红楼梦

Давно я не читала книгу с таким огромным интересом, а всё потому что китайская классика стала для меня открытием. И не побоюсь написать применимо к этому роману слово - шедевр.

Очень тяжело будет написать всё, что хочу об этом романе. Поэтому для начала небольшая сводка о чем эта книга. Действие сюжета происходит в XVIII веке, автор показывает упадок богатой семьи, во многом роман автобиографичен. Интересен тот факт, что автором было написано первые 80 глав, остальные 40 дописал другой писатель на основе его черновиков, естественно не обошлось без переработки.

О том, что в этой книге можно узнать много о китайском быте, традициях, литературе, поэзии (как мне тут нравились стихи, просто не передать словами), о врачевании и еще о многом другом, всё это можно найти на просторах интернета.

Остановлюсь лучше на рекомендациях. Не бойтесь того, что не запомните имена действующих героев, на самом деле их не так много, остальных можно и не запоминать. Это не помешало мне понять сюжет и дойти до конца. Первые 5 глав могут показаться немного странными, есть в этой книге небольшая мистика и фантастичность, но она так хорошо вплетена сюжет, что не уходит далеко от реализма.

1 том для меня был умиротворяющим в самом хорошем смысле этого слова. Главные герои, они же очень богатые и знатные люди, проводят свои дни в веселье, в играх и за обеденным столом. Казалось ничего такого не происходит, ты живешь вместе с ними, каждый из членов семьи раскрывается. Очень хорошо передаются их душевные переживания. И ты наблюдаешь за тем, как они спускают свое богатство.
А какие красивые описания садов приводит автор, не говорю в целом о прекрасном слоге.

А вот 2 том уже принимает совсем другой оборот, при таких огромных расходах, где доходы выглядят совсем скудными, долго конечно не протянешь.
Но автор был очень жесток, а может это второй писатель добавил такого триллера в сюжет. Я просто потеряла счет тому, сколько людей в этом романе умерли. В основном от болезней и самоубийств. Было тяжко конечно.

Была бы моя воля, я описала каждого героя, но уже итак много пишу. Эмоций очень много было во время чтения и после конечно же. И думаю я еще долго буду вспоминать этот роман, который действительно запоминающийся. Который замечательный не только своей разносторонностью и очень много говорит о жизни в Китае, но и своими психологическими, философскими моментами, аллегориями. И главное сюжет сам увлекательный, что я до самого конца не могла оторваться.

Для меня Китай как голографическая картинка: состоит из множества слоев, как ни повернешь – увидишь что-то другое. Но в самой глубине лежит слой древнейший, базовый, который красными пагодами, золотыми дворцами и многоярусными прудами проступает через все, что впоследствии было нанесено временем. «Сон в красном тереме» открыл для меня дверь в ту самую Поднебесную, о которой я знаю так мало.

Цао Сюэциню удалось писать про себя и про свой собственный опыт, но при этом максимально устранившись из текста. Как Шахерезада, он зримо присутствует, отмечая важность или неважных отдельных эпизодов, проверяя читателя на вовлеченность и иногда даже вступая в ним в диалог, но только в качестве проводника, мягко ведя рассказ в нужном направлении, не давая личных оценок. Настроение во второй половине романа, написанной в продолжение, сильно меняется, но история остается цельной и завершенной.

Мир «Сна в красном тереме» реальный и магический одновременно. Реальность описана максимально подробно – настоящая энциклопедия. Как одевались, как заваривали чай, какие подарки дарили, как накрывали на стол, как умирали, как любовались луной, как красились, как писали стихи, как украшали дом – приведены все детали, каждая мелочь имеет значение, упомянуты многочисленные особенности иерархических отношений и церемониальных обычаев. И в канву этой буквально воспроизведенной реальности вплетены магические нити – пророчества, вещие сны, сказочные феи, волшебная яшма. Сам автор говорит в начале о том, что основная идея повествования лежит во «снах» и «грезах», которые призваны навести читателя на глубокие размышления о смысле жизни. Два мира – и опять реальность и вымысел. И добавим ко всему этому стихи. А вдруг именно они в романе самое главное? Единение в слове природы и человека – может быть, благодаря особому поэтическому мировоззрению Поднебесная стала великой империей?

Я все думала, почему роман считается великим. Количество поднимаемых тем огромно: любовный треугольник, предназначение и судьба, быт и нравы, отношения в семье – не перечислить. Мой друг-китаец сказал, что роман непередаваемой красоты, но мне кажется, что я, иностранка, читающая в переводе, упускаю целые культурные и символические пласты. Наверно, просто этот роман – китайское «наше все», описывающее все тайны китайской души.

