Отзывы о книге 红楼梦

Когда у мировых лидеров (монархов или президентов) рождаются наследники, знаете что делают китайские правители? Дарят младенцам, а точнее их ничего не подозревающим родителям подарочные издания этой книги. Такой вот заход издалека. Национальное достояние. Все равно как если французы подарили бы книгу в трех томах про сыр, вино и любовь, итальянцы про оперу, пасту и моду, россияне про водку, медведей и спецслужбы, англичане про монархию, виски и дождь, немцы про сосиски, порядок в полисадниках и добротное машиностроение.

Пожалуй, добавлю - три увесистых тома в стихах по большей части. Кроме того, несвязно между собой. Стих про то, стих про это. А потом - о-о!, сыр хорош к вину, мода в опере, медведи под надзором, виски в дождь, а сосиски в дорогу. Все это прекрасно, но только представьте: тысячи и тысячи страниц.

Была я как-то в китайском дворце-городе. Целый день бродила по павильонам-пагодам. От одного к другому мощенные дорожки, запруды, а через них горбатые мостики. В запрудах золотые рыбки с жадными ртами и толстыми боками бурлят воду. Ветвистые деревья. Каменные драконы с нефритовыми глазами. Беседки. Иногда идешь-идешь и тупик - стена с лепниной. Обойдешь, а за ней еще квартал павильонов, дорожек, водопадов, искореженных деревьев. А за кварталом еще квартал. Дальше еще. Зачем так много? Теперь поняла. Это для всей родни. Для бесконечных сестер и братьев. Для тетушек. Для армии обслуживающего персонала. Для услады глаз. Для уединения. Что бы не опошлять бытие словами. Рифмой что бы изъясняться.

Бабушки балуют внуков, любовь не бывает лишней. Девочек холят, их сила в красоте, хитрости и практичности. Отцы третируют сыновей, что бы оправдаться непонятно перед кем. Старые няни устраивают дедовщину молодой прислуге. Выросшие девочки берут хозяйство в свои руки и их не проведешь. Выросшие мальчики прожигают жизнь. Все пьют настойку из женьшеня и других экзотических растений. Это когда заболевают. В обычной же жизни - чай, вино и молоко. Периодически друг друга все подкупают. То за молчание, то за должность. Мало того, что подкупают - продают сами себя или покупают кого-нибудь себе. Есть родственники богатые, есть бедные. Знай свое место среди них! Все знают свое от самого рождения. Если без денег и звания - значит страсть без стихов - чистая физиология. Со стихами - возвышенная любовь - в силу положения, оно обязывает, зря что ли изучали Дао и искусство? Рифма имеет значение. Скорбь тут осенняя, волнения весенние. Рыдания вечерние, стоны утренние.

Что к чему непонятно. Жизнь как жизнь. Только во дворце с миллионом условностей в странном режиме, в шелковых одеждах и украшениях из камней и посреди толпы народа с разной степенью важности. Но кто сказал, что должно быть понятно? Главное - гулять, гулять по бескрайнему саду с павильонами, беседками и запрудами. Любоваться сегодняшним цветом неба, улавливать настроение листвы на деревьях и ряби на воде и описывать это все немногословной рифмой.

Что же такое Китай? О чем смогут узнать наследники мировых лидеров и мы с вами, прочитав эту культовую вещь? Много народу. Не перечесть, имена похожие. Субординация на генетическом уровне. Шелк и яшма. Терема, терема... Палаты безрассудных влечений.

«Снился мне сад...»

В дни юности младой всем сердцем полюбила китайскую поэзию. Началось это с книги Золотые яблоки Гесперид и Ду Фу, о чём отдельная история (которую никак не соберусь написать), но не об этом сейчас речь. Поэзию Китая — а в дальнейшем Вьетнама, Кореи, Японии — продолжала читать-восхищаться, а вот проза мне никак не давалась, невзирая на неоднократные попытки. И дело даже не в именах, — и вот тут уместно будет с несколько садистским удовольствием процитировать нынешний первоисточник:

В зале присутствовали Цзя Шэ, Цзя Чжэн, Цзя Лянь, Цзя Чжэнь, Цзя Жун, Цзя Цян, Цзя Чжи и Цзя Лань. Не было только Баоюя, он не пришёл, сославшись на болезнь, и оставался всё время в комнатах матушки Цзя, и ещё Цзя Хуаня, вообще не любившего появляться на людях…

:) а в каком-то роковом несходняке психологии. То есть совершенно невозможно было понять, что движет этими людьми (людьми?), вот это вот всякое «госпожа никогда не простит мне, что я не захотела стать наложницей её мужа»; почему они поступают так, а не этак, какова будет их реакция на те или иные слова и события… Почему, ну почему они такие разные?!.. (Не они и мы, а стихи и проза Поднебесной.) Загадка по-прежнему остаётся без ответа, но «Сон в красном тереме» прочитан, спасибо ДП, это было страшновато, непонятно, любопытно, мучительно и просто здорово!

Один отдельно взятый маленький Китай, состоящий из дворцов Жунго и Нинго и примыкающего к ним сада Роскошных Зрелищ, напоминает улей/муравейник: по сложности устройства, регламентированности масштабных церемоний, иерархической структуре, где во главе матка (она же матушка Цзя), а количество рабочих особей (слуг) во много раз превышает число весёлых или поэтически настроенных трутней. «Терем-теремище, персонажей тыщи», — делюсь с друзьями. Друзья сочувствуют, но у них свои тыщи персонажей: они тоже читают китайские средневековые романы, только другие. На самом деле «Сон в красном тереме», по подсчётам специалистов-красноведов, включает в себя почти пять сотен персонажей, из которых около четырёх десятков — главные. И, слава вышним, количество прочитанного помаленьку переходит в качество понимания, кто все эти люди и что, собственно говоря, происходит :) появляются свои любимцы или объекты пристального и не всегда доброжелательного внимания.

