Return of the Native

Иногда возвращение на родину может обернуться настоящей катастрофой и стать решающим шагом в пропасть. Приехал Клайм к себе домой, уставший от суеты города и полный уверенности изменить что-то в сознании поселян. Приехал и влюбился в Юстасию. Но любовь их попахивала практическим соображением: ему нужна была не жена, а помощница, чтобы проповедовать, да и ей нужно было просто уехать в город, а не выходить замуж. Они женились не потому что чувства сильные, а потому что так удобно. Вот только желания их не совпадали.

Вот и Юстасия заскучала. И делов натворила. Но зато после всех несчастий, что произошли с Клаймом, его зауважали. Стали слушать его проповеди.

Так думали о нём. Но всё равно его слушали. Никто не понимал, что он делает, зачем он это делает, некоторые даже посмеивались. Но всё равно его слушали. Клайм всё-таки добился своей цели, но какой ценой.

Доводилось ли вам хоть однажды в жизни ощущать, что "задыхаетесь"? Что вы не перевариваете жизнь, которая у вас есть; что вы мечтаете о другом, но навряд ли сможете этого достичь? Тогда вам определенно будет интересна данная книга. Нужда, обреченность, крушение желаний - стандартный "пакет Гарди". И если вы хоть немножко знакомы с его творчеством, должны понимать, что ожидает в финале.

Томас Гарди - один из классиков, которые у нас несправедливо обделены популярность. А даже если его и знают, то как автора "Тесс из рода д'Эрбервиллей". И я тоже познакомилась с ним благодаря этой книги. И поняла, что мы надолго сойдемся. Но помимо этого у него множество других невероятных книг, которые мало кто читал.

Эта уже наша пятая встреча и каждый раз мое почтение и симпатия к автору растет. Он уникален среди английских классиков, ибо видел все в совершенно другой цвете - пессимистическом, порою даже трагическом свете. Он не скрывал свое отношение к Викторианским устоям, которые по его мнению устарели и ограничивали людей и нажил этим немало врагом и недоброжелателей.

"Возвращение домой" - это один из пяти романов "Уэссекского цикла", в которых одну из главных ролей играет сельская местность. В данном романе читатель застрял в Эгдонской пустоши, откуда мечтает сбежать Юстасия Вэй. Девушка понимает, что не подходит этому пустынному и богом забытому месту, поскольку в ней играет жизнь, она мечтает увидеть большой город, жить в Париже. Знаете, Юстасия очень похожа на любимую мною Скарлетт О'Хара. Впервые за столько лет я нашла вторую такую героиню. А поскольку образ Скарлетт всегда ассоциировала с собой, но и Юстасия буквально сразу запала в душу, ибо я понимала ее очень хорошо.
Юстасия вовсе не "идеальная" викторианская героиня, вся такая невинная, прилежная и кроткая. Нет, эта роль в книге отведена другой "леди" - Томзалин, ее соперницы за сердце возлюбленного. Юстасия же своевольна, эгоистична, обольстительна, а главное напориста.

В книге читатель столкнется не с одним любовным треугольником, и даже четырехугольником. С одной стороны первый возлюбленный героини - Уайлдив, которые метался между двумя женщинами и в итоге решил женится на другой; с другой стороны - Клайм Ибрайт, кузен Томзалин.
Клайм - второй важный персонаж в книги. В отличии от Юстасии он "возвращается на родину" по собственному желанию, понимая что жизнь в большом городе не для него. Юстасия сразу видит в молодом человеке исполнение всех своих желаний и влюбляется в него.

Роман раскрывает множество важных вопросов, с которым каждый из нас сталкивался.

Например, бывало у вас, что вам казалось что вы любите человека, но на самом деле не знаете его? И то, что вы любили - лишь картинка, которую вы сами себе придумали, и только через какое-то время, когда пелена первых чувств проходит, вы понимаете как жестоко ошибались и реальность не соответствует вашим фантазиям. Юстасия думала, что Клайм ее "билет" в большой мир, а он оказался "гробовой доской", привязав ее еще больше к месту, которое она ненавидит.

И перед нами еще одна социальная проблема того времени. Женщина ничего не решает. Какой бы своевольной она не была, если муж решил, так было решено и жить. И такая жизнь: в вечном недовольствии и крушении всех мечтаний, необратимо превращается в поток ненависти, которая выплескивается обычно на самого близкого нам человека. Клайм казалось бы ни в чем не виноват. Но нельзя "привязывать" к себе таких женщин, как Юстасия, если не можешь им дать то, чего они жаждут.

Гарди не верит в "счастливый конец" и предпочитает безжалостно оправдывать самые худшие варианты развития событий. Не зря его роман "Джуд Незаметный" называют "одним из самых безысходных и депрессивных романов английской литературы". Прошло больше двух лет с прочтения, а я до сих пор придерживаюсь мнения, что эта самая депрессивная вещь, которую я читала в своей жизни. И хотя "Возвращение на родину" не имело на меня такого большого эффекта, как "Джуд", но мне невероятно жаль персонажей.

