе это и правда смешно, доктор. И мне порой казалось, что онанизм мальчика — похож на Добби, из Гарри Поттера: это милое, худенькое и тщедушно-трагическое, нелепое существо, которое то и дело бьётся головой об стенку, в порывах ложного чувства вины и виктимного шантажа.
Когда я был подростком..  ванная — была моей Нарнией. Там я скрывался от сумасшедшего и мрачного мира взрослых.

Там я часто занимался мастурбацией. Прямо в ванне, порой представляя почему то, что ванна — это лодка Харона и что я перепугал несчастного Харона и он бросился в воду, как.. Герасим.
Мне нравилось смотреть, как моя сперма в воде, ветвится и танцует с тенями, на белоснежном дне ванны, словно я гадаю на воске, капая его в воду, как Светлана в балладе Жуковского.

На сперме в горячей ванне, я гадал на любовь и на мои оценки в школе (спросят или нет), доктор, я гадал и на мою жизнь! На то, буду ли я вместе, с удивительной смуглой девочкой в нашем классе, с чудесными глазами, чуточку разного цвета.
Что интересно, веточки моего семени в воде, напоминали мне…нежный суицид: много лет спустя, уже в универе, я вскрыл себе вены в ванне, и удивился, что моя кровь, точно так же медленно и мечтательно, как лунатик во сне, брела в воде и ветвилась: я каждый раз, словно бы умирал в ванной, истекая кровью души, мечтая об удивительной девочке, с глазами, чуточку разного цвета.
Гадая по теням от семени, на дне ванны, я порой вскрикивал, и мама спрашивала меня, прислонившись к двери, с поварёшкой или с ножом: Саша.. с тобой всё нормально?

А как тут не вскрикнуть, доктор, если тени спермы на дне ванны, дрожали, как осенние веточки в ноябре, и я прозревал в них силуэты, то девочки, то учительницы по математике, то силуэты Пушкина и даже.. Ленина на броневике!
Как тут было не закричать, доктор?
Ах, если бы герой романа, в детстве, узнал о моих муках, он бы не так переживал, что он.. грешник.

Кстати, читая в романе об онанизме Александра, мне пришла в голову интересная мысль: подростковый онанизм у мальчиков, при всей своей грустной забавности — экзистенциален по природе, ибо пластически фиксирует и напоминает космонавта, которого уносит в космос, к созвездию Ориона, и он судорожно хватается за оборвавшийся трос.
А быть может он хватается за нить Ариадны.. оборвавшуюся, и тащит, тащит её к себе, прижимая со стоном — к груди, со стоном понимая, что он и есть — чудовище! Пусть и нежное..
Но это только цветочки, доктор.
В детстве, я пережил настоящую экзистенциальную муку, которая и не снилась герою романа: я хотел даже покончить с собой… вскрыв себе в ванне — вены.

- В чём же была причина?

- Понимаете, доктор.. я порой так конфузился, увидев на дне ванны, улыбчивые тени Ленина или Достоевского даже, или чудесного фламинго на одной ноге, что выбегал из ванны, не успев её толком помыть.
И потом мучился до слёз.. страхом, что мама может принять ванну и.. забеременеть от меня.
А к нам приезжали в гости, бабушка и тётя, кузина.
Доктор!! я до слёз боялся, что все они забеременеют от меня!!
Бабушку, конечно, было жаль больше всего…

Но к нам иногда приходила и учительница по математике, моя классная!
У меня начиналась паранойя: засыпая, мне казалось, что и моя учительница.. беременна от меня!
Боже мой.. на уроках математики, я дрожал как заяц, бог знает как оказавшийся в лодке у Герасима, а не у деда Мазая: я искренне думал, что учительница, возможно беременна от меня, что поэтому она так злится на меня и ставит двойки! Мой паранойя прогрессировала и мне снилось, что весь дом беременен от меня, вся улица, и добрая половина школы!

Когда Рот описывает, как мама Александра, с ножом стояла над его тарелкой, ожидая когда он покушает, и маленький мальчик боялся смертельно… или когда мама, игриво надевала чулки при нём, малыше ещё, и всё это капало на его «судьбу», на будущие сексуальные отношения, или когда мама Александра погналась за ним, а он спрятался под кровать и она его выгоняла от туда, шваброй, словно кота..

