Portnoy's Complaint

Повествование представляет собой бесконечное нытье молодого человека еврейского происхождения, который во всех своих бедах винит маму и воспитание. По кругу обсасывается одно и то же: гиперопека матери, запоры отца, подростковые сексуальные фантазии, неудачи с женщинами, описание гениталий, подробности физиологических актов.

Сюжета или какой-либо связной истории здесь нет, есть беспорядочный поток воспоминаний главного героя, Александра Портного, на приеме у психиатра.  С юмором сложно... В основном высмеиваются стереотипы «еврейской мамы» и  американской семьи, фрейдистские заморочки и самобичевание главного героя. Вроде в основе романа серьезная тема - поиск себя и изживание детских и национальных травм, но продираться сквозь генитально-фекальную форму  довольно противно.

В целом книга похожа на длинный монолог стендапера. Если вам близок этот жанр, вы любите покопаться в чужом грязном белье или вы очень молодой человек, то может и понравится. Возможно,  в 1960-е книга была революционной и провокационной, но сейчас это просто очень скучно.

Как же все-таки трудно изживаются детские установки, страхи и комплексы.
Как бы ты к ним не относился повзрослев: рационально понимая их бредовость, иронизируя, смеясь, действуя нарочито вопреки - все равно они липнут к тебе, отравляя существование. Перебороть детский страх невероятно трудно каким бы большим, умным и сильным ты ни был. Еще труднее простить, причем простить самых близких тебе людей, простить, осознавая, насколько нелепыми были твои детские обиды. Сарказм главного героя превращает вполне безобидных людей в ярмарочных уродцев, он так органично сплавляет в себе любовь и ненависть, что создается эдакий интригующуюй симбиоз.
Для меня вообще удивительно, что Портной обращается к читателю, лежа на кушетке психоаналитика, а не стоя на перилах моста через Гудзон.

Первое знакомство с автором, и до сих пор не могу понять и чётко определиться: понравилась мне книга или нет))) Чувствую на языке сладость с горечью, внутренне — восхищение и брезгливость. А я ханжа, оказывается. Сама себя открыла в некотором смысле. Значит — книга стоящая!

Сексуальные сцены описаны очень сочно и ярко! Уф, аж дух захватывает. Такого и в любовных романах не читывала в юную пору жизни. А вообще, ну что тут такого?! Неужели никто и никогда не думал о сиськах, письках, попках?! Да ну?! Вы серьёзно?! И тут включается моя "ханжа": ах нет, я не такая! Такая, блин! Нормальная, здоровая женщина! До Александра Портного далеко, но... эх!... порой фантазирую тоже ого-го как! И при этом остаюсь нормальной культурной гражданкой, матерью четверых детей, успешной в своей профессии. И это, наверное, главный парадокс романа: он заставляет тебя признаться себе в том, что ты обычно прячешь под ковёр.

Глобально о чём книга? О том, как НЕ нужно воспитывать детей, чтобы потом не приходилось им бегать по психоаналитикам. Особенно это касается мам мальчиков. Алекс - это классический случай, когда гиперопека и подавление превращают нормальные, естественные импульсы в навязчивые идеи.

Пришла на ум цитата Джона Апдайка. Она очень подходит к книге, хотя мать Алекса и была замужем:

Вот это-то, можно сказать, и происходило на глазах мальчика... И это постоянное "чем покакал/пописал", сынок... Блинн... Трэшак, в общем! Удивительно, что Алекс вырос ТОЛЬКО сексуально озабоченным!!! Ему ещё повезло, я думаю!

Никто, похоже, не смотрит на обложку книжки, точнее не смотрит на ней туда, куда нужно. Ну как можно упрекать за описание соитий и выделений книгу, на которой миловидная дама глядит на своё миловидное влагалище? Особенно если читателю кроме лобковых волос ничего и не видать. Но в любом случае куда интересней глядеть на это зрелище, чем получить моментальную разрядку, если бы она раздвинула ноги. Вся магия бы ушла.

То же самое и с книгой Рота, если вы перестаете следить за тем, что происходит у него, так сказать, в душе, перед глазами начнет елозить жирный обрезанный член, или для колорита назовем его шмук, или поц, или уж даже заин. Как бы колоритна не была еврейская составляющая, ее сводят к набору слов, кашруту и церемониям, иначе бы пришлось пестрить сносками на каждой странице, поэтому много чего было опущено и упрощено. Но так как переводчику дали книжку, которая должна оказаться в мягкой обложке из серии в стиле почитать в Метро (помастурбировать дома), он конечно за нее не запарился. Кроме того он еще и не особо американец, чтобы понимать культурные коды, и уж совсем в конец не еврей. Что с него взять?