И таким вот финалом Гарди еще раз показывает несправедливость жизни, поскольку кроткие, "хорошие" в рамках того общества герои, в итоге обретают счастье. А тех, кто нарушал нравы и ввел себя неподобающе, постигла расплата... Справедливо или нет, это уже другой вопрос. Но в то время об этом и не думали. Главное добропорядочно или нет.

Возвращение на родину Томаса Гарди … Что можно сказать об этой книге?
Наверное, это отличный образчик английской литературы XIX века. Впервые она была издана в 1878 году, в журнальном варианте (и благодарю я богов за это, ибо такой способ издания заставил Гарди написать нормальную концовку!). Полагаю, для своего времени, книга была прорывом! Честное описание любовных страстей, да и, тем более, в них женщина играет роль далеко не пассивную.
В основе сюжета романа лежит любовный многоугольник, страсти людские происходят на фоне вечной и безмятежной суровой Эгдоновской пустоши, где голоса вереска и ветра составляют достойное музыкальное сопровождение развернувшейся трагедии.
Язык, которым написано «Возвращение домой», образный, красивый. Заставляющий, будто наяву, видеть вересковые пустоши, исполосованные ветром согбенные сосны, курганы кельтов. Мрачноватая и суровая красота местности описана живо и достоверно, с каждым словом лёгкие будто наполняются запахом нагретых солнцем зарослей дрока, или запахом влажных подгнивающих тел растений, укрывающих землю плотным ковром.
А вот персонажи… Они не то, чтобы картонные, но не очень умные – точно. Либо же Томасу Гарди не хватило умения (если так можно вообще сказать про признанного классика) передать их характеры так, что в них бы верилось. Верилось в их поступки, как в поступки реально существующих людей. Потому что я 416 страниц наблюдал за метаниями трёх идиотов, одной наивной дурочки и единственного нормального главного персонажа.
Все страдания углов этого любовного пятиугольника настолько надуманные и дурные, столько проблем они причинили себе с мотивацией «назло маме отморожу уши».
Представлю персонажей чуть подробнее:
Уайлдив – трактирщик, бывший инженер, у которого не сложилось с профессией.
Томазин Ибрайт – наивная молодая девушка, собирающаяся замуж за Уайлдива.
Клайм Ибрайт – двоюродный брат Томазин, работал в Париже ювелиром, и именно он возвращается на родину.
Юстасия Вэй – умопомрачительная красавица, волей случая живущая в усадьбе на просторах Эгдона.
Диггори Венн – молодой человек, влюблённый в Томазин, торговец охрой.
Эти персонажи и есть искомые дурные углы любовного многоугольника. Но если Томазин наивная дурочка, а Диггори Венн единственный полностью адекватный из них всех, то остальные трое! Клайм всего-лишь невротик, со страстью к прожектам, которого не доводит до добра страстность натуры и склонность винить себя во всех грехах.
Но Юстасия и Уайдлив! «Я остываю к нему, но он обратил внимание на другую, люблю его, не могу, я должна расстроить свадьбу!». «Ой нет, он какой-то мужлан-трактирщик, вот ювелир из самого Парижу! Устрою ему свадьбу с этой дурочкой!». «Я больше не люблю её, в смысле она выходит за другого?!». И так по кругу и до бесконечности, и все эти их метания приводят к бедам. Что и неудивительно! Я давний приверженец идеи, что если нормально делать, то нормально и получится. Но эти! Они ничего не делают нормально, вообще ничего.
Томас Гарди пытается как-то оправдать их складом натуры, шуткой злой судьбы, благодаря которой люди, не подходящие для жизни в медвежьем углу всё же там оказались. Но во все эти оправдания нисколько не верится. Они не кажутся людьми, оказавшимися в центре всех этих трагедий из-за некого фатального случая. Нет, они кажутся идиотами. Половина их трагедий просто не произошла бы, если бы они разговаривали словами через рот друг с другом, а не загадками. Казалось бы, всё можно оправдать тем, что это XIX век, я смотрю на них с высоты века XXI, я не могу понять их метаний. Но нет. Персонажи этого романа поступают странно даже для тех реалий, в которых они находятся.
Волей-неволей я всё время чтения (которое заняло позорно огромное количество времени, потому что я физически не мог читать это подряд, они меня так раздражали, что приходилось обкладываться котятами), я сравнивал Возвращение на родину с Грозовым перевалом Эмили Бронте . Грозовой перевал был издан на 30 лет раньше, он был гораздо более революционен хотя бы тем, что его автором была женщина. А ещё он несравнимо, бесконечно, безбрежно и до отвращения логичен. Всем персонажам Грозового перевала неплохо бы провериться у психиатра, причём современного, но при этом внутренняя их мотивация сохраняет свою целостность, она никуда не исчезает, хотя, казалось бы, что может привести человека здорового к такой смерти, какая досталась Кэтрин или Хитклифу? Но они и нездоровы.
В Возвращении на родину же все персонажи не рождают желания вызвать им скорую психиатрическую. Не появляется желания гадать на психиатрическом справочнике, выбирая им диагноз. Нееет, они вызывают желание убить их всех, чтобы просто прекратили мучиться сами и мучить других.
Возможно, Гарди вкладывал некий символизм в разницу между качеством чувств своих героинь – агапе Томазин, эрос Юстасии. Кротость одной и страсть другой. Я думал об этом первую четверть книги, сравнивая порывы и страсти Юстасии со смирением и наивной любовью Томазин, у которой сквозь эту скромность проглядывал стальной стержень уверенности в том, как стоит поступить, чтобы было правильно. Но по мере чтения я забыл все свои возвышенные мысли о разности испытываемых девушками чувств, я думал только о том, что вся интрига построена исключительно на идиотизме.
Я помню, как я рыдал горючими слезами, когда дочитывал Грозовой перевал . Над развязкой же трагедии Возвращения на родину я истерически смеялся. Не думаю, что Томас Гарди хотел вызвать именно такой эффект, но вот поди-ка ж.
Я не могу сказать, что книга плоха. Там есть язык, есть прекрасно описанная атмосфера жизни в глуши. Пейзажи, встающие перед глазами. Наверное, это даже интересная история, но эти персонажи! Их мотивация и логика настолько альтернативна, что вызывает раздражение.
Это были самые мучительные сутки в моём читательском опыте. Наверное, если человеку нравится классическая английская литература, он найдёт «Возвращение на родину» отличным её образчиком. Но я нашёл только бешенство и желание, чтобы роман, наконец, закончился, чтобы каким-либо образом уже прекратились страдания, и мои, и их.