Дальше...

Уже упомянутая матушка Цзя — та ещё затейница. При своих восьмидесяти она не чурается доброй выпивки, разнообразных игр и развлечений, пристрастна к близким и этим последним очень человечна и наиболее близка нам. Порою она словно спохватывается, что ведёт себя не больно-то по-китайски :)

Матушка Цзя слушала и тяжело вздыхала. — Ты с чем пожаловала? — спросила матушка Цзя, увидев госпожу Ю. — Как себя чувствуют Ли Вань и Фэнцзе? — Им лучше, — ответила госпожа Ю. Матушка Цзя кивнула, и у неё снова вырвался вздох. — Хватит нам разговаривать о постороннем. Подумаем лучше, как пятнадцатого числа будем любоваться луной.

Её невестки тяжело больны, но это «постороннее», а вот любование луной — действительно важное и нужное дело, ну да. Но в то же время, замечу, что в других эпизодах романа всякое «любовался цветами и ивами» почему-то является негативной характеристикой, вместе с «пьянствовал», «бездельничал» и т.п. Непостижимые китайцы. Фэнцзе, она же Ван Сифэн, холодная колючка и та ещё лиса (если бы действие происходило в Японии, я со страницы на страницу ждала бы, что она в кицунэ превратится, то есть ею окажется), домашний экономист и кадровик, сурово применяющая НОТ — мастер многоступенчатой интриги. Жалоба в суд, подкуп, втягивание третьих лиц, скандал, управляемая истерика — всё идёт в дело. В результате замороченные ею жертвы ещё и восклицают: «Какая же вы добрая! И мудрая!» facepalm Один из самых интересных образов, созданных автором. Сяо Пань (грубиян, неуч, а впоследствии и преступник) и старуха Лю показались мне вполне шекспировскими комическими персонажами. А вот Цзя Чжэн, номинально глава дома, огорчителен: то и дело костерит сына (а сам доволен его успехами). Это тоже, видимо, традиция такая, хотя фрагменты всё равно неприятные. В чиновничье-разъездной жизни Цзя Чжэну выпадает немало огорчений и злоключений. Но поскольку он аристократ, с него и спрос строже. И всё-таки странно ведут себя все эти превозносящие мудрость, спокойствие, утончённость и хорошее воспитание :( Такое иногда выкомаривают… Я порою не понимала, где заканчиваются национальные традиции и начинаются собственная злонамеренность, дурной нрав, жестокость, грубость, снобизм…

Движимая любопытством, Дайюй, неслышно ступая, пошла к тому месту, откуда доносился плач, и увидела большеглазую девочку с густыми бровями. Это была служанка. Дайюй подумала, что её хотят выдать замуж насильно, и она пришла сюда выплакаться. «Но какие чувства могут быть у этой глупышки! — Дайюй даже стало смешно. — Ведь это простая служанка для чёрной работы. Видимо, кто-то из старших служанок ей дал нагоняй…»

Линь Дайюй, она же бедная сиротка, болезненное создание и возвышенная сочинительница стихов и надписей, достала по полной. Эта слезоточка всем настроение портит, а её терпят. Нельзя обижать сиротинушку, однако. Даже странно, что эта бледная немочь, эта злая девочка представляется наречённой Баоюя, самого очаровательного персонажа «Сна в красном тереме» (но о Баоюе позже, томительно приберегаю его «на сладкое»). С другой стороны, Дайюй действительно самая талантливая поэтесса из числа «золотой молодёжи» дворца и сада. Очень тронули сцена, в которой она учит Сянлин стихосложению, а также эпизод с чтением книг в саду и после него, когда Дайюй слышит репетицию девочек-актрис и задумывается о содержании пьесы, а не об игре актёров, на которую обычно и обращают внимание. И тут (бросив в сторону молчаливо ждущего Баоюя умоляющий взгляд) уместно переключиться на литературную составляющую романа. Цао Сюэцинь поразил моё воображение. На страницах «Красного терема» — множество прекрасных стихов, причём написанных от имени разных персонажей. В них виртуозно сохраняется баланс между литературными традициями:

Я слышал, ещё предки говорили: «Для описания того или иного места лучше брать старые изречения, чем сочинять новые; в резьбе — подражать старинным узорам, а не придумывать новые»