Русский язык пережил за последний век лютую инфляцию, и даже на название книги ей подвержено. Ну какой случай или жалобы Портного, если это недуг/болезнь. Перед нами герой, который пройдя через череду злоключений и успехов понимает, что ему бы подлечить свой невроз, и весь текст от входа в кабинет до последней главы - это разговор перед психоаналитиком. Последняя глава по-английски называется Punch Line (его на русский переводят как заключительная фраза в анекдоте) - с этого момента работа по Портному только начинается, но кому интересен результат, если акцент на процессе.

С одной стороны может показаться, что еврейская ненависть к себе тут экстраполируется до масштабов народа. Хотя случай ее проявления - это проблемы с собственной идентичностью в быту, жизни и так далее. Можно свести все к тому, что мальчик наловил Эдипа из литературы, которой зачитывался так, что даже стал правозащитником. Можно к тому, что мама - истеричка и манипулятор и папа - генитальный еврейский характер, своей непоследовательностью раздавили его собственное Я. Можно позамечать, как ярко Рот описывает детскую сексуальность, от которой современных людей почему-то таращит (хотя тяжело кривить душой и отрицать, что детская комната нужна детям для того чтобы спокойно мастурбировать). Можно посмотреть на определение шиксы с психоаналитической стороны, со всеми ресентиментами к объекту вожделения с двумя запретными плодами. Можно что угодно, кроме того чтобы самозащитно похихикать над еле переведенными шутками Рота или поханжить над описанием слизистых оболочек, выделений и ЗППП. Даже подрочить с главным героем за компанию не так плохо.

Меня привлекла эта книга в связке с фильмом "Прощай, Коламбус", его хоть ставил еврей, но внятной она от этого не стала (хотя фильм, конечно, красивый). Главный герой Ричарда Беньямина будто переехал из него в экранизацию Болезни Портного, потому что образы у Рота для своей среды довольно универсальные. При том, что в "Прощай, Коламбус" героиню Бренды исполнила форменная шикса Эли Мак Гроу, она хорошо сплетается с той историей про интеллектуалку-протестантку, которую рассказывает Портной. И это даже не удивительно, при том, сколько богатых семей предпочитали протестантизм, как аналог иудаизму ради которого не надо париться. Сколько семей не пережило такой переход - вопрос третий. Ассимиляция возможна и при сохранении традиций, потому что как-никак все поколение послевоенного еврейство несло на себе отпечаток Холокоста. Резкое потепление отношения и горячие объятия эмансипации стали для них не меньшей неожиданностью, чем печи лагерей смерти. Про это есть уморительнейший науч-поп Бобо в раю. Такие резкие переходы, конечно, плохо усваиваются, и поколение self-hating jews от доступа к благам и отсутствия противоборствующей силы прифигело (хоть это будет тот же Рот, хоть Аллен, хоть Мелани Кляйн или Джудит Батлер). Мать Портного ссылается на гоев с такой силой, потому что она выросла в том противоборстве, и оно для нее понятное и живое. Ее даже декларируют несколько раз "веснушчатой и рыжеволосой польской еврейкой". Портной родился, когда погиб мир европейского еврейства (1933). Его самый счастливый день был в 15 лет (1948 год, образование Израиля), согласитесь съесть омара и подрочить о ногу спящей шиксы - могло быть неплохой метафорой еврейской независимости, а дальше у него поехал аппарат стыда. И только в 33 года, в 1966 году (не задолго от Шестидневной войны в Израиле), он попадает туда и понимает, что с еврейством можно жить и даже быть при этом правозащитником. От чего он и решается на сильный поступок (ну почти контр выпад против своры арабов), и идет лечиться.

Как поняли уже все не отмороженные, главный герой мне близок. Хотя бы тем, что у меня такая же мать с истерией (слова истерика, в переводе тоже не верное), а я такой же акклиматизировавшийся еврей, зачем-то читавший книжки с местным эдипальным содержанием и пытавшийся понять, как ужить две культуры в себе. И, вроде бы, получается, но не всегда. Так что по примеру храброго Портного, я соберу силы и пойду к психоаналитику, если и после следующего возвращения домой мамины припадки будут давить на меня гидравлическими объятиями.