Очередная очень достойная книга английского классика, ныне слегка подзабытого. Произведение вполне в духе Гарди - центральную роль здесь занимают даже не люди, а Эгдонская пустошь - огромная вересковая степь, затерявшаяся где-то в английской глубинке. Гарди много внимания уделяет красотам этой самой пустоши, расписывая, какая она на рассвете, какая ночью, какая зимой, летом, и даже в сумерках - она всегда разная. Сразу видно, что сердце его отдано именно природе, он даже умудряется раскладывать на полутона вой бесконечного ветра, попадающего в полые стебли вереска или в немногочисленные островки деревьев. А по отношениям с этой самой пустошью всех героев можно разделить на две части.

Натур трагических, страстных душит и давит их место проживания. Вообще, Гарди великолепно удаются именно такие безудержные, сложные характеры, которые в своем безумии идут не просто до конца, а и дальше, переходя все границы разумного. Юстасия Вэй - как раз такая. Не снисходя с своим односельчанам, считая их деревенщиной, гордая той неприятной гордостью, которая уже есть высокомерие, она, тем не менее, ловко попадает в ловушку, в которую попадают женщины и по сей день - она думает, что после женитьбы может изменить любимого человека и сломить его принципы в угоду своим желаниям. А когда ей этого не удается, она обвиняет во всем уж конечно не себя, а тот унылый и мрачный уголок, где ей приходится жить.

Герои положительные - милые и пресноватые, любят свой край, принимают его, а главный герой, Клайм Ибрайт, (тот самый, который возвращается на Родину, сменив яркий Париж на безлюдную серую пустошь) так и вообще готов посвятить себя всему ему, нести разум и просвещение. Клайму не повезло потому что он не слушал маму встретить Юстасию на своем пути - и вот тут и нарастает, нарастает напряженность, пока не проиходит взрыв.

Столкновение страстей и разума, сдержанности и безудержности, огромных желаний и скромной неприхотливости ни для кого не проходит бесследно и заканчивается трагически. Гарди в своей замечательной тягуче-мрачноватой манере рассказывает нам историю того, как легко можно упасть в пропасть и как, только будучи сильным духом и верным своим идеалам, можно быть счастливым.