"Амитаба!!!" Я прочитала этот кирпич. Она мне и нравилась и не нравилась, и раздражала и умиляла, я ее бросала и возвращалась. После прочтения же я ее просто полюбила, я буду скучать по ее размеренной реке жизни, по ее милым наивным героям, по красивым садам и сиреневым горам. Насыщенный национальный колорит описания врастает в мозг необычными для нас картинками.

Могу отнести это произведение к семейным сагам. Книга про любовь. Книга про богатую знатную династию Цзя, про их процветание и упадок. В общем-то сюжет банальный: любовь, борьба за власть, борьба за деньги на фоне легенды. Книга начинается и заканчивается описанием легенды, связанной с путешествием яшмы в смертный мир людей. История то ли вымышленная, то ли списанная с личного опыта, здесь точного ответа нет.
Любовь приходит через случайно сказанное слово, через улыбку, через какой- то поступок, через какой-то подарок. И вот эти небольшие вещи создают Великую Любовь и Великое Взаимное Притяжение. И вот этим мелким моментам и шажкам посвящена первая треть книги. Первая улыбка Баоюя, первый подарок Дайюй. К концу первой трети книги становятся понятно, что эти двое, совсем молодых по-нашим меркам людей, любят друг друга. Их отношения напомнили мне историю Ромео и Джульеты, с той лишь разницей, что Дайюй здесь погибает, а Баоюй остается с молодой женой. Жалко очень, но как жизненно!
Раздражает что проявлению любой важной мелочи в отношении посвящается не одна глава, привлекаются еще дополнительные, не связанные с основным, сюжеты. Имена сыплются градом, снежным вихрем. Сквозь эту мглу приходится с усилием выискивать те нужные персонажи ради которых написана эта книга. Но в итоге вырисовывается полная картина жизни китайской аристократии в 18 веке. Четко в голове прорисовываются стили общения, утварь, манера движения, образ жизни.

А как много у меня мыслей про жизнь возникало в процессе чтения, но только я сделаю отметку в голове, в книге наползает следующий сюжет и новая мысль затирает старую. А если их записывать, то чтение длилось бы вечность. Но я все же выписала себе особенное. Книгу воспринимаю на уровне подсознание, через цвета: розовый, белый, серый.

Не зря величают сей шедевр одним из четырех великих произведений Китая, за всю его историю. Стоит ли писать отзыв или же рецензию своим жалким почерком на книгу, если был создан университет по ее изучению? Кто боится подступиться к прочтению, отбросьте все сомнения! Сюжет, слог, шутки, характеры и нравы, да и бытовые перипетии все поглотится разом. Я взахлеб прочла и готова это сделать в ближайшем будущем снова, уже зная о своих любимых местах в романе. Это жемчужина, божественные одежды, не имеющие швов, это апогей моей личной душевной библиотеки. Я смеялась и плакала, грустила и злилась с героями, что послужило неимоверной привязанности и своего рода породило попаданство в сюжет. Коутоу автору.

– Не будем об этом говорить! – сказал Цзя Шэ. – Давайте лучше выпьем!

Роман маштабен не только своим объемом, но и количеством персонажей, в которых легко запутаться, даже имей они более привычные для нас имена. А если имена отличаются друг от друга только одной буквой или знаком, бывают детские и взрослые, часто меняются, если кому-то не понравится значение одного или нескольких иероглифов, составляющих имя…

– Нечего с ним церемониться! – закричал Цзя Лянь. – Он мужчина и должен знать свое место. Зачем было лезть туда, где находятся женщины?!

Повседневная жизнь показывается практически во всех подробностях, все двадцать четыре часа в сутки: когда кто встал, просыпался ли ночью, кто из служанок подходил и как успокаивал, какую одежду надел и почему, куда ушел, кого встретил по дороге, с кем поругался, кому позавидовал, чем полюбовался, что произошло во дворце, что ел, на чье приглашение не ответил, что читал и что думал по этому поводу, когда лег спать.

Прежде всего женщина должна быть честной и скромной, а уже потом искусной в рукоделии. Стихами же ей вообще лучше не заниматься!

Обилие стихов. Они или ничего не скажут читателю, как Баоюю в самом начале книге, или же скажут, но при условии, что читатель – грамотный китаец, знакомый с классической литературной традицией. Ведь каждое стихотворение можно интерпретировать на сотни ладов, и ни на гран не приблизиться к его пониманию, так и не пробившись сквозь многозначие сочетаний иероглифов, символику и отсылки на произведения древности.

Цзя Лянь едва поспевал за ним, крича:
– Все прячьтесь! Монах идет! Потом будете плакать!