Данная книга уже давно была в моем списке "хочу прочитать", (Ну, а как иначе - речь героя на кушетке психоаналитика, все дела.), но читала эту кроху я вечность, да и сейчас писать рецензию нет ни мыслей, ни желания, ни интересных размышлений по теме.
Наверное, я просто в последнее время устала от нытья в книгах. Здесь, конечно, все оправданно тем, что это мысли пациента о том, что он стал бы рассказывать своему психоаналитику. Потому что, по итогу, не ясно, рассказал ли что-то вообще. Да и повествование, честно говоря, не было похоже на речь пациента, скорее, действительно, на монолог в голове перед воображаемым собеседником. И конец все расставил на свои места. Так вот, возвращаясь к нытью - для пациента в кабинете терапевта это действительно норм, что стоило еще ожидать от так построенной книги. Тем не менее, вероятно, из-за переизбытка данной темы в современном мире я мучила и эту книгу.
Вторым моментом стало то, что здесь описаны переживания сугубо евреев в Америке. Такая совсем, мягко говоря, не близкая и культурно не понятная мне тема. Признаюсь честно: мне не понять вот это все сознательное обособление людей по национальному признаку, воспитание идеи исключительности своей нации и т.п. В культурном мире и без того полно правил и ограничений, от которых люди страдают, но без которых не могут жить и страдают не менее (привет депрессиям), чтобы дополнительно навешивать на собственных детей дополнительные национальные ограничители. Здесь я умываю руки: не хочу даже рассуждать на эту тему, так как, наверное, не варясь во всей это культурной среде, просто чего-то не догоняю. И, честно говоря, не хочу догонять все эти культурные и социальные американские проблемы. Итак много навязанного шума в инфопространстве от этой страны. Хотя в любой другой и своих проблем навалом.
То, что понравилось: качественное сатирическое произведение, в котором юмор буквально пронизан агонией боли. Мне кажется, что сатира и была создана с этой целью: не чтобы рассказывать в стендапе тупые сортирные шутки, а чтобы о страшном говорить сквозь смех. Особенно опыт взаимоотношения героя с женщинами - вскрытая рана. Нам буквально показали, что чувствует и думает тот самый "козел, ради которого она готова была на все, а он все равно сексуально использовал и бросил". Через описания разнообразных вариантов полового акта и наименования женских гениталий на каждой странице книги были так остро показаны переживания женщин, что их душевная боль буквально передавалась мне. Но, увы, возможно ли удержать человека, который как разбитый кувшин, не способен ни принять, ни дать любовь. Нуждающийся, как любой другой, в душевном тепле, но из-за извращения собственной психической жизни заменяющий любовь похотью.
Безусловно, на кушетку психоаналитика автор возложил даже скорее не своего героя, а общество своей страны, но если говорить про конкретного человека, то трагичная история получилась.

Я принципиально дочитываю все книги до конца. Ну или почти все. Большинство из них, даже если читались тяжеловато, оправдывают себя к финалу. Но не сегодня, нееет.

И вот сижу я, дочитав сие произведение, и пытаюсь осмыслить, что до меня хотели донести, окунув во всю эту липкую сортирность? Что у парня проблемы (причём самого разного характера) на протяжении всей жизни начиная с 4-х лет, я поняла уже во 2-й главе. Окей, проблемы. Их обычно решают, или же, если не получается решить, персонаж мучается, страдает, а в финале выходит в окно, например. Но снова нет. Финал оказывается внезапным, резким, скомканным и ничегошеньки не проясняющим. И, надо признаться, долгожданным. На протяжении же всей книги неприятности бедного еврейского мальчика старательно пережёвываются, выплёвываются на читателя, сдобренные крепкими словечками и отдельными понятиями из идиша, потом пережёвываются снова, а потом снова...

При всём этом в книге есть несколько забавных и остроумных моментов, что всё-таки свидетельствует, что автор совершенно не глуп, не бездарен и вообще, вероятно, молодец. Но тем меньше мне понятно, что было у него в голове, когда он писал это.

Так что - Роту будет дан ещё шанс, а Портного я всеми силами пытаюсь забыть как страшный сон. Гаденький такой сон, тошнотворный.

Упорно не понимаю, что же все носятся с этим Филипом Ротом, как цыган с писаной торбой. Прочитала от нечего делать за пару часов - посредственный стиль, средненький сюжет, ничего нового. Зато - сколько грязи... Никогда не считала себя ханжой, но, на мой скромный взгляд, в книге должно быть что-то помимо нее. Главный герой не вызывает симпатии даже у редкостной юдофилки. На заезженную тему еврейских комплексов и фобий не писал только ленивый, если интересует сей вопрос - возьмите лучше Вуди Аллена, там иронично и тонко. А "Случай Портного" ничего, кроме брезгливости и скуки, не навеял.