Это смешно, очень смешно, доктор.. но мне хотелось позвонить маме после чтения романа и спросить у неё: мама.. а мы точно, русские? Мы не евреи?
И мама бы ответила ласково: ой вей, сынок.. ну какие мы евреи? гууусские мы, гуууские… прости, зевнула. Русские мы.

Так ярко вспомнилось моё детство, при чтении.
У меня мама — очень эмоциональная. Еврейским мамам и итальянским, далеко до неё.
Иной раз поссоримся с ней, на кухне, пока она режет морковку; обернётся на меня.. прищурится, так что сложно понять, она заплачет или засмеётся, скажет мне что-то нежное.. и сделает шаг ко мне, медленный, как на балу, когда приглашают, но я понимаю, что это — засада, что нужно бежать, и я бегу, и мама за мной бежит, иногда забыв положить нож, и я запираюсь в ванной, упираюсь ногой в дверь, как и мама — ногой, в дверь, так что со стороны нельзя толком понять, кто от кого спасается.

Со стороны, наверно, мы были похожи на очень страстных любовников.
Крики, шум… мой кот, партизаном лезет под кровать: чеширские розовые лапки торчат из под кровати, словно это.. Добби.

В таких романах как у Рота, важны нюансы. Они меняют всю тональность прочтения. Важно, чтобы это заметили читатели, а не просто читали роман, как газету, где полно развратных ситуаций и улыбок.
Например, Рот дал своему герою, возраст Христа — 33 года. Но это как бы антихристос.

Не Антихрист, а именно заблудившийся в своей судьбе, в небе своей судьбы — несчастный ребёнок, который вырос, стал мужчиной.. но был всё таким же одиноким и духовно покалеченным ребёнком, с чувством вины и закадровым вечным диалогом с мамой, папой, богом, в которого он не верит.. но которому страстно молится, когда мама заболела и ей делали операцию.
А где Христос, там и Магдалина. Рот даёт возлюбленной Александра — нимфоманочке смуглой, имя Мэри Джейн (та самая Манки). Мария.. проститутка.

И если для Христа, было всё равно, что Магдалина проститутка, он готов был при всех ей ноги мыть, то Александр, стыдится её, и любит. Он мучается, потому что нельзя полюбить кого-то всецело, если ты всецело не принял себя, не разобрался со своими страхами, сомнениями, болями детства: он больше ведёт диалог с прошлым, чем с настоящим: в настоящем его  — чуть-чуть, крылышко эроса и боли, страхов и эго, а весь он — в прошлом.
Это не жизнь.

Его неприятно мучает то, как его возлюбленная, не очень образованная, но чудесная девушка, когда читает — шевелит губами.
Хороший момент в романе, кстати, показывающий, как буквально из пустоты, могут проявляться эти призраки нашей жизни, уродующие её: наше недовольство.. претензии, не столько к любимым, сколько — к нам самим, в зеркале «другого».

Это всё равно, что осуждать лист за то, что он  — зелёный, луну за то, что она светит по ночам: нам ведь знакомо это в любви? Вы вроде бы делаете всё хорошо.. а вас упрекают, бог знает за что.
Александр, не мог принять себя, и потому бежал от себя…
Кто-то бежит от себя — в творчество, в работу, в путешествия, в религию, в науку...кто-то — в секс.
Что из этого более развратно — решайте сами. Главное — что страдает любовь.
И всё же это роман о любви и бесприютной нежности, а не о «грязном сексе».

Это роман о том, как у женщины, убили сына на войне, она закричала и упала в обморок, и потом вся её жизнь превратилась в сплошной крик и уколы, чтобы «не кричать».
Всё как в любви, верно?
Или такой пронзительный момент: матери Александра сделали операцию по удалению матки (символично, словно бы метафизический суицид с другого берега), он к ней пришёл всего на две минутки.. спешащий по своим «важным» делам.

Вот где разврат и грязь, которая знакома всем нам.
Мать увидела, что он запыхался и хочет пить. Она сама хотела пить.. после операции. На столике была чудесная имбирная водичка. И она предложила.. ему. Хотя нуждалась в ней больше — сама.