Действие сосредоточено в основном во дворцах Жунго и Нинго, в Саду Роскошных Зрелищ, выход во внешний мир главным героям разрешен только в сопровождении взрослых: можно попасть под лошадь или в руки торговцев живым товаром. Дни за днями проходят, заполненные обязательным посещением родных, редким посещением школы, лихорадочным учением перед возвращением отца, собраниями литературного общества, на котором, среди прочих заданий, может быть и такое: «пусть проигравший произнесет какое-нибудь древнее выражение… затем строку из древних стихов, название кости домино, название какого-нибудь мотива и еще изречение из календаря, причем все вместе должно составить фразу. После того как вино будет выпито, следует назвать какой-нибудь плод или блюдо, омоним вещи, употребляемой в обиходе». Традиционные и семейные праздники и трагедии, непростые взаимоотношения.

– Ах, барышня! Если вы выйдете замуж, вам придется всю жизнь следовать за мужем и выполнять свой супружеский долг, где уж тут предаваться самоусовершенствованию? Ведь этому надо посвятить всю жизнь.

Играми заполняется досуг. Загадываются загадки, сочиняются стихотворения, отдаются застольные приказы («называю четыре слова: скорбь, печаль, радость, веселье. Надо сочинить на эти слова стихи и дать им толкование, но только применительно к женщинам! Кто сочинит стихи, пьет кубок вина, исполняет новую песню, снова пьет, а затем, выбрав любую вещь в этой комнате, читает написанные о ней древние стихи либо приводит цитату из «Четверокнижия» или «Пятикнижия», после чего снова пьет»). Играют в кости, домино, в котором кости имеют свой цвет и свое значение. Так, шестерка называется небом, потому что кость синяя, а «пять-шесть» обозначает сливу, потому что кости на точке темно-красного цвета. В «бой на травинках», шашки, шахматы, «передачу ветки сливы» на тему «весенняя радость, играющая на кончиках бровей».

Смят персика цветок, растерзан, —
И красной стала вся земля.
Гора нефритовая пала,
Восстать ей вновь не суждено!

Служанку, заподозренную в недостойном поведении, связывают на ночь, чтобы она от унижения не наложила на себя руки. Преданная служанка убивает себя после смерти своей госпожи, и это похвально. Женщина, невестка которой убила себя вслед за своей госпожой, превозносит ее: «Какой решительной оказалась моя невестка! Вот это удача! И прославилась, и похоронят с почестями!» А вот как о нерешительности другой служанки последовать за своей госпожой пишет автор: «Поистине она была слабовольной и предпочитала страдания смерти».

– Скотина! – обрушился отец на Баоюя. – Можно подумать, что ты изучил творения всех древних мудрецов! Знаешь наизусть древние стихи и бахвалишься перед уважаемыми господами! Да как ты смеешь!

Неторопливое камерное повествование, где особо никто никуда не торопится, жизнь идет своим чередом, со своими радостями, огорчениями, сварами, склоками и болезнями, завистью, легкой примесью потустороннего. История, хорошо подходящая для неторопливого и вдумчивого знакомства с малознакомой традицией и культурой.

Опустевший, обезлюдевший сад заполняется оборотнями и мороками. Случайно наступив на какую-нибудь травинку или цветок, можно вызвать нешуточный гнев божества.

Врач сперва выслушивает шесть пульсов, рассказывает о том, что тревожит больного, и только потом выслушивает остальных. А пациент может бегло просмотреть рецепт и принять или же отменить рецепт, мотивируя это тем, что травы, прописанные врачом, не подходят для женщин, они слишком крепки даже для мужчин.

Баоюй грустит о том, что не смог из-за болезни полюбовался цветеньем абрикосового дерева.

Не вовремя зацветшая яблонька становится причиной горячего спора: доброе или плохое предзнаменование, естественное или же нет. И, конечно же, впечатления от ее столь необычного цветения обязательно облекаются в стихи.

Как и предыдущий рецензент, я узнал о книге из антологии Х. Л. Борхеса "Книга сновидений". Чтение заняло три месяца, сначала потому что плохо пошло повествование с ворохом экзотических имен и реалий. Затем - потому что чтение этого произведения приносило в душу покой. Затем - потому что наслаждался каждой строчкой, сумев раскрыть гениальность замысла трех авторов этого произведения: собственно Цао Сюэциня, а также Чэн Вэйюаня и Гао Э, которые написали последние 40 глав.
Человеку непривычному к китайской прозе этот роман может показаться чрезвычайно скучным. Да, это так! Сам Сюэцинь иронично пишет о своей книге следующее: