Наш современник Лев Гумилев... «Струна истории»
ViktoriyaBradulova23 июня 2025•Видна всемНаш современник Лев Гумилев - уникальный мыслитель, сын гениальных родителей, ныне признанный ученый - был подлинным аристократом. Ведь аристократизм — это не только и не столько гены, это способность накапливать, сохранять и передавать следующим поколениям культурные ценности, причем не в материальном их воплощении, а в поведенческом, нравственном понимании. Он осуществил прерванную связь времен, - именно этим ценны жизнь и научное творчество Льва Гумилева.
Гумилев не был кабинетным ученым: он преподавал в ЛГУ, читал лекции перед самыми разными аудиториями, растил научных учеников.
Ученый прошел через многое - годы лагерей, наветы и — самое страшное для него - запреты на творчество.
Видимо чувствуя какую-то тревогу, все свои лекции и выступле-ния, начиная с середины 1970-х годов, Лев Николаевич записывал на магнитофон. Технически это осуществлял в основном его первый ученик Константин Иванов. Записи университетских лекций и докладов хранились в семье Гумилевых, а уже после кончины ученого его вдова Наталия Викторовна передала их вместе со стареньким магнитофоном «Астра» своему племян-нику В. В. Чернышеву с просьбой переписать массивные старые бобины на более современные носители.
Л. Н. Гумилев был глубоко верующим человеком твердой православной веры, исполнявшим все церковные требы. В детстве хотел стать священником, прекрасно знал учение Церкви. Активно участвовал в возвращении храмов верующим. Выступал на конференциях РПЦ с докладами.
В концепции этногенеза мир сотворен Господом. Природа и люди созданы Им для непрерывного развития; всё изменяется по удивительным, установленным Богом законам.
Введя понятие «пассионарность», он различал в нем противоположности: религиозные устремления и добродетели, жертвенность, ведущие к святости, и пороки, в частности — страстность, основанную на эгоизме. Ученый утверждал, что человек в своей деятель-ности руководствуется не идеями, а идеалами, отношением к окружающему миру. Он выдвинул принцип биполярности этносферы и применил его к религиоведению, сгруппировав религиозные системы по принципу отношения к природе и окружающему миру. Выделил понятие «антисистема», понимая под ним системную целостность людей с негативным миро-ощущением, стремящихся к упрощению природных и общественных систем, к уменьшению плотности системных связей.
Для антисистемы, независимо от конкретной идеологии ее членов, существует одна объединяющая установка: отрицание реального мира как сложной и многообразной системы во имя тех или иных абстрактных и иллюзорных целей. Свой трактат «Этногенез и биосфера Земли» ученый посвятил «великому делу охраны природной среды от антисистем».
Обобщив обширный исторический материал, Гумилев выделил и описал религиозные антисистемы, объединенные ненавистью к окружающему миру; это - гностики, манихеи, тамплиеры, катары, богумилы, павликиане, масоны и др., а в • современном мире - тоталитарные секты, террористические псевдорелигиозные организации.
Проследив взаимодействие различных этнических общностей между собой на протяжении тысячелетий, Лев Гумилев показал основные принципы этнической геополитики. Выступая за политику мира в международных отношениях, он указал на варианты его достижения в прошлом и пришел к выводу, что в некоторых случаях размежевание для мира лучше, чем слияние и взаимопроникновение разных народов.
Для Льва Гумилева было важно, чтобы суть его концепции мог понять и ученый-специалист, и студент, и простой обы-ватель. Он обладал уникальным талантом: не понижая сути, доходчиво изложить сложнейший материал. Гумилев был не просто великолепным оратором, но и лектором, учитывающим уровень подготовки зала. Перед научной аудиторией он говорил на прекрасном академическом языке, перед молодежной и студенческой аудиторией — так, что и сейчас материал совре-менен. Всегда, выступая перед любой аудиторией, Лев Николаевич приводил примеры в виде стихотворных форм. Чаще всего это были стихи его отца, поэтов «серебряного века», а также классиков русской поэзии — А. С. Пушкина, А. К. Толстого, восточных поэтов в его собственных переводах.