Замечательное,трогательное и одновременно трагичное произведение. В этом романе Томас Гарди максимально глубоко показал характеры всех героев.Прекрасно расскрывается талант Гарди, как пейзожиста. Он буквально воспевает Эгдонскую пустошь,делая её практически главным героем романа. В произведении рассказывается история сложной и глубокой любви, погубившей не одну судьбу. Главные герои романа - семья Ибрайт и ворвавшиеся в их жизнь Юстасия Вэй и Дэймон Уайлдив. Они оказали самое трагичное влияние на жизнь этой семьи. Клайм Ибрайт-молодой человек, приехавший к своей матери на рождественские каникулы из Парижа,встречает на одном из праздничных вечеров прекрасную Юстасию.Её натура сложна и притягательна.Она "могла бы с честью занять место на Олимпе",но вместо этого живёт в глухой деревне.Её душа жаждет другой,более роскошной и праздной жизни.Какой же радостью было для неё встретить в этой глуши Клайма-образованного и светского человека.Между ними разгорается пламя любви.Но нельзя встретить более противоречивыю пару.Внешне они подходили друг другу идеально,но внутри у каждого были совершенно разные желания. Клайм местал об смысленной и полезной людям жизни,в отличии от Юстасии. Судьба этой пары трагична.

Второй парой романа выступают Дэймон Уайлдив и Томазин Ибрайт.История их любви в романе упоминается лишь вскользь.Гарди показывает читателю остатки этой любви,которая,по видимому,была не менее страстна,чем у Юстасии с Клаймом.Они предстоют пред читателем в безысходном положении,когда законы чести не позволяют им разойтись.Издёвка судьбы заключается в том, что Томазин будет лишь орудием мшения Уайлдива Юстасии,которая отвергла его,после их романа.

Роман написан прекрасным языком,со всей глубиной переживаний и чувств. Конец его неожиданен и очень трагичен.Я не буду раскрывать всю прелесть этого произведения,но очень советую его к прочтению!

Продолжаю знакомиться с творчеством Томаса Гарди на фоне вновь ожившего интереса к викторианской литературе.
В целом неплохой роман, и если сравнивать с пресловутой "Тесс" , он выглядит как-то современнее и актуальнее. Такое ощущение, что большинство диалогов в этом романе вполне могло происходить в наши дни. Можно также провести параллель между Эммой Бовари и главной героиней сего романа Юстасией Вэй. Обе маются от тоски в провинциальной глухомани, у обеих порядочные и добрые мужья. "Тесс" , однако, произвела на меня большее впечатление: в ней гораздо больше драматизма , и история вызывала больше отклика, несмотря на то что Юстасия Вэй гораздо более приятная героиня в сравнении с Тэсс ( хотя по сравнению с ней кто угодно очень приятный ).

Главный герой Клайм Ибрайт чем-то смахивает на Энджела Клэра: такой же пресный и не от мира сего, также тяготеет к религии и каким-то пустым размышлениям, а в конце он и вовсе становится проповедником. И вот приперся наш великий мыслитель Клайм в свой родной медвежий угол из блистательного Парижу дабы нести просвещение в темные массы. Скажете нормальный человек? Гарди тем не менее считает его человеком будущего, способным думать не только о своем обогащении, но и о своем ближнем ( увы, нельзя принести пользу ближнему, будучи обнищавшим дурнем) . Судя по всему, любимый мужской типаж Гарди: до тошноты правильный мужичонка, непонятно чего желающий добиться в этой жизни. С неприязнью я отношусь к мужчинам, лишенным честолюбия.
В общем, нашей бедной Юстасии Вэй, вспыльчивой взбалмошной красавице, с мужем не очень-то повезло. Парижу он бедняжке не показал, посадил ее в медвежий угол, а сам решил претворять в жизнь свой план по просвещению батраков. Спойлер: ничего не получилось. А какая женщина в расцвете лет и красоты захочет быть женой Апостола Павла? Ну да, на это можно возразить, что она изначально не любила Клайма и видела в нем лишь средство избежать прозябания в глухомани, но по большому счету любая женщина хочет себе успешного честолюбивого мужа, а в те времена это было особенно актуально.

Юстасия, конечно, тоже та еще штучка: слишком уж вспыльчивая, непоследовательная и объективно слишком высокого мнения о себе. Но в ней можно найти и положительные черты: во всяком случае она ни перед кем не прогибается. А мать Ибрайта пустым самомнением превосходит даже Юстасию и кого угодно может вывести из себя - тоже мне деревенская миледи.
Полная противоположность Юстасии - это Тамзин Ибрайт, кузина Клайма, кроткая богобоязненная овечка, боящаяся, как бы о ней чего плохого не подумали. Миловидна, но не красавица. Умна, но не слишком. В общем и целом оплот викторианских семейных устоев. Для нее, кстати, все складывается самым замечательным образом.
Есть еще Уайлдив - вроде как незадачливый роковой обольститель, юноша, в прошлом подающий надежды, впоследствии загулявший, а ныне трактирщик. В общем и целом ничего из себя не представляет , пустоват и не слишком порядочен. Женился на Тамзин Ибрайт , дабы побольнее уколоть Юстасию, любитель погнаться за двумя зайцами. На таких как Уайлдив не стоит надеяться или связывать с ними судьбу. В сравнении с ним выигрывает даже Клайм Ибрайт.