А он отказался.. побрезговал. Этот вечный спор с матерью в себе, с собой… вот где боль и грязь.
А память об этом, что это было мерзко.. вы думаете, мысленно, годы спустя, он не выпил эту воду? Сколько он выпил мысленно, той имбирной воды? Сколько тонн?
Вот где нежность и боль.
Если бы ангел прочитал этот «развратный» роман, вместе с Одиссеей, он бы грустно улыбнулся, словно он читает одну грустную и прекрасную книгу.. о несчастной душе человеческой.

Эта книга изменила моё отношение к книгам эротического жанра как к несерьёзной и низкопробной литературе. После прочтения книги мне понадобилось три дня, чтобы мысли и эмоции успокоились.
Книга написана в виде диалога Александра Портного с его врачом-психоаналитиком. Врач произносит несколько фраз в финале книги, остальное время мы слушаем только главного героя. Благодаря этому приёму автора, речь главного героя неформальная, живая. Исповедуясь доктору, он раскрывает самые интимные подробности, самые сокровенные мысли, самые стыдные поступки.
(фильм Пациенты, 2014 год)
Сам главный персонаж личность интересная. Меня от многого во взаимоотношениях Алекса и его матери передёргивало. У меня трое сыновей, я знаю, как сложно сохранить личное пространство матери, когда в какие-то моменты приходится кормить младенца, переодеваться в экстренных случаях, и т.п., особенно, когда дети внезапно врываются в комнату. Но такой странный флирт с собственным ребёнком, такое отношение к нему как к своей собственности, такие разговоры и "воспитательные" поступки меня коробили и шокировали. Я не считаю, что мать целиком виновата во взрослых проблемах главного героя, но она прямо приложила руку (и ноги), чтобы детство его не прошло безнаказанным. Почему-то, в такие моменты мне вспоминался Говард Воловиц с его странной громкоголосой матушкой.)) (фильм Комната, 2015 год)
Довольно много внимания главный герой уделяет своему еврейскому происхождению. Интересно было читать о еврейских традициях, воспитании, взаимоотношениях в семье. Героя постоянно качает между гордостью за принадлежность к своему народу, и стыдом и виной за то, что он еврей. Мне, с моим жизненным опытом, это абсолютно непонятно, но я это могу принять на веру, зная непростую историю еврейского народа. Мне видится, что в семье Портных сохраняли лишь видимость следования традициям (все эти особые тарелочки и т.д.), но глубокой религиозности не было. (фильм Заполнить пустоту, 2012 год)
Меньше всего меня заинтересовало то, из-за чего книгу и причисляют к эротике. О сексуальных приключениях Алекса читать было забавно. В этих отношениях его тоже бросает от преклонения перед частями тела женщины до глубокого презрения к женщине как личности. Добившись больших высот в карьере, являясь интеллектуально и культурно развитым человеком, Портной не может найти гармонии и равновесия в своей интимной жизни. Описания эротических сцен мне понравились тем, что очень органично вписаны в сюжет (ну, или сюжет органично вписан в эти сцены))). У меня такие описания не вызвали отвращения, просто ещё одна грань жизни персонажа. (фильм Когда Ницше плакал, 2007 год)
Преклонение перед женским телом, невозможность создать семью из-за неспособности к воздержанию от случайных связей, тревога за своё будущее, своё здоровье и свою карьеру приводит Портного туда, где мы с ним и знакомимся- к доброму доктору. (фильм Не смотри вниз, 2008 год)
Кстати, обложка романа очень заводная, гораздо эротичнее самой книги, как по мне))

Я с недоверием отношусь к идее о том, что корни всех наших проблем следует искать в детстве. Однако случай Александра Портного старательно убеждает именно в этом.