— и особенностями каждого из их «авторов», причём в отдельных случаях можно увидеть, как растёт мастерство персонажа или как на его творчество повлияли жизненные перипетии. Потрясающе. А кроме того, в книге множество литературных игр, куда там нашим ДП-астрологам :)) такие задания я ни в жизнь не выполнила бы! Дворцовая молодёжь и вовсе организует поэтический клуб «Бегония», где они не только в сочинительстве упражняются, но и фактически в буриме играют. Я уж не говорю про стихотворное домино, цветочное лото и… да, и застольный приказ :) Практически две трети романа похожи на большую роспись по шёлку: бледные цвета, изящные линии, где-нибудь в стороне от рисунка ветви сосны или цветов сливы — цепочка иероглифов. Хочется читать не торопясь и немного завидуя обитателям сада Роскошных Зрелищ… кстати, названия — отдельная тема, читавшие согласятся; лично мои кумиры: дворец Больших Стилистов, монастырь Чистейшей Пустоты, зал Счастливой Тени, брод Заблуждений :) Позже интонация повествования ощутимо меняется, словно на лаковую миниатюру накатываются грозовые тучи. События выплёскиваются за стены сада, в куда более суровый мужской мир. Сильнее становится и мистическая составляющая, а прежде виртуозные сюжетные линии, схожие с чётками из бусин-эпизодов, необъяснимо обрываются (например, так и осталась неизвестной судьба монахини Мяоюй, очень интересного и неоднозначного персонажа)… Недоумевала до тех пор, пока не узнала, что последняя треть романа написана вообще другими людьми >_< Но вернёмся к Баоюю, избраннику Цао Сюэциня и читателей (читательниц) «Красного терема». С самого рождения отмеченный необычайным, он вырос в малиннике (да-да, я помню про улей/муравейник, но одно другого не исключает) — в дворцовых покоях, среди прекрасных пейзажей волшебного сада, окружённый прелестными и покорными (по большей части) женщинами и юными девушками. Он весёлый, безалаберный, нежный. Он самозабвенный лентяй и божественный поэт. Судьба не всегда милостива к нему, и в середине романа его ждёт умопомрачение — мелодраматичное, но достоверное (как определил лекарь, «в результате сильной боли»). Баоюй наиболее из всех персонажей связан с мистическим: недаром ещё в двенадцать лет его ждёт путешествие по воображаемому (?) с феей Цзинхуань. Во всяком случае, изображения и стихи, которые видит там Баоюй — где-то за гранью. Возвращение героя на этот потусторонний уровень происходит ближе к финалу. Интересна тема двойника, несколько раз набегающая на страницы, как случайная волна. Есть, оказывается, два Баоюя: Цзя и Чжэнь, похожие, как родные братья. К чему бы это? «Цзя» значит «ложный», не случайно автор дважды заостряет на этом внимание. «Чжэнь» — двойник Баоюя — наоборот, «истинный». При этом он предельно земной, обыденный, скучный, «официальный», в отличие от главного героя романа. Это и есть истина? Такими Чжэнями мы должны стать, покинув поэтический мир юности? Как всё это грустно. Баоюй напомнил мне Ганнеле, героиню Гауптмана, тоже проходящую по грани между мирами реальным и фантастическим, загробным. А ещё вспомнился персонаж давней пьесы Розова «Гнездо глухаря»:

...самые счастливые — камни! Я бы хотел быть камнем. Существовать миллионы лет, всё видеть и ни на что не реагировать.

Мальчик-яшма, ты стал камнем «в результате сильной боли». Или небожителем. Шшшшш, пусть у тебя ничего не болит — ни душа, ни сердце. Спи. Баю-бай, Баоюй. Я буду вспоминать тебя. Как много ещё хочется сказать. Но всё, пора закончить этот свиток.

Прибавлять строки к уже написанному всё равно что приделывать змее ноги.

Перелистнув последнюю страницу этой огромной истории мне хочется: во-первых, бегать и советовать эту книгу каждому встречному (но существует вероятность, что человек испугается объема и запустит в меня этим кирпичом) и во-вторых, начинать читать книгу заново: потому что всю гениальность данного произведения не постичь за одно прочтение. Для себя я сделала мысленную пометку, что китайская литература — это всё-таки моё и я могу с чистой совестью погружаться в те десятки историй, которые заполонили наш книжный рынок. Краткая история данного романа такова: некий Цао Сюэцинь задумывает написать огромную по масштабу историю одной семьи. Если верить некоторым исследователям, то за основу писатель берет именно историю своей семьи, но к ней он приплетает большое количество поэтических вставок и различных сказочных (или в жанре магического реализма) историй. К сожалению, автор не успевает завершить свою работу – полностью окончены 80 глав из 120 задуманных. Но позднее издатель Гао Э заканчивает это колоссальное произведение используя многочисленные заметки автора и руководствуясь подсказкой, которую приводит тот в главе про сон Бао Юя. Роман огромен, но читается очень легко и стиль изложения максимально соответствует современному. Что мне очень понравилось, это уловка автора по отношению к окончанию глав (данный прием часто можно встретить и в современных романах): он всегда заканчивает главу на чём-то весьма интересном. Таким образом какой бы скучной не была история перед этим – но яркий момент и обещание чего-то увлекательного заставляют читателя двигаться всё дальше и дальше. Фактически – это история одной семьи: очень большой и могущественной. Но поскольку в ней большинство хотело развлекаться и жить в свое удовольствие, то постепенно весь род терял богатство и влияние. Конечно, некоторые представители просто стали жертвами беспощадной судьбы, но в целом -ничего удивительного в подобном финале нет. Когда в начале романа я столкнулась с перечислением всего рода Цзя – я поняла, что тут нужно записывать. Иначе просто беда! Лучше всего - это пользоваться генеалогическим древом семьи Цзя ( в интернете есть несколько вариантов, но они не совсем полные) и желательно записывать имена второстепенных героев. Не думайте, что если вы встретили в первой главе маленькую девочку, которую похитили неизвестные, то вы больше ее никогда не встретите. В этом романе так не работает: вы будете встречать многих героев не раз и не два. У читателя пройдут главы, у персонажей года, но вы непременно встретитесь снова. Мне очень помогали ориентироваться мои заметки – у меня полнейшая беда с китайскими именами. А так я находила имя, выписанное раннее, и несколько слов о персонаже: кто такой, что делал и т.д. Больше всего эта книга мне напоминала некий бразильский сериал: страсти кипят, деньги тратятся, любовь-ревность-предательство. Огромное количество героев, где каждый как-то связан с другими. Один персонаж сделал какую-то мелкую глупость, а это потом аукнулось через время (а возможно и другому человеку). Немного необычным для меня был магический реализм: вещие сны, общение с богиней, и пр. Но в итоге невозможно не оценить ту красоту и образность таких сюжетов – так что в целом никаких претензий к истории у меня нет.