В представленных лекциях можно увидеть, как иногда он использует для доходчивости не только разговорные выражения, простой народный язык, но и выражения из лагерного жарго-на, ибо в не столь отдаленных местах ему пришлось провести около 15 лет. Рассказывая соседям по нарам свои «романы» (так назывались в той мрачной среде его выступления), Лев Гумилев находил нужные слова. Рассказывал заключенным о совершенно неизвестных им мамлюках, Вильгельме Оранском, Нидерландах и гёзах. Зеки слушали его замороженно. Сухая и строгая академическая наука становилась понятной каждому.
Один литературный журнал уже в конце 1980-х годов издал рассказ его солагерника о тех временах. Мы, его ученики, очень удивились и стали расспрашивать Льва Николаевича, правда ли это. — «Да нет, там все перепутано, не так. Вот как надо...» И заговорил очень быстро, просто «шпаря» каким-то невероятным, никогда не слышанным, «тарабарским» (но не матерным) языком. Смысла слов было не понять, настолько странный это был язык. Кроме исторических терминов и имен, ничего было не разобрать. Но все равно, в общих чертах понятно, о чем шла речь. Запомнила из получасового «спича» только одно слово «шалашвки», которые зачем-то сопровож-дали армию. На мой вопрос: «Кто это такие, странное какое слово. Это мыши, что ли?» — Лев Николаевич, хохоча над невольной схожестью сравнения, снисходительно перевел: «Маркитантки. А язык этот называется феня». После его объяснения смеялись уже все присутствующие.
И еще, Гумилев читал, всегда обращая внимание на реакцию слушателей. Но очень не любил, когда записывали. Считал, что так материал усваивается хуже, чем когда слушатель неотрывно следит за мыслью ученого.
Лектор не просто сыпал историческими терминами, «гу-лял по истории» вперед-назад, но и сопровождал выступление акцентами, жестами и мимикой, помогая понять мотивы поведения героев повествования. Если он говорил: «прекрасная царица Хапшепсут» - то всем в зале было понятно, - дейст-вительно, невероятно красива была эта женщина-фараон.
Это были не штампы и банальности, а выражение самой сути поведения людей, о которых он рассказывал. Например, повествуя о Юлиане Отступнике — о том, как он хотел вернуться К языческим традициям, с торжественными процессиями, но все матроны уже стали христианками и отказались, лектор замедляет речь, хитро смотрит на слушателей и выдает: «Пришлось в качестве весталок пригласить проституток». Затем - краткое резюме с совершенно невозмутимым лицом: «И, знаете, праздник сразу же как-то потерял долю своего обаяния!» В этот момент в зале уже не остается ни одного равнодушного к событиям той далекой поры.
Материал, поданный столь эмоционально и нетриви-ально, прекрасно запоминается - это уже не скучнейшие исторические даты, а именно логика событий. Определенно можно сказать, что у Льва Гумилева можно и нужно учиться не только самой его науке - этнологии, но и методам ее подачи, и искусству риторики, включая актерское мастерство.
В жизни Л. Н. Гумилева был период (с середины 1970-х по середину 1980-х годов), когда его курс в ЛГУ был свернут до минимума и ученого перестали печатать. Теперь в это трудно поверить, но тем не менее так было. Пусть молодежь задума-ется, что такого в этих лекциях, почему их запрещали? После очередного звонка в университет ему было запрещено читать лекции, поэтому, в целях сохранения курса, Лев Николаевич просил своего ученика Константина Иванова: «Костя, читайте лекции! Не прекращайте читать!»
Лев Николаевич часто говорил: «После меня останутся мои книги — мои дети», — так дороги (и дорого достались) они ему.
Дороги были ему и лекции, потому что в некоторые периоды они представляли для ученого единственный способ донести свои мысли и знания до соотечественников. Лев Гумилев был великим ученым, но он был не менее великим гражданином.
Предваряя чтение этой книги, хочется напомнить еще одно. Ученый говорил, что для правильного решения проблемы важно правильно поставить вопрос. Лев Гумилев умел так поставить вопросы, что ради ответов на них его слушали и ныне читают тысячи. Именно поэтому Гораций не совсем прав — слова великих возвращаются.
Возвращаются к новым поколениям лекции Льва Гумилева. Хочется только заключить — читайте его книги, учитесь и думайте.
О. Г. Новикова, к.т.н., старший научный сотрудник Государственного Эрмитажа
2 понравилось25