Алекс Портной - практически хрестоматийного маменькин сыночек, умненький, чистенький, окружённый удушливой заботой и здоровой едой. Помножьте всё это великолепие на то, что мамочка ещё и еврейская, и вы поймёте весь масштаб трагедии. Вся 33-летняя жизнь Алекса, приводящая его на кушетку психоаналитика, - это то ли попытки сбежать из-под строжайшего семейного надзора, то ли подтверждение того, что мамочка права. Даже и не разберёшь, а так ли уж нужен Алексу его мелкий бунт или это просто попытка доказать себе и семье, что он может делать что ему вздумается?.. Может носить джинсы в дни праздников. Может съесть некошерную еду (будь то картошка фри или омар). Может трахаться с подружкой-гойкой (и ключевое слово в этом предложении отнюдь не "трахаться"). Может кататься в кабриолете (опасно!). Может улететь с любовницей в Европу и даже не позвонить родителям (а вдруг что-то случится?!). Алекс даже профессию выбирает как бы назло закостеневшим в своих убеждениях родителям - подумать только, мать заместителя председателя Комиссии по правам человека города Нью-Йорка стерилизует посуду после того, как из неё ела приходящая чернокожая домработница!

Но "Случай Портного" намного больше, чем лишь конфликт поколений, тема, масштабная сама по себе. Истинный корень всех зол - это проблема идентичности и, если можно так выразиться, еврейскости. И сейчас я ступаю на очень скользкую почву, потому что если членов семьи можно обзывать идиотами, то посторонним обычно это строжайше воспрещается. Алекс Портной - еврей (внушительный нос, кудряшки и IQ 158), Филип Рот - еврей (примерно то же самое; уверена, что роман во многом автобиографичен), а я - нет. И у меня вызывает множество вопросов образ мысли евреев, описанный вот даже в этом романе. Все народы переживали периоды взлётов и падений, многие народы оказывались подчинены другим, но, кажется, лишь один народ в мире до сих пор живёт противопоставлением на себя и всех прочих. Это какой-то парадокс, но базовая бинарная оппозиция древних народов (свой/чужой; еврей/гой) остаётся стержнем жизни в мире, где правит глобализация и мультикультурализм, в стране, где Конституция гарантирует равные права для всех. При этом семью Алекса даже не назовёшь чересчур консервативной - они обычные. Слушают радио, едят в ресторанах, играют в бейсбол. А потом вдруг называют девушку-блондинку "шварца" (грязная, чумазая), потому что она нееврейка. Ирония ситуации в том, что на других у Алекса как раз и не встаёт. Бедный умненький еврейский мальчик, его жизнь соткана из дилемм и противоречий. Его воспитали в строжайшем разделении на хороших евреев и плохих гоев, а он пытается быть гражданином мира...

"Случай Портного" чем-то напоминает другой роман Рота - основательный "Заговор против Америки" (еврейская община, детство), только там противостояние в альтернативной Вселенной доведено до пугающего абсурда и ещё "Заговор..." серьёзнее, что ли. "Случай Портного" - это не чистая сатира, но его и нельзя воспринимать в лоб. Да, треть текста занимают мастурбации, половые акты и инцестуальные фантазии, но суть не в них (хотя и об этом важно и нужно говорить, а не стыдливо уплывать на волнах наслаждения). Суть в том, что есть маленький человек, который однажды получил от родителей набор жизненных координат, располовинил его и тихонько прятал по частям в тёмных углах, под кроватью, в коробке с бельём. Но вот ему стукнуло 33, он собрал все эти разрозненные куски и теперь не знает, что делать дальше. Знакомо?..

С первых строк автор вводит читателя в заблуждение, выдавая за реальность художественный вымысел. Зато магией литературного текста переносит невидимкой в кабинет психоаналитика и предлагает послушать откровения молодого человека.

И можно вообразить себя психоаналитиком, или лишь наблюдателем, и выслушать яркую откровенную исповедь.
Итак, США, 1960е годы, сексуальная революция, оральные контрацептивы, и подъем активизма, все в движении: кто за права человека, кто за свободу, кто за деньгами. И эта книга так срезонировала с общественными настроениями, что стала знаковой. С этой книгой литературный, исторический контекст имеет значение. Кроме того, у меня также случилось погружение в описание мужского мира. Фрейд писал о зависти к пенису, нет мальчики, после таких откровений мне совершенно ясно: завидовать нечему.