Трагедия в конце романа по большому счету случается на пустом месте , и ее вполне можно было избежать. Но герои у Гарди как обычно мечутся и сомневаются вместо того чтобы действовать , и если Тесс так и не хватило духу попросить денег у своего свекра, то Клайм Ибрайт долго не решается помириться с матерью, а потом и с женой. Когда же он все-таки разродился письмом к Юстасии, было уже слишком поздно. Хотя, возможно, и это письмо ничего бы не поменяло. Также глупо ведет себя и Юстасия: положение ее вовсе не безвыходно. Она могла бы не поддаваться кратковременному отчаянию и спокойно подумать о своей жизни, помириться с мужем. Такой безысходности , как в "Госпоже Бовари", у Гарди нет и в помине. В общем, вся эта трагедия не находит должного отклика и понимания у читателя.

К тому же, я не очень поняла, почему роман не заканчивается на драматических ночных событиях, и далее нам рассказывается про клушу Тамзин и ее счастливый брак с Диггори Венном и про проповедника Клайма.

С творчеством Томаса Гарди была знакома по одной единственной книге – «Тэсс из рода Д'Эрбервиллей». Это знакомство произошло очень давно. С тех пор «Тэсс» в списке любимых и неоднократно перечитанных книг. Поэтому, читая «Возвращение на родину», я невольно сравнивала эти две книги.
Похожи, очень похожи. Не только стилем и слогом автора, но и местом действия.
Милая сельская глубинка Англии. Вересковые пустоши, заросли дрока, остролиста, папоротника. Вполне типичный ландшафт.

Сюжет тоже развивался по похожему принципу. Неторопливо, подробно описывая местность, жителей, давая всему детальные характеристики. Люблю я все-таки такое изложение, получаю от него удовольствие. Думаю, что это еще и свойство классической литературы. Мне редко удается так радоваться слогу, читая современников.

А вот дальше сравнение пошло явно не в пользу «Возвращения на родину».
Не хватило каких-то сильных эпизодов, очень обыденно, очень примитивно.
В послесловии к книге прочитала, что Гарди писал этот роман для семейного журнала, и в чем-то ему пришлось поступиться, чем-то пожертвовать, чтобы это было возможно напечатать в довольно пуританском журнале. Возможно, дело в этом.
Как-то так получилось, что все положительные персонажи слишком пресные, не вызывающие любви, несмотря на их лучшие качества. А вот отрицательные персонажи действительно хороши, они яркие, эмоциональные, живые. Даже не испытывая к ним особой симпатии и осуждая их, нельзя отказать им в благосклонном расположении.
Правда, конец их истории мне показался странным, не очень согласующимся с их характеристиками в течение романа.

Не стала эта книга для меня шедевром, не дотягивает она до уровня «Тэсс». Так что, прочитавшим «Тэсс» и не полюбившим этот роман, вряд ли стоит читать «Возвращение».
И, тем не менее, я не смогла дать этой книге отрицательную оценку. Язык и стиль Гарди мне близок, понятен, любим.

Если в предыдущем романе цикла мы видели сложную любовную фигуру, в центре которой стояла Батшеба Эвердин, не допускавшая, чтобы к ней одновременно приближалось более, чем одна из трех вершин, то здесь творится полное геометрическое безумие.

С одной стороны, Клайм Ибрайт, Уайлдив и Диггори Венн любят (в меру своих сил и духовности) Томазин, потому что она – идеал жены. Она, в общем, не против свадьбы, влюбляется, отвечает на ухаживания, рожает детей, беспокоится о супруге, плачет, терпит. И все в строгих рамках приличия. С другой стороны, Клайм Ибрайт, Уайлдив и работник Чарли очарованы Юстасией, которая представляет полную противоположность Томазин. Томазин родилась в сельской местности, поэтому воплощает традиции и уклад сельской Англии. Юстасия рождена в городе, в семье иностранца, воспитана и образована значительно лучше своих диковатых соседей, но вынуждена томиться в глуши без перспектив увидеть свет. Она не хочет выходить замуж ради мужа и детей, для нее муж – хорошая партия, человек, способный вывезти ее в Европу, нарядить и выпустить в люди. Она не совсем тот тип, что Батшеба, которая пыталась бороться с диктатурой общества за независимость женщины, но все же не устояла перед красивым военным. Но что-то схожее есть в их импульсивности и нежелании принимать окружение таким, какое оно есть.

