Return of the Native

Особливо люблю наши Чертоги в пору, когда зима сменяется весной. Переход этот сопровождается дождем, перемешанным со снегом, слякотью под ногами и пронзительными ветрами. Дамы в такие дни страдают в спальнях от мигрени, мужья же их отчаянно выбегают наружу, под свинцовое небо и ищут развлечения в самых неожиданных местах города. Именно в такие дни в нашем баре можно встретить натуры творческие, жаждущие вдохновения, или же мудрецов, щедро расточающих опыт своей жизни на каждого, кто попадется ему под руку.

В этот раз, придя в бар и не обнаружив там никого из моей привычной компании, я подсел за барную стойку, где сразу присоединился к группе, слушающей старого джентельмена, который довольно монотонно, но, стоит отдать ему должное, очень красиво рассказывал какую-то историю.

—… В этот час Эгдон вдруг оживал, исполняясь чуткого, настороженного вниманья. Когда все остальное никло и клонилось в сон, вересковая степь словно бы пробуждалась и начинала прислушиваться. Каждую ночь ее таинственная ширь, казалось, чего-то ждала; но уже столько веков ждала она все так же безучастно среди всех свершавшихся в мире переворотов, что поневоле думалось: она ждет единственного последнего переворота - конечного уничтожения…

— О чем это он? — спросил я своего ближайшего соседа.
— Об Уэссексе. — лаконично ответил тот.

Я понял, что далее спрашивать не стоит, потому молча продолжил слушать. Мужчина продолжал. Он говорил о вереске, о небе, о пустоши, о природе в тех краях… и я сам не заметил, как мыслями улетел куда-то, куда не способен был долететь и малейший отзвук окружающего меня мира. В таком состоянии я провел довольно много времени и, когда очнулся, услышал, что рассказчик продолжает все в том же духе:

— …Моря сменялись, поля сменялись, реки, деревни, люди сменялись, но Эгдон пребывал. Его горы были не настолько круты, чтобы подвергаться выветриванию, его низины не настолько плоски, чтобы на них могли отлагаться паводочные наносы…

Я заказал себе портвейна и отвлекся, разглядывая его глубочайшую красноту, и в то время, как я пытался подобрать наиболее точное слово для описания этого прекраснейшего из цветов, в рассказе явно произошли некие перемены, все окружающие меня люди подались вперед, а рассказчик заулыбался, описывая какую-то девушку. То была настоящая нимфа: прекрасная, томная, мечтающая нимфа, запертая на этой проклятой пустоши. Затем мужчина рассказал о другой девушке и о каким-то мужчинах.

— О ком это вы говорите? — спросил я его.
— О людях.
— Что это за люди? Знали ли вы таких людей, как они?
— Невозможно найти сколько-нибудь одинаковых людей, и, в то же время, все они являются людьми и в чем-то даже похожи. Между собой и вот с нами.
— Но в чем они примечательны и в чем их трагедия? Я знаю, что трагедия обязательно должна быть, ее просто не может не быть в таком безжизненном и пустынном месте.
— Отчего же в пустынном? Для кого-то это место является домом, для кого-то это родные и милые сердцу края. Но я расскажу вам. И о трагедии и о природе человеческой, что послужила ей причиной.

Вы знаете, причиной многих несчастий может послужить случай, ну, да что случай не довершил, обязательно закончит человек. Вот и тут так случилось.

Первым шагом на пути к трагедии явилось стремление всякого человека идеализировать и приукрашивать объект своей любви. Тут уж и отъявленный негодяй способен стать по-настоящему благородным мужем, и самая последняя распутница — кроткой и добродетельной женой. Ослепленные образом, который сами создаем в своем воображении, мы не способны замечать ни несоответствия вкусов и стремлений, ни недостатков в характере и поведении. Окрыленные любовью, мы так высоко поднимаемся над реальным миром, что только некое глубокое потрясение способно вернуть нас на землю.

Вторым шагом на пути к трагедии явилась человеческая самоуверенность. Уверенность в том, что мы лучше всего знаем, что мы делаем. Уверенность в том, что в наших силах изменить то, что не способно подвергнуться изменению. Та самая нимфа, что привлекла ваше внимание, была так уверена, что в ее силах изменить решение своего мужа, а он, в свою очередь, был так уверен в том, что он, знакомый со своей возлюбленной лишь несколько месяцев, знает ее лучше, чем кто-либо другой, проживший рядом с ней годы. Эта самая самоуверенность толкает человека на те поступки, от которых потом зависит его жизнь и о которых он потом горько сожалеет.