Было бы чрезвычайно самонадеянным с моей стороны написать, что мне удалось полностью понять заложенные в данном произведении смыслы. Но то, что мне открылось, оказалось достаточным для немедленного повторного прочтения. Честно говоря, главным побудительным мотивом для более глубокого изучения книги явилась судьба главного героя Бао-юя. Во время первого прочтения очень объёмного романа я не совсем внимательно относился к разнообразным его трансформациям. Так скажем, воспринимал его легковесным увальнем, инфантильным, не способным стать кем-то значительным. Был не прав. Узнав о его судьбе в конце первого чтения, понял, что надо проследить за развитием этого персонажа более внимательно.

Да. Моя интуиция не подсказала мне, что ожидает ГГ в конце произведения. Когда читаешь достаточно большой объём китайского классического романа восемнадцатого века, тебя убаюкивает неспешное повествование, огромное количество разнообразных персонажей (около 500), у всех у них обычные для жителей Поднебесной имена, но не совсем различимые для меня. Для примера. Линь Дайюй, Сюэ Баочай, Цзя Юаньчунь, Цзя Таньчунь, Ши Сянъюнь, Цзя Инчунь… Ну, понятно, как мне кажется. Тут интернет в помощь, чтобы не мучиться от забывчивости. Основной список действующих лиц вполне запоминается, но часто забываются персонажи, появляющиеся спустя 500-800 страниц…

Очень много описаний быта двух ветвей семейства Цзя. И это практически о трёх поколениях этих семей!.. С одной стороны, чрезвычайно подробное описание особенностей жизни во дворцах этих семейств. С других сторон, книга насыщена мистической составляющей. Неожиданные появления мифических персонажей. Сны героев произведения, отличающиеся погружением как в прошлое, так и в то, что я бы назвал предсказаниями и толкованиями каких-то глубинных процессов, не всегда понятные, но от того не менее завораживающие и фантастические. Отдельно заслуживает внимания поэтическая сторона текста. И Бао-юй и многие персонажи, включая служанок, обладают поэтическим даром. Формируется даже кружок поэзии в семье Цзя. Интересные и своеобразные стихи занимают значительный объём книги. И конечно, после первого прочтения обратился к многочисленным трактовкам и объяснениям этого классического текста, что также побудило меня более внимательно вчитываться в происходящее на страницах произведения. Сюжет, казалось бы, развивается достаточно линейно, но очень многое требует либо подсказок, либо углублённого изучения. Лично мне так показалось.

На протяжении многих лет этот роман переиздается, дополняется новыми главами, пишутся книги продолжения, о нем спорят, пытаются проникнуть во все те тайны , что скрыты за образами, аллегориями, по его описанию строятся дворцы, сады развлечений, снимаются фильмы, создаются словари на основе языка романа, создан даже институт "Сон в Красном тереме" при Академии наук Китая, где роман изучается , и даже создана дисциплина "красноведение"- что же после этого могу сказать я ,читатель, причитавший этот труд китайского писателя Цао Сюэциня не на китайском языке , а в переводе? В китайском языке "Сон в красном тереме" представлен одним миллионом триста тысячами иероглифами и каждый можно трактовать по разному, и вот он здесь в переводе на русский- и только о нем я могу судить. Увы. Грандиозное эпическое полотно , просто громадный социальный роман, семейная сага просто с огромным количеством персонажей , их в книге не то 500 , не то 600 и около 50 из них главные- сразу скажу- читать роман было интересно и трудно, да и сам объем его немаленький. Чтобы запомнить всех персонажей и кто кому приходится, а ведь роман о двух ветвях одной семьи Цзя, пришлось рисовать генеалогическое древо по мере введения персонажей, а вводились они просто молниеносно на протяжении и первых глав и один мой день был посвящен именно знакомству с ними .Дальше дело пошло быстрее. Среди персонажей книги представлены все категории - это и девушка , дочь одного персонажа теперь главная наложница императора, и чиновники,и многочисленные слуги, есть в романе и монахи и торговцы и обедневшие члены ,дальние родственники семьи и конечно аристократия, к которой принадлежит этот род. На протяжении всей книги показан постепенный упадок этого семейства. Сюжет романа простой, в нет каких то событий авантюрных или развлекательных. Автор просто скрупулезно рассматривал чуть не каждый день, каждый жест, каждое высказывание персонажей. В романе все происходит медленно и постепенно. Мне , не знакомой с китайскими церемониями, китайским бытом было любопытно прочитать практически энциклопедию об этом. Основное внимание автор уделяет женщинам , красавицам романа, действие романа происходит практически всегда на женкой половине дворца. И не зря главный герой Цзя Баоюй видит во сне все что произойдет именно с ними, женщинами- им уделено много внимания. Есть в романе и любовь и роман был даже запрещен за неблагопристойность. Но куда там до неблагопристойности в нашем понимании, все события в романе подчинены ритуалам , просто каждое самое незначительное, вплоть до принятия пищи, или отхода ко сну. А уж такие события как похороны, встреча с сестрой , теперь уже принадлежащей царскому дому или пиры, или закладка нового сада просто поражают своей передачей ритуалов , всей этой торжественностью, такое впечатление, что все это происходит на сцене, все работает на публику, но именно это и интересно, так как описано все все до мелочей. Автор был разносторонним человеком и в романе просто огромное количество стихотворного творчества, причем все стихи разные , какие то понятны, так как они более приближены к восприятию, некоторые постоянно отсылают к древности или сравнивают что-то. Мне русскоязычному читателю это было трудно и непонятно. Если этим занимаются ученые , то как я могла все понять. Но принять это было интересно, познавательно и порой конечно удивительно даже. И читала где-то , что ни в коем случает нельзя пропускать эти стихи, они напрямую связаны с сюжетом, раскрывают и дополняют его. Рада, что я наконец познакомилась с этим романом, и хоть как то прикоснулась к творчеству автора и китайской литературы. Порой читать было просто, и хотелось узнать что-же дальше, хоть каких то событий , хотя и событий то как таковых не было, просто описание встреч в саду всех персонажей, их поэтических собраний, чаепитий, праздников, просто любования луной или цветущим деревом, то есть любыми мелочами. Правда в последних 40 главах, все стало происходить быстрее и появились события и роман завершен, так ли хотел автор его завершить,это загадка тоже. Но уж очень он трагичен. В нем много самоубийств, ухода из жизни по болезни или старости, как то все беспросветно и грустно. Роман надо читать долго, вдумчиво , правда понять все что хотел сказать автор китайским читателям, вряд ли получится в той мере, как хотелось бы, просто в силу того, что все это очень очень далеко от понимая простого читателя, совсем не знакомого с символизмом,какими то событиями, фольклором, легендами . Но все же сам роман, таким как его преподнесли переводчики интересен и стихи там многие просто великолепны… хоть и не все понятны.