Люди Эгдона, кстати, вообще живут уединенно, вдали от общества, в церковь почти не ходят, священник их не посещает. И такое впечатление, что нет у многих из них ни креста, ни Христа. Гордыня, суетность, своекорыстие, эгоистичность, многие пороки мы можем наблюдать в этом древнем крае. И необязательно у отрицательных героев. Уайлдив просто потакает своим желаниям, он азартен и безответствен. Но даже у него случилась минута героизма. Клайм постоянно витает в мечтах. То он хочет просвещать умы, то он собрался просвещать сердца. И, пусть он более душевный человек, он тоже не особенно прислушивается к желаниям Юстасии, в которой говорит амбициозность и тщеславие, и не торопится прислушаться к матери, что приводит к весьма трагической развязке. Диггори Венн – хороший малый – представляется мне инструментом высших сил. Он постоянно вмешивается во все дела, старается разрешить все конфликты и проблемы, посредничает или действует тайно, появляясь в нужное время в нужном месте. Карающий клинок бога почти что. И это правдолюбие не всегда приводит к добру, потому что, как мы знаем, добрыми намерениями вымощена дорога в ад.

Что до женских образов, то Томазин и миссис Ибрайт, не лишенные недостатков, все же просто образцы добродетельных женщин, прижившихся в несколько негостеприимной среде вересковой пустоши. Из простых женщин ярче всех заметна Сьюзен. Она точно не милосердная христианка. Не взлюбив Юстасию и поддавшись суевериям, она даже слепила восковую куклу и провела языческий обряд, чтобы сжить со свету ведьму. И сжила-таки. Сама Юстасия не вписалась в окружение с самого начала. Она вела достаточно легкомысленный образ жизни, от которого ее оторвали и заточили среди уныния. Ее дедушка, конечно, хороший малый, но никак не подходит на роль воспитателя молодежи. Сама Юстасия доведена до отчаяния сначала невозможностью контролировать свое влечение к мужчинам (а выбор, как мы знаем, в Эгдоне препаршивый), потом невозможностью изменить условия жизни, потом крушением планов в связи с болезнью и неуступчивостью Клайма, а в конце невозможностью контролировать свою жизнь целиком. Бедная девушка ощутила свою зависимость от третьих лиц и малопонятных ей ограничений и порядков. А она так не хотела. И довольно инфантильно решила проблему. Зато Томазин добилась благополучия. Ведь Томазин родилась в деревне, никакое дурное влияние города ее не испортило. В отличие от заблуждавшихся Уайлдива и Юстасии и разбитого Клайма.

Пока что романы в цикле набирают силу. От довольно спокойного «Под деревом зеленым» и беспокойного «‎Вдали от обезумевшей толпы» к штормящему «Возвращению на родину». Говорят, что пик трагизма придется на «Джуда Незаметного» , а перед этим будет спад и новое нарастание страстей. Почитаем и поглядим.

Есть в жизни каждого человека перечень таких, на первый взгляд, простых и незыблемых понятий и явлений, которые нужно беспрекословно любить и почитать. Например, само появление человека на свет невозможно без родителей, которые за их заслуги достойны любви и всяческого уважения. Затем в жизни человека появляются такие незыблемые авторитеты как старшие, учителя и начальство, которые с высоты своего жизненного опыта пытаются втолковать вам правила жизни. А там не за горами и создание своей собственной микросвятыни – маленького семейного очага, необходимость и незыблемость, которого достаточно сложно поддается критике. Но над всеми этими социальными связями и конструкциями, пользу или вред, которых мы можем реально ощутить или почувствовать, гордо реет красивая абстракция под названием любовь к родине, которую с разной степенью успеха прививают всем нам с детства. Что оно такое, эта «родина», и с чего она начинается каждый решает для себя сам: картинка ли это в букваре, трава у дома или место, где человек родился или провел большую часть жизни. Несмотря на зыбкость определений, любить родину считается хорошим тоном. Любовь эта тоже имеет довольно смутные очертания и в наше время редко выливается в какие-то полезные дела, чаще всего оставаясь пафосным и пустым словосочетанием в чиновничьих устах. Но есть такие счастливчики, которым повезло не только испытать эти светлые и возвышенные чувства к родной местности, а еще и выразить их в приятной и всем доступной форме. К таким людям можно отнести и Тома Гарди с его «Возвращением на родину». Роман этот, как и всякое литературное произведение, можно препарировать разнообразными методами и рассматривать под странными и не очень углами, но исступленную и почти маниакальную любовь Гарди к вересковым пустошам не заметить невозможно. Описание закатов и рассветов, пейзажей всех времен года, живности проживающей в этой местности – все это не просто задает фон для героев, которые переживают драмы и пытаются устроить свою личную жизнь. Эгодонская пустошь сама по себе становится персонажем романа, вечным и самым стойким, не всегда радостным, но красивым своей особенной угрюмой и мрачной красотой. Гарди так страстно и ярко описывает природу, что желание стать отшельником и прогуливаться по тем же тропкам и холмам, преследует практически постоянно во время чтения.