Третьим шагом на пути к трагедии явилась человеческая вспыльчивость и обидчивость, истинно — проклятье человеческое. Ведь, почуяв обиду, многие, вместо того, чтобы присесть и обсудить, пускаются что-то громогласно заявлять, а там, под действием гнева вполне можно наговорить слов, которые в минуты спокойствия непременно захочешь взять обратно. Так же, как человек любит приписывать возлюбленному черты, которых тот лишен, врага своего он наделяет мотивами, о которых тот даже и не помышлял. От того неприязни и вражды людские растут на пустом месте, потом уж и не упомнишь, кто что кому сказал и что сделал, да с чего все началось.

Четвертым шагом, по истине, является человеческая горячность и поспешность. Потому как необдуманные поступки, совершенные в момент такой горечи, уж никак не могут принести счастья. Таким образом заключаются браки, нежеланные, но в угоду публике или из принципа, назло несогласным. Печальны такие свадьбы. Печальны и новобрачные, головы которых, вместо мыслей о прекрасном будущем, отяжелены мыслями о горестях и несчастиях, что сопровождают сей союз.

И заключительным, пятым шагом явилась неспособность человека радоваться тому, что у него есть, и всегда желать чего-то другого. Так, мужчина, обладающий одной женщиной, всегда будет желать другую. Девушка, живущая в глуши, будет стремиться в городской шум, в юноша, владеющий богатствами материальными, откажется от них и будет стремиться к чему-то для своей души. Такие желания сами по себе не несут ничего дурного, но ежели они пересекаются с желаниями других, то тут, поистине, мало шансов на удачный исход.

Я слушал как завороженный. Вот это уже интересно! Поразительно, как тонко может чувствовать этот старик, как хорошо он видит природу человека. Но один вопрос мне не давал покоя: что же там произошло, на этой вересковой пустоши? Я прямо спросил его.

— А произошло то, — ответил мой рассказчик, — что честная девушка вышла замуж за человека, мысли которого были устремлены к другой. А честный юноша женился на девушке, что мечтала о роскоши, да только он это роскоши не желал и ей дать ее уже не мог. В итоге — семьи разрушены, много страданий принесено друг другу… Два героя этой истории достигли своего счастья, а трое забылись вечным сном.

— О, Господи! Ужель всегда так будет? Урок им жизнь преподала суровый…

Вот так всегда… С тех пор, как человек обрел стремление познавать, он обратил свой взор на мир, в котором он живет, а так же на себя и на соседа, а то есть на человека. Способны ли мы познать человеческую природу? Способны ли мы перестать причинять друг другу страдания и боль, наступать на одни и те же грабли? Жить ведомыми химерой и вымыслом, мечтать и предаваться грезам? Что отличает человека от машины? Эмпатия? Любовь? Я думаю, вот эта вот способность ошибаться. Из века в век.

События в этом классическом романе развиваются в южной Англии, в Уэссексе. А конкретно на Эгдонской пустоши.

Главных героев несколько.
Одна из них - юная красавица Юстасия. Она - эгоистичная и амбициозная, не может принять жизнь такой, какая есть. Страстно мечтает вырваться из ненавистного ей деревенского захолустья.

В это же время, после нескольких лет службы в парижском ювелирном салоне, возвращается Клайм Ибрайт. Он тоже мечтает о другой жизни, но наоборот, осесть в родном краю и открыть школу для сельских ребятишек.

Естественно эти две противоположности притянутся, встретятся. Только вот что принесет им эта встреча? Счастье? Или злой рок?

Здесь у большинства героев очень странные английские имена - Томазин, Диггори, Юстасия...

И давно не попадались мне такие длинные описания природы, пустошей, холмов и прочее. Это даже утомляло. Мне кажется, если убрать эти описания, книга "похудеет" на треть. Описание дуба у Толстого краткое эссе по сравнению с описаниями Гарди.

Я конечно понимаю, этим автор хотел подчеркнуть вечность природы по сравнению с изменчивостью человеческой жизни. Но не настолько же...

И ещё одна особенность - бОльшая часть истории происходила ночью или поздним вечером. Мало того, что в то время не было электричества, так ещё все в потёмкам шарились по этим пустошам.

Периодически возникала крамольная мысль бросить чтение. И лишь ближе к концу начали происходить драматичные события, которые привели к ещё более трагичным последствиям. Ну и финал ровно такой, каким чаще всего и заканчиваются все классические произведения...