Если подростку лень учиться и будущая карьера его нисколько не интересует, а только бы с девчонками гулять, то может оказаться, что он не оболтус, а посланец небес.

Однажды мне по посткроссингу пришла из Китая открытка с красивой книжной иллюстрацией. Многофигурной, которую можно подробно разглядывать, разгадывать, кто они все. Подпись — «Сон в красном тереме». Выяснила, что это один из классических китайских романов, объемом с «Войну и мир», что он был необыкновенно популярен во все эпохи, включая культурную революцию, что существует специальная научная дисциплина по его изучению, как у нас пушкиноведение.

А потом пришла открытка с марками, на которых тоже были иллюстрации из этого романа, необыкновенно тонкие, изящные. Целый мир в миниатюре. Китайские марки вообще классные. И наконец, марка с портретом Цао Сюэцина — автора «Сна». В общем, это был знак, что пятитысячелетняя культура Китая ждет меня! Персональное приглашение. Китайская литература для меня — слепое пятно, ничего не читала, ни классику, ни современность. И я отважилась начать с этого романа, не убоявшись 900-страничного кирпича.

Конечно, были опасения. Вот три основных.

Будет ли мне вообще интересно читать прозу 18-го века? У нас в это время писали Тредиаковский, Ломоносов и Державин, не самые мои любимые авторы.

Интерес появился не с первых страниц — сначала утомляли подробности, казавшиеся ненужными, и неспешный темп, а еще озадачил краткий пересказ сюжета, размещенный в самом начале.

Но незаметно именно мерное течение жизни в богатом доме с огромным парком, будни и праздники, обеды и ужины, семейные события, обаяние повседневности — всё это подхватывает, покачивает, словно на волнах, уже не хочется расставаться ни с героями, ни с самим этим экзотическим миром — и вдруг роман подплывает к концу. Через месяц! Как же так? Я думала, что это на всю зиму…

Вывод: семейная сага — она и в Китае семейная сага. Что о Форсайтах, что о семействе Цзя. Любовь, привязанность, обиды, интриги. Мужья и жены, отцы и дети. А в китайском варианте еще и жены с детьми живут под одной крышей с наложницами и их детьми — дополнительная пружина сюжета.

Не запутаюсь ли я в персонажах (40 главных и 500 второстепенных) и в труднозапоминаемых китайских именах? А еще у каждого героя есть детское имя и прозвище, то есть имена удваиваются, утраиваются! «Жил человек по фамилии Чжэнь, по имени Фэй, второе имя его было Шиинь…» А прозвище его было... а детское имя…

Мы тут стараемся следить, чтобы имена персонажей с одной буквы не начинались, чтобы, не дай бог, читателя не затруднить — но Цао Сюэцинь над такой ерундой не заморачивался.

Существуют таблицы персонажей, некоторые читатели составляют их сами, есть список героев в википедии, но я решила не пользоваться подпорками — было интересно, смогу ли выплыть сама, насколько вообще читатель способен самостоятельно справиться с таким перенасыщенным текстом.

И постепенно начала узнавать, кто есть кто! Хотя бы основные фигуры. На фоне всех остальных выделилось несколько человек, которые мне были интересны. А выбор там богатый, характеры колоритные — от утонченных меланхоличных барышень до хитрецов и пройдох, плетущих интриги. Разным читателям могут понравиться разные персонажи, и можно болеть за свою команду.

Пойму ли я контекст, если совсем не знакома с китайской культурой, традициями, обычаями? Благодаря роману я со всем этим и познакомилась. Эту книгу называют энциклопедией китайской жизни, и не зря. Там есть всё: еда, одежда, прически, убранство комнат, природа, цветы, растения, парковая культура, литература, музыка, театр, ритуалы, учеба и школа, лекарства и врачи, праздники и подарки, чай и вино, столица и провинция, придворная жизнь и государственный экзамен — и всё это описано вкусно и подробно.

А еще это крайне литературоцентричный роман — сплошные стихи, страницами, целые циклы! Могут идти 16 стихотворений подряд! Китайские аристократы не просто любили поэзию — литературные игры и сочинение стихов было обычным времяпровождением на пирах, приемах гостей, по любому маломальскому поводу.