Итак, молодой еврей Александр Портной откровенно, честно и искренне рассказывает о своей жизни с детства и юности, о семье и обществе, которые и привели его к психотерапевту в тридцать с небольшим.
И первая, главная проблема, которая беспокоит героя - его мать. Мама героя - типичная еврейская мама из анекдотов: заботливая, но контролирующая абсолютно всё, ласковая, но не признающая границ, манипулирующая, шумная, яркая. Она окружила сына огромным количеством запретов и ограничений, создала образ идеального ребенка, к которому нужно стремиться, и тщательно, последовательно, угрозами, ласками и наказаниями, манипуляциями, старалась вырастить своего сыночку - идеального хорошего мальчика.

Но идеал столкнулся с тем, что пробуждающаяся сексуальность и желание жить не находили законных способов выражения. Но желания-то оставались, и началась вечная непримиримая борьба желаний с возможностями их осуществить.
Второй источник запретов, которыми окружен герой - еврейская культура, со множеством бытовых ограничений, постоянным противопоставлением наше/не наше, а также многовековой историей противостояния, плюс недавно закончившаяся война. Герой пытается найти свободу вне рамок культурной идентичности, сбросить оковы, найти свое место в мире без гнета исторической судьбы.

В итоге, герой внешне становится Но идеал столкнулся с тем, что пробуждающаяся сексуальность и желание жить не находили законных способов выражения. Но желания-то оставались, и началась вечная непримиримая борьба желаний с возможностями их осуществить.
Второй источник запретов, которыми окружен герой - еврейская культура, со множеством бытовых ограничений, постоянным противопоставлением наше/не наше, а также многовековой историей противостояния, плюс недавно закончившаяся война. Герой пытается найти свободу вне рамок культурной идентичности, сбросить оковы, найти свое место в мире без гнета исторической судьбы. почти идеальным еврейским сыном, получил хорошее образование, вундеркинд и отличник, борец за права угнетенных, за права человека, сотрудник конгресса. Почти идеальный хороший мальчик. Единственное, чем огорчает своих добропорядочных родителей, что не стал мужем и отцом новых Портных.
Но, боже мой, какую бурю страстей он прячет под своими выглаженными брюками, модной шляпой и чистой рубашкой. Мама дорогая! С каким наслаждением он нарушает запреты, и с каким ужасом боится разоблачения. Откровения героя о его внутренней жизни огорошивают. Алекс не боится быть неприятным, смешным или жалким. Он просто не может уже больше держать все в себе и прятать.
Его пугают примеры соседских хороших мальчиков, которые не нашли способов выйти за границы запретов, и в итоге нашли петлю, оставив родителей жаловаться «как он мог с нами так поступить». Но и жить по всем вложенным правилам - для Алекса значит не жить. Его удивляют примеры одноклассников, которые пережив период подросткового бунта смогли найти свое место и сыграть в жизнь по правилам.
Но как научиться жить ему, этому израненному запутавшемуся взрослому ребенку…

Герой рассказывает свою историю, не стесняясь в выражениях, с подробностями, о которых лучше б молчал, хотя и с едкой иронией, от которой больно, а не смешно.
Он рассказывает обо всем: взаимоотношения с женщинами и предметами, осуществленные и нет мечты, поиски возможностей стать хорошим мальчиком и в последнем, семейном аспекте по плану мамочки.

Кроме того, погоня за своими желаниями частенько приводила героя к печальным последствиям, от порчи вещей, до сломанной ноги.

Все эти события, внутренние противоречия и привели героя на кушетку психоаналитика и дали возможность читателям выслушать его.
Алекс шокирует откровениями и непристойностями, но за ними прячет боль от неспособности жить свободно, от диссонанса между страстными желаниями и запретами на их осуществление.