Дело в том, что я люблю книги, где все именно так, как у Харди - долгие прогулки на природе, неторопливая смена времен года, непритязательный полудеревенский быт, диалоги без долгих церемоний, различные матримониальные соображения, время от времени посещающие героев... Но я люблю, чтобы все кончалось благополучно и по-английски хорошо. Пусть французы кидаются в воду, кончают с собой из пистолета, пишут километровые предсмертные письма, громко плачут и кладут камелии на могилы красавиц. Здесь я хочу хорошего конца примерно к вечернему чаю, а потом сидеть у камелька и слушать завывания ветра в каминной трубе.

Не то чтобы у Харди все всегда очень грустно, но в его книгах меланхолия так крепко вплетается в повествование, как листья дикой повилики в огуречную грядку. И здесь, стоит заметить, все кончается не так плохо, и честно говоря, я не знаю, чем так уж неестественен журнальный конец - он абсолютно в стиле автора, потому что линия Томазин - Диггори похожа на линию Батшеба - Габриэль Оук из моего любимого "Вдали от обезумевшей толпы" (причем в последнем финал выглядит даже менее естественным). Как бы там ни было, я рада, что старинный журнал решил не расстраивать читателя до конца.

Конечно, автор неплохо относится ко всем своим героям, но представителей простого народа он любит особенно сильно, наверное также, как он любит природу (полноценного героя этой книги; если бы там вообще не было людей, можно было бы просто релаксировать, слушая, как ветер гоняется по вересковым пустошам, а потом вереск расцветает пурпуром, а потом все накрывает летний зной, а потом снова ноябрь звенит мертвыми вересковыми колокольчиками). Так вот, сельских жителей Харди любит, даже когда они практикуют ритуалы Вуду, забывают передать важные письма или проигрывают чужие сто гиней, открыв в себе неожиданную страсть к бросанию костей. Им за это ничего не бывает, потому что они вроде как несмышленые овцы в стаде. А ответственность вся - на пастырях.

Другие герои - Юстасия, Клайм, миссис Ибрайт и тем более Уайлдив так легко не отделываются, становясь заложниками собственных характеров и сплетая свои судьбы в узел, который развяжется не без потерь. Томазин и Диггори занимают некое промежуточное положение между "знающими" и "простаками", и ускользают от бремени печали, при этом пользуясь всеми преимуществами сословия "пастырей" (кстати, действия Диггори не каждый раз можно оправдать, и шпионить в вереске даже в пользу возлюбленной - не самый хороший поступок для сугубо положительного героя). Но простим все это автору, потому что роман - действительно хороший, и пойду-ка я перечитаю у Харди что-нибудь еще.

Дата: год примерно 1845 по земному летоисчислению
В пути: 570 световых лет
Координаты: облако Оорта
Наша группа захвата в составе трёх космических крейсеров приближается к солнечной системе. Команда корабля изучает рельеф объекта – небольшой планеты с атмосферой и водным ресурсами. Планета населена людьми. Для посадки выбрана местность, которую аборигены называют Эгдонской пустошью.

Координаты: пересекаем орбиту Урана
Специалисты по знаковым системам продолжают изучение языков на объекте, периодически впадая в транс от цветистости и изящности местного наречия в районе Эгдонской пустоши.
Сегодня в эфире поймали и расшифровали следующий сигнал:

Кажется, мы допустили ошибку. Эгдонская пустошь – не местность, а существо, которое в разворачивающихся событиях играет роль не менее важную чем немногочисленные люди, живущие на ней.

Координаты: пролетая как фанера над Юпитером
Приборы зашкаливает от эмоциональной напряжённости в районе предполагаемой посадки. Эпицентр напряжённости – женщина по имени Юстасия Вэй, аналогов которой в радиусе ста километров не находим.
Сигналы, которые удается расшифровать говорят о конфликте с традиционными общественными установками, касающимся роли женщины:

Юстасии, с одной стороны, до общественного мнения дела немного:

А с другой – ей, очевидно, хочется любить человека равного, но приходится выбирать из доступного.
В то время как эмоциональный фон вокруг Юстасии Вэй остаётся стабильно высоким, он также начинает повышаться в районе нахождения мужчины по имени Клайм Ибрайт. Если Юстасия воюет больше с собой, то Клайм бунтует против сложившихся представлений о том, что такое достойный мужчина. Два эпицентра внезапно сходятся в одном месте.