«– Называю четыре слова: скорбь, печаль, радость, веселье. Надо сочинить на эти слова стихи и дать им толкование, но только применительно к женщинам! Кто сочинит стихи, пьет кубок вина, исполняет новую песню, снова пьет, а затем, выбрав любую вещь в этой комнате, читает написанные о ней древние стихи либо приводит цитату из «Четверокнижия» или «Пятикнижия», после чего снова пьет.

– Сейчас я возьму домино, буду открывать кости и объявлять очки, – продолжала Юаньян, – начну со старой госпожи и кончу бабушкой Лю. На каждую кость нужно ответить стихотворением, песней, пословицей, поговоркой. Кто ошибется, тому штрафной кубок. Итак, открываю первую кость! На левой кости две шестерки, «небо». – Над головою синий купол неба, – ответила матушка Цзя.

– Прежде чем пить, пусть проигравший произнесет какое-нибудь древнее выражение, – сказала Сянъюнь, – затем строку из древних стихов, название кости домино, название какого-нибудь мотива и еще изречение из календаря, причем все вместе должно составить фразу. После того как вино будет выпито, следует назвать какой-нибудь плод или блюдо, омоним вещи, употребляемой в обиходе. Все рассмеялись. Сянъюнь такое придумает, что и не выполнишь! Зато играть интересно!»

Молодые герои, юноша и несколько девушек, организуют общество поэтов и регулярно собираются для сочинения стихов на заданную тему. Причем китайское стихосложение сложное — должно быть определенное количество строк и слов в строке — так что уровень их образованности вызывает почтение, если не оторопь.

Любителям китайской поэзии литературная часть романа точно будет интересна. А я попутно послушала на «Арзамасе» несколько курсов — о поэзии, о китайском юморе, о фольклоре и страшных сказках и т.п. Помогло!

Сказочный зачин придает роману очарование. Богиня Нюйва чинила небо и обронила один из драгоценных камней, он ей не пригодился. И тот, кто был призван украшать собой небеса, валяется без дела. Разумный говорящий камень просит проходящих мимо монахов взять его с собой на землю, чтобы воплотиться там в человека, прожить жизнь, посмотреть мир, обрести смысл. И вот в одной семье рождается младенец с яшмой во рту… А дальше начинается роман.

Это так неожиданно близко к нашей литературе и ее излюбленной теме лишнего человека, который лишен своего предназначения, но пытается переиграть судьбу.

Есть аудиокнига — 50 + 50 ч, есть экранизация — 50 серий с субтитрами.

Это оказалось намного сложнее, чем я думала. Для начала, я и не предполагала, что в романе 500 персонажей! Ни сохранение картинки со схемой родственных связей, но заучивание (да-да, бред, понимаю) не помогли. Для себя выявила несколько персонажей, вокруг которых и крутился сюжет. Цзя Баоюнь, молодой человек, любит читать, писать стихи, Очень мягкий и чувствительный человек. Он испытывает романтические чувства к своим кузинам - Линь Дайюй и Сюэ Баочай. Линь хрупкая натура, как внешне, так и внутренне. Она как цветок на тонком стебельке, чуть не так возьмёшь и можешь сломать. Сюэ также хороша и талантлива, но, мне кажется, посильнее её в моральном плане. Если меня кто спросит, что они делали в романе, то отвечу - читали стихи. Такое чувство, будто они только и делали, что читали и играли. Не спорю, стихи прекрасные. Да, такой роман, чтобы читать нужно иметь огромную любовь к культуре Азии или делать частые перерывы. В книге реальный мир перетекает в мир грёз и обратно. И до конца не понятно, это сон или нет. Достаточно подробно описана жизнь китайцев. Даже можно сказать скрупулезно, ведь не зря история занимает 2000+ стр. Отдельно хочу обратить внимание на оформление книги, где в первом томе изображена девушка, а во втором - мужчина. Только из-за них в первую очередь можно купить книгу. Я не жалею потраченного времени на книгу, хоть это и было непросто.

Жизнь во дворце была как тугой узел, который невозможно распутать.

Рискую скатиться в многословие, сравнимое с объёмом книги, но о романе хочется сказать так много.

Неожиданное рядом - много лет пугалась объёма, а потом прочитала «Сон...» за месяц. И ведь первый том несколько раз порывалась отложить: толпа персонажей и почти ничего не происходит. Но дальше определяются главные герои и становится интереснее, а уж финальная треть, дописанная издателем Гао Э через тридцать лет, - самая динамичная, даже остросюжетная. Не последнюю роль играет и то, что за тысячу с чем-то страниц ты элементарно запоминаешь героев и сживаешься с ними. Как порядочная многомерная семейная хроника «Сон в красном тереме» описывает расцвет и упадок двух ветвей чиновничьей семьи Цзя в составе около 600 человек господ и прислуги. И, кажется, я впервые всерьёз задумывалась о том, чтобы нарисовать схему взаимоотношений героев, потому что предложение в стиле «Цзя Чжэнь велел уложить в шестнадцать больших коробов изысканные яства, редчайшие фрукты и приказал Цзя Жуну и слугам отнести их Цзя Цзину» вызывало у меня по началу панику и только один вопрос «кто все эти люди?!». Значимых для сюжета героев более 50, главных - около 20.