Отдельно хочется посочувствовать Мэри Джейн, которую герой зовет Манки (обезьянка), ее судьба не менее трагична, чем у главного героя. И хоть мы узнаем о ней лишь с его слов, и он на нее несколько обижен, что влияет на ее представление в романе. Но она могла бы рассказать не менее душераздирающую историю. Девочка из бедной семьи где-то в глубинке США, с ранних лет столкнулась с насилием, и лишь ее внешняя привлекательность, помогла ей немного подняться по социальному лифту, но боже мой, какую высокую цену пришлось ей заплатить за то, чтобы жить в приемлемых условиях. Может быть она хотела бы учиться, но у нее не было такой возможности, а герой смеется над ее безграмотностью. Никто не видит в ней человека со своими желаниями, страстями: она сексуальный объект, и только. Ей приходится подстраиваться под чужие желания и делать вид, что они совпадают с ее, но про нее никому никогда не интересно. Но путь который привел ее к такой жизни обусловлен ее выбором из плохого и очень плохого. Герой смеется над ее желаниями быть женой и матерью, якобы такая женщина слишком испорчена, чтобы желать таких простых вещей. И Мэри, конечно, понимает, все. Но тоже находится в ловушке между своими желаниями, и ограничениями, которые накладывают на них общество и внутренние демоны.

И если исповедь главного героя для меня была больше удивительным погружением в мужской мир, который обычно скрыт, то трагедия Мэри Джейн откликается и понятна, бедная, несчастная девочка. Она тоже хотела бы жить так, будто играешь за Сибиз.

Читайте эту книгу только в том случае, если уверены, что 93 страницы утомительного, полного отвращения себе и бессмысленной поп-психологии текста, развлечет Вас.

Время от времени эта книга читается как прямая расшифровка стенограммы с предполагаемой кушетки психиатра, хотя большинство самоуважающих себя психиатров сказало бы Портному: "Вы придурок!" еще к концу первой главы!

Так же эта книга является неотъемлемо антисемитской, которая сошла с рук только потому, что написана евреем о еврейской культуре и обществе.

Я прочитала книгу до самого конца в надежде, что что-либо интересное произойдет; печально, но ничего не произошло, только характер ГГ качался от одного приступа ненависти к самому себе к другому.

Предполагаю, что если бы кто-либо кроме Филиппа Рота написал ЭТО, то все это словоблудство, вероятно , закончилось бы на одном из многочисленных веб-сайтов самотщеславия.

Повсюду мимоходом описывается высмеянное представление еврейской жизни, с довольно многими идишскими словами. Эта книга, кажется, старается свалить все проблемы автора на читателя; это не забавно и, конечно, не эротично.

Я не могу рекомендовать это к прочтению!

Забыл написать в лайвлиб в свое время.

Книга отличная. Небольшого объема, очень легко идет, все как мы любим, в общем. Повествует о семье, быте, жратве, комплексах и тараканах, вообще о видение мира с точки зрения религиозных американских евреев.

Много ада, много юмора. Например, герой от чьего имени идет повествование, работает правозащитником, рвет жопу за всяких негров, а при этом делит людей на "гоев" и "не-гоев". Всячески ненавидит свою семью из-за их предрассудков, и эти же самые предрассудки лезут из него по всякому поводу.

Интересно было узнать, что в США в свое время антисемитизм процветал, били по морде, плевали в рожу и не боялись!

Возможно автор где-то намеренно передергивал, но я не знаком с традицией поэтому все воспринимал на скотском серьезе.

Преисполнился дикой необузданной ненависти и юдофобии после этого! Религиозные евреи - хуже говна, натурально.

Если вы провелись на эпатажную обложку и аннотацию, то разочарую, книга не о сексуальных девиациях, они тут, конечно, есть, но описаны как симптом, в то время как автор раскрывает перед нами корни проблемы. Это не любовный роман, это действительно интересный анализ формирования личности.
Я скажу, что это хорошая книга по многим причинам.
Во-первых, она шикарно написана, язык, стиль, сюжет, образность, все тут держит читателя, вызывает эмоции, раскрывает героя, я прочла на одном дыхании.
Во-вторых, она звучит очень искренне, чувствуется, что автор знает, о чем пишет. Это и его еврейские проблемы самоидентификации, мир диаспоры, ощущение неприкаянности, когда вроде бы стараешься влиться в ряды хозяев новой родины, а вроде и свою такую хочется, где ты не приемыш, но та, что есть в реальности, оказывается не нужна, она уже чужая. В отношениях с новой родиной смешиваются ксенофобия и восхищение, расизм и вожделение. Это хорошо показано на отношениях героя с женщинами. После рассказа о детстве в тисках родительской любви, герой рисует нам портреты основных героинь своей жизни и пытается понять, чего же ему, кобелю, не хватает, почему он не может не то чтобы построить, а принять отношения, почему он никого не может полюбить. Первая его девушка была реальным шансом на любовь и семью, но все закончилось в тот момент, когда он понял, что свобода и равенство в нем не смогли побороть родительских программ, традиционный еврей в тот момент победил и социалиста и философа. Видимо, это унижение сделало невозможным продолжение романа. А может, он просто не может себе разрешить быть счастливым из чувства вины за свою инаковость, может просто не хочет повторить ошибок своих родителей, считая себя их продуктом, не верит, что сможет избежать их судьбы, боится все отпустить и просто строить свое счастье? Проклятье умных людей часто в том, что они слишком много думают и из страха навредить предпочитают бездействие ошибке.
В-третьих, она затрагивает интересные проблемы воспитания и детских травм, которые не дают повзрослеть, принять свои желания, клиня личность в подростковом бунте, потому что нет возможности вырваться из цепей родительской любви и удушающих объятий заботы. Не только еврейские родители забывают, что молодость нужна, чтобы совершать ошибки, ведь играя хорошего мальчика ты отказываешься проживать собственный опыт, в котором, кстати, родители себе в молодости не отказывали. Это тоже рушит личность, убивает способность совершить поступок без оглядки на окружающих. А потом это выливается в прорыв плотины и благо ещё наш герой не самый запущенный случай, не повесился в туалете и не стал маньяком.
Безумной еврейской мамаше, от которой содрогнулся бы даже Воловиц, строить бы карьеру в сфере менеджмента или разведки, а она заперта с детьми, которых изводит, которым доказывает свою уникальность, в глазах которых самоутверждается. Постоянная демонстрация своего материнства, звёздного успеха большой мамы любимого сыночка с маленькой пипкой это тоже трагедия женской жизни, в которой не было ничего кроме семьи. А в итоге разочарование от сына, который вместо продолжения рода строит карьеру (причем не врача) и развлекается с шиксами. Хотя по мне так странно, что такая еврейская мамаша возлагает надежды на сына, а не на дочь, ведь по идее женская линия соответствует роду.
Вообще, если собрать вместе все детские травмы от манипулятивных, неудовлетворённых, уперто патриархальных родителей традиционалистов, то получится вот такой монолог пациента в кабинете психиатра. Каждый, кто рос с родителями, которые уверены том, что только они знают, как правильно, а ребенок ещё не совсем человек и поймет только когда вырастет и сам станет родителем, каждый найдет тут что-то, что откликнется ему, заденет старые ранки. И дело тут не только в еврействе, эту книгу надо бы давать читать всем родителям. Но современные родители - дети тех самых "для нас ты всегда останешься маленьким сыночком", они уже не те, они не совмещают роль всевышнего диктатора с ролью пупсика, который хочет на ручки, поэтому постоянно плачет, скандалит, обвиняет. По крайней мере, многие сейчас в родительстве стараются как можно дальше уйти от этих ролей и относиться к ребенку пусть с излишним иногда, но уважением, оценивать свои чувства, его чувства и не вымещать на нем свои разочарование, усталость и надежды на будущее, позволяют ему совершать свои ошибки. Главное, чтобы дети эти по кольцевой не вернулись к тому же шаблону еврейской мамаши и не стряпали новых бунтарей и терпил.
В общем, если вас не отпустило с детства, что родители были сильно неправы и хочется об этом поговорить, лучшего собеседника не найдете. Терапевтическая такая сессия, как в поезде с незнакомцем) А если вы сами родитель, тоже нелишним будет вспомнить я как себя ощущает ребенок от вечных "ты разбиваешь мне сердце, я столько ради тебя вытерпела".
На самом деле, написано на разрыв, пока читала, я очень сроднилась с Алексом и его проблемами, некоторые мне были близки, некоторым я просто понимающе кивала. В конце очень хочется надеяться, что грамотный (похоже, что швейцарский, специалист) поможет ему вырваться из порочного круга, принять себя и начать жить осознанно.