Координаты: заблудились в спутниках Марса
Команда флагманского крейсера забросила приборы и наблюдения и переживает у мониторов за аборигенов Эгдонской пустоши. Объекты не договаривают и опаздывают на минуты, что приводит к худшим вариантам развития событий из всех возможных. Автопилот завис, мы заблудились. Пытаемся вернуться на изначальный курс.

Координаты: геостационарная орбита
Что происходит на этой планете? Двое внезапно гибнут при странных обстоятельствах, третий чудом выживет. Женщина по имени Томазин внезапно раздваивается: одна часть команды видит один вариант её дальнейшей жизни, вторая – совершенно другой. Видимо, на планете свирепствует вирус, поражающий мозг и нервные окончания. Члены команды один за другим впадают в депрессию и начинают вести с остальными нравственные беседы. Похоже, вирус передаётся через знаковые системы. Офицерский состав принял решение о возвращении на базу в созвездии Ориона.

Дата: год 2018 по земному летоисчислению
Координаты: система Бетельгейзе
Пояснительная записка
После получения отчётов о несостоявшемся захвате Земли группа исследователей занялась детальным изучением творчества английского писателя Томаса Харди, в книге которого "Возвращение на родину" описаны события в Эгдонской пустоши. Мы пришли к заключению, что данное произведение отличается от других меньшим трагизмом и депрессивностью, и даже имеет относительно счастливое завершение в одном из вариантов (который, впрочем, самому автору не нравится и написан им в угоду широкому кругу читателей, о чем автор прямо сообщает).
Тем не менее в "Возвращении на родину" Харди затрагивает те же самые конфликты общественных норм, выраженные в многочисленных предрассудках, и устремлений индивидуума, что и в других книгах. Основные выводы группы: героев жаль, всё тлен.

Тема супружества - одна из моих любимых в литературе. А ошибочный брак - это, пожалуй, проблема из разряда вечных. Что в наши времена, что во времена Гарди, верный способ совершить глупость - это выйти замуж/жениться не на человека, каков он есть, а на своем представлении о нем, на своих планах на будущее, которые хочешь реализовать с помощью этого человека. С другой стороны, а бывают ли вообще в жизни ошибки?.. Или все происходящее на самом деле ведет тебя к твоему предназначению, к тому, с кем и должно быть рядом?...

Гарди очень хорош. В "Возвращении на родину" нет безжалостного и где-то даже бесстыдного препарирования семейной жизни, на которое такие мастера наши современники. Но глубоких и верных мыслей, которые хочется перечитать и обдумать, достаточно.

Главный герой данной книги? Эгдонская вересковая пустошь. Томас Харди любил Англию. Её сельскую глубинку. Родился там и вырос. Отразил её в книгах. Создал целое вымышленное графство. Уэссекс. Эдакую английскую Йокнапатофу. На полвека раньше Фолкнера. Читателям в общем-то понравилось. И название постепенно закрепляется. За Девоном и окрестностями.

Кто возвращается в Эгдон? Клайм, парижский торговец драгоценностями. Он разочарован в профессии. Хочет помогать землякам. Нести людям свет образования. Но встречает женщину. И влюбляется. Дело осложняется рядом конфликтов. И межличностных разногласий. Что из этого выйдет? Хэппи-энд? Навряд ли. Реальная жизнь не такая.

Поговорим о тексте. На что обращаешь внимание? На описания природы, конечно. Автор в этом всеведущ. Цвета, звуки, ощущения пустоши. Что там живёт, произрастает. Что изменяет течение года. Всё это выписано скрупулёзнейше. И очень красочно. Подробнее, чем чувства героев. Они, впрочем, тоже сложны. Отрицательные персонажи? Таких тут нет. Беды случаются от недопонимания. И неудачного стечения обстоятельств. (Факт об укусе гадюки. Он очень-очень редко смертелен. Но...)

Книга оставляет хорошее впечатление. Прекрасный язык. Куча картин вересковых склонов. Буду читать Харди ещё. Кому могу посоветовать? Любителям классической английской литературы. И любителям природы, однозначно.

Как Ибрайты переженились, и что из этого вышло.

Хотя что я вам тут рассказываю - это Томас Гарди, что еще у него может из этого выйти.
Я долго откладывала чтение "Возвращения на родину" и, кажется, не зря. Не увидела в нем столького, что люблю у автора. По персонажам Возвращение не переплюнуло Мэра Кестербриджа и Тесс, по трагичности - Джуда. Большую часть романа занимают метания героев, которые должны были как-то пережениться, и почти в самом начале переженились-таки, но неправильно. Занимательная комбинаторика.