Одним из недостатков таких книг является то, что практически с первых же страниц удается решить матримониальную загадку: кто с кем составляет идеальную пару, ну или, по крайней мере, рано или поздно может составить. В условиях задачи у нас были даны: хорошая девушка Томазин Ибрайт и Юстасия «не-такая-как-все» Вей, а также три их суженых-ряженых. Как видите невесты представлены в количестве двух штук, а потенциальных женихов трое, так что рассчитывать на счастливый конец для всех не стоит. Вообще рассчитывать на светлое или хоть какое-то будущее на Эгдонской пустоши стоит только тем персонажам, которые разделяют любовь автора к родине. Вот, например, знойная штучка мисс Юстасия, не испытывает ни малейшей приязни к своему месту жительства. «Это мой крест, моя мука и будет моей погибелью!», – коротко характеризует она свое отношение к Эгдону и даже предвосхищает будущее, в котором ее ждут сплошные разочарования. Впрочем, патриотизм и самоотверженность не являются гарантией дальнейшего благополучия, такие положительные и стойкие герои, как Клайв Ибрайт, который бросил блестящую жизнь в Париже, ради создания школы для сельских жителей в Эгдоне, тоже натерпелся от судьбы: слепота, разочарование в семейной жизни, страшная смерть матери. Но по крайней мере, даже самые его темные времена скрашивались удовольствием от самого факта пребывания среди холмов и родных вересковых пустошей.

Самым удивительным для меня персонажем стал, Мистер Охряник или Диггори Венн, таинственный и добродетельный юноша, который становится той неведомой и всезнающей силой, которая мягко и уверенно направляет события книги в нужное русло. Среди людей его могут считать беглым преступником или мошенником, родители пугают его личиной непослушных детей, но его могучая окрашенная багряным фигура, скрывает доброе и терпеливой сердце. Как красный партизан, он вечно таится среди папоротников и зарослей дрока, при этом оказывается лучше всех осведомленным в делах главных героев, чтобы в самый критический момент вынырнуть и спасти женщину в беде, помочь добрым советом, вернуть деньги законным владельцам. За терпение и совершение благородных дел он вознаграждается женой, ребенком и прекрасной фермой, а также долгой и счастливой жизнью.

В целом роман произвел приятное впечатление, его можно читать и удивляться нелогичности действий некоторых героев, можно возмущаться «Хватит пустошей, дайте событий!», но есть в нем какая-то притягательная чистота и наивность, которая не может оставить равнодушным читателя в мире современной литературы.

Особливо люблю наши Чертоги в пору, когда зима сменяется весной. Переход этот сопровождается дождем, перемешанным со снегом, слякотью под ногами и пронзительными ветрами. Дамы в такие дни страдают в спальнях от мигрени, мужья же их отчаянно выбегают наружу, под свинцовое небо и ищут развлечения в самых неожиданных местах города. Именно в такие дни в нашем баре можно встретить натуры творческие, жаждущие вдохновения, или же мудрецов, щедро расточающих опыт своей жизни на каждого, кто попадется ему под руку.

В этот раз, придя в бар и не обнаружив там никого из моей привычной компании, я подсел за барную стойку, где сразу присоединился к группе, слушающей старого джентельмена, который довольно монотонно, но, стоит отдать ему должное, очень красиво рассказывал какую-то историю.

—… В этот час Эгдон вдруг оживал, исполняясь чуткого, настороженного вниманья. Когда все остальное никло и клонилось в сон, вересковая степь словно бы пробуждалась и начинала прислушиваться. Каждую ночь ее таинственная ширь, казалось, чего-то ждала; но уже столько веков ждала она все так же безучастно среди всех свершавшихся в мире переворотов, что поневоле думалось: она ждет единственного последнего переворота - конечного уничтожения…

— О чем это он? — спросил я своего ближайшего соседа.
— Об Уэссексе. — лаконично ответил тот.

Я понял, что далее спрашивать не стоит, потому молча продолжил слушать. Мужчина продолжал. Он говорил о вереске, о небе, о пустоши, о природе в тех краях… и я сам не заметил, как мыслями улетел куда-то, куда не способен был долететь и малейший отзвук окружающего меня мира. В таком состоянии я провел довольно много времени и, когда очнулся, услышал, что рассказчик продолжает все в том же духе:

— …Моря сменялись, поля сменялись, реки, деревни, люди сменялись, но Эгдон пребывал. Его горы были не настолько круты, чтобы подвергаться выветриванию, его низины не настолько плоски, чтобы на них могли отлагаться паводочные наносы…

Я заказал себе портвейна и отвлекся, разглядывая его глубочайшую красноту, и в то время, как я пытался подобрать наиболее точное слово для описания этого прекраснейшего из цветов, в рассказе явно произошли некие перемены, все окружающие меня люди подались вперед, а рассказчик заулыбался, описывая какую-то девушку. То была настоящая нимфа: прекрасная, томная, мечтающая нимфа, запертая на этой проклятой пустоши. Затем мужчина рассказал о другой девушке и о каким-то мужчинах.