Интересно, что большинство из основных персонажей женщины, да и действие почти ограничено стенами дворцов, а, по сути, даже женской половиной. И это довольно неожиданно, потому что в других классических китайских романах действуют преимущественно мужчины, которые активно разъезжают по Поднебесной. «Сон...» же производит очень камерное и даже грустное впечатление: жизнь женщины ограничена четырьмя стенами. Даже гуйфэй Юаньчунь, любимица императора, чувствует себя несчастной птицей в клетке, что уж говорить про остальных девушек. Эта тема проходит через весь роман, показывая такой маленький набор доступных женских ролей (замужество, монастырь, самоубийство) и такой большой перечень невзгод (ранняя смерть мужа, неблагодарность, семейное насилие, нищета, жизнь за тридевять земель). Неслучайно главный герой Цзя Баоюй всё время рассуждает о судьбе своих сестёр и родственниц, печалится от того, что правила этикета ограничивают возможности общения, и искренне переживает за каждую несчастливую судьбу (а они такие в основной своей массе, роман очень честен - половина героев умирает). На страницах постоянно проговаривается конфуцианский идеал женщины - покорная дочь, верная жена, внимательная мать. Красота и ум не в счёт: «Чем меньше талантов у девушки, тем она добродетельней» или «Она и заболела потому, что чересчур много думает!». И хотя автор в целом как будто разделяет эти мысли и не претендует на революцию семейных отношений, вместе с тем, ощущается в словах Баоюя и авторское искреннее сочувствие незавидной женской судьбе в сонме условностей.

Галерея женских образов просто потрясающая, они в большинстве своём намного ярче мужских. Возможно, за исключением Баоюя, который в противовес конфуцианской морали не стремится стать учёным-чиновником, а радуется лишь времени, проведённому в женской компании, да в праздности. Но Баоюй вообще уникален: он рождается с яшмой во рту и, понятно, что ребёнку уготована необычная судьба. Девушки же, хотя и красивы, и умны, и талантливы, вполне обычны, но в этой обычности очень много правды. Ранимая и гордая Дайюй переживает о том, что стала приживалкой в богатой семье. Умная и рассудительная Баочай пытается помочь матери с непутёвым братом. Хитрая, властная и остроумная Фэнцзе железной рукой управляет дворцом, несмотря на то, что над ней ещё куча старших женщин, но именно ей благоволит старейшина рода бабушка Цзя. Не менее интересен и круг служанок, несмотря на то, что Дайюй как-то высокомерно заявляет «Но какие чувства могут быть у этой глупышки! Ведь это простая служанка для черной работы». Взять хотя бы Сижэнь, которая заботливо опекает Баоюя, или других служанок, которые даже уходят в монастырь или лишают себя жизни после смерти хозяек. При этом они все не идеальны: Дайюй капризна и зациклена на себе, Фэнцзе жестока, даже бабушка Цзя, которую считают положительным персонажем, способна на равнодушие и даже подлые, с моей точки зрения, поступки (свадьба Баоюя - это лютая жесть по современным меркам, но и для XVIII века это перебор).

В романе множество сюжетных линий. В центре внимания как будто безобидное и легкомысленное взросление Баоюя: он приветствует мать и бабушку по утрам, а потом день-деньской гуляет по саду, болтает со служанками, общается с сёстрами, основывает поэтическое общество, если не повезёт - ходит в школу или получает нагоняй от отца, а если улыбнётся удача - пирует и смотрит представления актёров. Но и Баоюй растёт, детские шалости сменяются интересными рассуждениями, которые мало кто понимает и одобряет. И параллельно раскручиваются порой очень драматичные сюжеты: один из рода Цзя берёт наложницу, не сказав об этом жене, другой отправляется в дальнюю провинцию на службу и оказывается жертвой мошенничества, третий пытается пристроить родственника на тёплое место, четвёртая изводит соперницу, пятая ломает голову, где взять деньги, чтобы в срок рассчитаться с кредиторами. Жизнь в дворцах Нинго и Жунго бурлит как кипящая вода в котле.

А ещё «Сон...» - это настоящий клондайк быта и нравов эпох Цин. Это вездесущее почтение к старшим и этикетные правила. Вот госпожа Ван урезонивает супруга Цзя Чжэна, который избивает сына, и апеллирует к тому, что это расстроит старшую госпожу Цзя. Вот пирующие играют в обязательный застольный приказ, ведь просто так выпивать скучно. Вот благородная наложница императора со слезами на глазах принимает поклоны от отца в силу своего статуса и жалеет, что не может проявить дочернее послушание - это она должна стать на колени перед родителями. Особенно интересно наблюдать за отношениями слуг и господ. На одного верного и честного слугу приходится три лентяя и два мошенника («Где это видано, чтобы мамки и няньки не наживались за счет господ?! Все потихоньку воруют!»). При этом их всё равно держат в доме, выгоняют за совсем уж серьёзные провинности: развратное поведение, воровство по-крупному, сговор с преступниками. Что ещё любопытнее: хотя девушек обычно продавали в служанки, то есть они становились практически рабынями, статус служанок, приставленных к старшим господам, был чрезвычайно высок. Они отдают распоряжения, командуют толпой прислуги помладше, порой ведут себя довольно вызывающе и способны даже оспаривать решения хозяев. К примеру, Юаньян, служанка старой госпожи Цзя, отказывается становиться наложницей её сына. А вот описание обеда Фангуань (девочка была актрисой в домашнем театре, но его упразднили, а её определили служанкой к Баоюю): «В это время тетка Лю принесла Фангуань в коробе чашку куриного супа с фрикадельками из крабов, жареную утку с винной подливкой, соленые гусиные лапки, четыре пирожка с начинкой из тыквы, приготовленной на сливочном масле, и большую чашку горячего ароматного риса». Девочка ещё и нос воротит. Еде в романе традиционно уделяется много внимания, причём, если к обильным трапезам или чайным церемониям с прошлогодней дождевой водой я уже привыкла, то кулинарные сравнения - это особое удовольствие: «Как невозможно определить, что за вкус у смеси масла, острого соевого соуса, сахара и уксуса, так не могла Дайюй разобраться в охвативших ее противоречивых чувствах».