Знаете, бывает такое чувство,  когда от чего то грязного, неприятного  хочется пойти и умыться?! Вот именно такие  ощущения  вызвала у меня эта книга. Грязная и пошлая.
Выбирая литературу себе на этот месяц, я и подумать не могла куда я попала, Филипп Рот "Случай Портного",  короче будет это мне  уроком, надо читать аннотации!  Думала будет история портного))), а тут..
Еврейская  семья, мигрирующая в Америку. Папа страховой работник, мама домохозяйка и двое детей- главный наш герой и его сестра.
Книга построена на разговорах нашего уже взрослого героя  Александра Портного и его психотерапевта.
Портной делится своими воспоминаниями полового взросления. Материнская любовь, доведенная до абсурда, калечит психику сына. Первые эротические фантазии о матери, болезненный интерес к белью сестры, а затем нездоровое, почти маниакальное влечение ко всем женщинам, которые попадаются на пути. Это написано настолько грязно, что порой хочется закрыть книгу.
Но именно поэтому, как мне кажется, эту книгу стоит прочитать мамам маленьких сыновей. Как наглядное пособие «что делать запрещено». Чтобы не превратить своего ребенка в невротика, разрывающегося между чувством вины и бесконечной похотью.
Ставлю себе жирный минус за невнимательность при выборе, но и жирный плюс за полученный урок.

Сегодня передо мной молодой человек средних лет — анализант. Он говорит быстро, сбивчиво, местами нарочито смешно, местами почти непристойно откровенно. Речь его не структурирована, его личные ассоциации цепляются друг за друга без пауз и хотя бы минимального фильтра. Он не рассказывает историю — он разряжается.

А я тем временем слушаю. Записываю.

В его повествовании почти сразу проступает фигура отца. Хронические проблемы с дефекацией. Тело, которое не отпускает. Запор как психосоматическая метафора удержанной агрессии, невозможности выразить недовольство, неспособности выстроить границы.
На работе — отсутствие валидации. В семье — отсутствие авторитетности. Это фигура слабого отца, не выдерживающего давления среды и не способного стать опорой для сепарации сына.

Рядом — мать. Тревожная, гиперконтролирующая, стремящаяся нравиться миру и одновременно полностью владеть ребенком. Ее послания противоречивы: она то внимательная и заботливая, то холодная и отстраняющаяся —

Любовь условна, принятие нестабильно. Ребенок растет в эмоциональных качелях, где безопасность не гарантирована.

Отдельная тема — контроль тела со стороны матери. Она заставляет есть, угрожает, вмешивается в физиологию — все это вторжение в границы Я. Там, где ребенок должен почувствовать автономию, возникает контроль.

Позже сексуальность Портного станет ареной борьбы за эту утраченную автономию.

Кадр из сериала «Притворство»

Он говорит о мастурбации, о женщинах, о навязчивом желании. Но я слышу не либидо — я слышу тревогу, а его сексуальность компульсивна. Это попытка доказать себе отделенность от матери, но внутренний материнский голос не ослабевает. После каждого акта бунта возвращается вина.

Кадр из фильма «Стыд»

Он говорит, говорит, говорит — его очень много, он не умолкает и пока не слышит себя. Поток его речи по-прежнему хаотичен, перегружен деталями, лишен композиционной опоры. И как слушателю мне приходится буквально собирать себя, чтобы удерживать внимание и различать смысл среди аффекта.

Но все это время я наблюдаю, слушаю и молчу.

Его поездка в Израиль, как отчаянная попытка и фантазия о перерождении.

Смена территории как шанс на новую идентичность.

Кадр из фильма «Черный лебедь»

Символично именно там появляется еврейка как самая точная интерпретация его состояния. В кульминационный момент тело протестует и проявляется импотенция, но девушка не просто отказывает ему — она формулирует то, что он сам все время обходил стороной.

Юмор, которым он щедро приправляет весь свой рассказ, — защита. Интеллектуализация, обесценивание, гиперболизация. Смех как способ не соприкоснуться с болью напрямую. Чем громче он шутит, тем сильнее чувствуется невыносимость случившегося. Пока он высмеивает себя первым, никто не сможет причинить ему боль сильнее.

Кадр из фильма «Джокер»

После ее слов в его голове словно разворачивается внутренний трибунал. Судья, обвинитель и подсудимый — в одном лице. Самосуд — жесткий, беспощадный. Сверх-Я достигает максимальной интенсивности: вина становится не эпизодом, а структурой. Он не живет — он непрерывно оценивает, осуждает и наказывает себя.

И только теперь я подаю голос.

— Ну, что ж. Теперь мы можем, пожалуй, начинать. Да?

Кадр из сериала «Клан Сопрано»