Поскольку во время чтения мои мысли постоянно утекали куда-то от персонажей к Эгдонской пустоши, я обнаружила почти универсальное решение проблем всех уэссекских героев! Все начало романа меня терзала какая-то языческая, а не викторианская натура этого созданного Гарди края, как бы им всем, этим мятущимся товарищам, понравилось бы переселиться в языческие времена? Что-то мне говорит, что и античной богине Юстасии, и Гермесу Уайлдиву было бы там неплохо, жили бы они бок о бок с персонажами других романов Гарди и горя бы не знали. Клайм Ибрайт лучше проявил бы свою гражданскую позицию, Томазина хранила бы чей-нибудь домашний очаг. Мэр Кестербриджа не продал бы жену, Тесс не пришлось бы искать последнее пристанище в Стоунхендже. Я считаю, было бы неплохо.

Сам Гарди не рассчитывал сводить вместе линию Томазины и Венна. С одной стороны, его и издателей журнала можно понять, кто-то должен оказаться достоин счастливого конца. С другой - охряник Венн - надроманный персонаж, он все знает и все видит, даже, по-моему, больше, чем сам Гарди, потому что в нем силы вообще непонятные. Он даже не языческий персонаж; если бы пришлось решать, что он есть, я бы предположила, что он творец Уэссекса, который пришел, измазанный охрой, показать читателю трагедию Ибрайтов. Не зря же в первых упоминаниях его называют красным призраком. Он явно не из плоти романа, поэтому приземленная, такая средне-Уэссекская Томазина с ним вообще не совместима по биологическому роду. Ну да ладно.

Никогда не думала, что пустошь можно описать такими поэтичными выражениями! Читая это произведение, кажется, что Эгдонская пустошь - это главное действующее лицо в книге. Описание ее растительности, ее курганов, ее тропинок, неба над ней в разные времена не только в каждое время года, но и в каждое время суток занимает, наверное, половину страниц всей книги. И это прекрасно! Погрузиться в этот прекрасный язык - такое отдохновение ума и сердца! Книгу можно читать только ради этого)))
Но сюжетная линия не менее хороша. Казалось бы, что может быть банальнее - любовный треугольник. Но столько других людей оказываются втянуты в этот водоворот ! И в конце книги водоворот гипотетический превращается в водоворот реальный! И это приводит к трагической развязке... Здесь и любовь, и предательство, и раскаяние, и прощение.
Сначала не могла втянуться в повествование, но потом отложила все и читала, пока не увидела последнюю страницу.
Интересная оказалась книга, прочитайте, не пожалеете)

Гарди писал этот роман 3 года, у меня сложилось впечатление, что столько же я его и читала.
Трагичная история любовного пятиугольника на фоне вересковой пустоши в очень шекспировском стиле. Страсти, кипящие в сердцах; гордость, не дающая выплеснуться лучшим чувствам и гордыня, которая провоцирует выплеснуть худшие. И, конечно, роковые стечения обстоятельств, череда случайностей, приведших к трагедии. Вот они – движущие силы сюжета.
Сложно пересказать сюжет романа в двух словах. Есть целых 5 романтических линий, которые постоянно пересекаются, образуя все новые причудливые фигуры. Но «углы» этих фигур прямо-таки уааааа.
Мне совершенно непонятна была главная героиня – одновременно томная и страстная Юстасия, виноватая во всех бедах на 90%. Подбешивал идеалист-философ Клайд Ибрайт. Донельзя оскорблял подлец Деймон Уайлдив. Умеренно, но раздражала с привкусом жалости, кроткая дуреха Томазин Ибрайт. Но вот упорный охрянник Диггори Венн и рассудительная миссис Ибрайт – два человека с чувством справедливости и собственного достоинства, скрасили этот унылый калейдоскоп хромых и убогих.
Повествование путанное и многословное, хоть местами и вызывает настоящее эмоциональное напряжение. Но читать по 10 листов описания вересковой пустоши...увольте, если бы я хотела почитать Пришвина, я бы почитала Пришвина.
Есть во всем этом и плюсы:
-роман и правда мудрый и о многом пытается сказать читателю;
-цитаты просто огонь, афористичность мысли на высоте.
-Начни плакать об одном – и начнёшь плакать по всей жизни: весь кусок одной нитью прошит.
-Насколько легче совершать неосторожные поступки, чем придумывать им объяснения!
Но начинать знакомство с автором лучше с «Тэсс из рода д’Эрбервиллей», однозначно.