— О ком это вы говорите? — спросил я его.
— О людях.
— Что это за люди? Знали ли вы таких людей, как они?
— Невозможно найти сколько-нибудь одинаковых людей, и, в то же время, все они являются людьми и в чем-то даже похожи. Между собой и вот с нами.
— Но в чем они примечательны и в чем их трагедия? Я знаю, что трагедия обязательно должна быть, ее просто не может не быть в таком безжизненном и пустынном месте.
— Отчего же в пустынном? Для кого-то это место является домом, для кого-то это родные и милые сердцу края. Но я расскажу вам. И о трагедии и о природе человеческой, что послужила ей причиной.

Вы знаете, причиной многих несчастий может послужить случай, ну, да что случай не довершил, обязательно закончит человек. Вот и тут так случилось.

Первым шагом на пути к трагедии явилось стремление всякого человека идеализировать и приукрашивать объект своей любви. Тут уж и отъявленный негодяй способен стать по-настоящему благородным мужем, и самая последняя распутница — кроткой и добродетельной женой. Ослепленные образом, который сами создаем в своем воображении, мы не способны замечать ни несоответствия вкусов и стремлений, ни недостатков в характере и поведении. Окрыленные любовью, мы так высоко поднимаемся над реальным миром, что только некое глубокое потрясение способно вернуть нас на землю.

Вторым шагом на пути к трагедии явилась человеческая самоуверенность. Уверенность в том, что мы лучше всего знаем, что мы делаем. Уверенность в том, что в наших силах изменить то, что не способно подвергнуться изменению. Та самая нимфа, что привлекла ваше внимание, была так уверена, что в ее силах изменить решение своего мужа, а он, в свою очередь, был так уверен в том, что он, знакомый со своей возлюбленной лишь несколько месяцев, знает ее лучше, чем кто-либо другой, проживший рядом с ней годы. Эта самая самоуверенность толкает человека на те поступки, от которых потом зависит его жизнь и о которых он потом горько сожалеет.

Третьим шагом на пути к трагедии явилась человеческая вспыльчивость и обидчивость, истинно — проклятье человеческое. Ведь, почуяв обиду, многие, вместо того, чтобы присесть и обсудить, пускаются что-то громогласно заявлять, а там, под действием гнева вполне можно наговорить слов, которые в минуты спокойствия непременно захочешь взять обратно. Так же, как человек любит приписывать возлюбленному черты, которых тот лишен, врага своего он наделяет мотивами, о которых тот даже и не помышлял. От того неприязни и вражды людские растут на пустом месте, потом уж и не упомнишь, кто что кому сказал и что сделал, да с чего все началось.

Четвертым шагом, по истине, является человеческая горячность и поспешность. Потому как необдуманные поступки, совершенные в момент такой горечи, уж никак не могут принести счастья. Таким образом заключаются браки, нежеланные, но в угоду публике или из принципа, назло несогласным. Печальны такие свадьбы. Печальны и новобрачные, головы которых, вместо мыслей о прекрасном будущем, отяжелены мыслями о горестях и несчастиях, что сопровождают сей союз.

И заключительным, пятым шагом явилась неспособность человека радоваться тому, что у него есть, и всегда желать чего-то другого. Так, мужчина, обладающий одной женщиной, всегда будет желать другую. Девушка, живущая в глуши, будет стремиться в городской шум, в юноша, владеющий богатствами материальными, откажется от них и будет стремиться к чему-то для своей души. Такие желания сами по себе не несут ничего дурного, но ежели они пересекаются с желаниями других, то тут, поистине, мало шансов на удачный исход.

Я слушал как завороженный. Вот это уже интересно! Поразительно, как тонко может чувствовать этот старик, как хорошо он видит природу человека. Но один вопрос мне не давал покоя: что же там произошло, на этой вересковой пустоши? Я прямо спросил его.

— А произошло то, — ответил мой рассказчик, — что честная девушка вышла замуж за человека, мысли которого были устремлены к другой. А честный юноша женился на девушке, что мечтала о роскоши, да только он это роскоши не желал и ей дать ее уже не мог. В итоге — семьи разрушены, много страданий принесено друг другу… Два героя этой истории достигли своего счастья, а трое забылись вечным сном.

— О, Господи! Ужель всегда так будет? Урок им жизнь преподала суровый…

Вот так всегда… С тех пор, как человек обрел стремление познавать, он обратил свой взор на мир, в котором он живет, а так же на себя и на соседа, а то есть на человека. Способны ли мы познать человеческую природу? Способны ли мы перестать причинять друг другу страдания и боль, наступать на одни и те же грабли? Жить ведомыми химерой и вымыслом, мечтать и предаваться грезам? Что отличает человека от машины? Эмпатия? Любовь? Я думаю, вот эта вот способность ошибаться. Из века в век.