С внешней стороной всё понятно - колорита в романе более чем достаточно, сюжет разматывается не быстро, но тоже в наличии, характеры и отношения раскрыты блестяще, даже второстепенные персонажи показывают себя, есть и лёгкий мистический флёр (прежде всего, это знаменитый сон Баоюя в начале романа, который предсказывает крах семьи). Но я особо хочу отметить специфический китайский менталитет со стратагеммным мышлением, которое проявляется даже в рассуждениях девушек, и довольно смелые мысли автора. Так, Цао Сюэцинь откровенно критикует практику написания восьмичленных сочинений на экзаменах («судя по стилю, они принадлежат не древним мудрецам, а их потомкам. А потомки только стремились к чинам»), прагматично говорит о том, что «загробное судилище лишь для тех, кто считает, что оно существует; мысль о нём предостерегает людей от грехов», наконец, критикует чиновников (но не императора!). Вообще, героям, несмотря на все недостатки, свойственна рассудительность. Скажем, когда чиновники приказывают выставить тело убитого грабителя на базарной площади для опознания, один из мужчин семьи Цзя говорит: «Глупее ничего не придумаешь! Кто скажет, что знает убитого? Ведь таким образом можно на себя самого навлечь подозрение!».

По сюжету как будто это не самый увлекательный из классических китайских романов, но, пожалуй, один из самых глубоких.

Начиналось это все как некая китайская Санта-Барбара. Нет, конечно, сначала небольшое мифологическое введение, а потом уже рассказ о разных людях. Слушала я книгу в аудио, поэтому была проблема с восприятием имен. Потому как уж больно разные были эти люди, и путать их совсем не стоило, можно было потерять нить повествования. Пришлось пойти на крамольную хитрость, окрестив по схожести звучания одного из героев Женьшенем, а другого Зайцем. Дело пошло лучше. Однако вскоре Женьшень исчез, а Зайцы размножились. Оказалось, их целая фамилия Цзя. Я впала в меланхолию. Казалось, эта гора никогда мне не покорится. Одного ребенка похитили, я ожидала, что роман закрутится на этом событии, и нас в конце ждет счастливая находка, обретение семьи и пр., но история этой девушки оказалась на каком-то тридесятом плане, и, хотя о ней вспомнили и в конце, но тоже в довольно оригинальном китайском стиле, когда все жители страны ищут спокойствие на небесах и стремятся заслужить благополучную загробную жизнь, а просветление души считается и вовсе величайшим даром. И вот метались мы по разным семьям и дворам, пока наконец не попали в Красный терем. Вернее, он не был теремом, и тем более красным, но был весьма обеспеченным домом, многие жители которого (совсем юные барышни) расселились по императорскому саду в различных павильонах: беседка наслаждений, павильон роз и пр. Всем этим домикам были даны их владельцами звучные поэтические названия. Все-таки красота в Китае ценилась превыше всего. Не только романтичные девочки, но и зрелые мужчины не считали для себя зазорным любоваться первым цветением или опаданием желтых листьев. Вместе с этими девочками в саду разрешили поселиться и их юному брату Баоюю, который всем играм предпочитал возню в обществе сестер. И с этого момента читать книгу стало легче. Автор редко вспоминал о мужчинах и выходил за ворота. В основном, он проводил время в женском обществе, а они не покидали сада. Поэтому мы в тонкостях узнавали их беседы, их радости и мелкие беды, их ссоры и примирения и их любимые забавы. Надо сказать, что игры молодежи, не знающей интернета, были весьма интересны, а, с учетом их образования и хорошего воспитания, довольно утончены. В основном, они прибегали к стихосложению, придумывая для него разнообразные ограничения. То нельзя употреблять некоторые слова, то, напротив, даны слова, которые необходимо использовать, то нужны конкретные рифмы, а то и вовсе, четверостишие надо складывать, повинуясь рисунку на костях домино, при том, что некоторые цифровые сочетания обозначали у них фрукты, цветы или птиц. При этом еще был суд на изобретенное четверостишие, насколько благородны использованные в нем рифмы, нет ли избитых мест или слишком простых заимствований из классики. И ладно бы так развлекалась только молодежь, но и бабушка, когда присоединилась к празднеству, тоже с удовольствием играет в рифмы, ну, и высшей точкой стало, когда очередную стихотворную игру затеяла пьяная разгульная мужская компания. Вот что значит, формирование вкусов в высшем обществе! Кроме игр молодежи, мы заглядывали и в покои людей среднего возраста, подслушивал, как они управляют хозяйством. А наука держать дом довольно сложная, хитрая и исключительно женская. Сколько давать денег женам, сколько наложницам, сколько служанкам, для всего строжайший расчет, чтобы не было никаких обид. И подарки тоже раздавать строго по рангу. Если приезжают гости, как встретить, к кому провести, кто кому должен поклониться и какими учтивыми фразами обменяться. Какие подарки принять, от каких отказаться, какие послать в ответ. Кому какие кушания подавать. Для кого приберечь дорогие яйца, а кто их недостоин. И масса прочих мелочей, из которых состояла жизнь женщины, поскольку за ворота они не выходили (и все равно умные жены повсюду имели свои глаза и уши). Ангелами они не были, в этой большой семье с немалым количеством служанок, случались разные происшествия. Некоторые девушки кончали с собой, некоторых доводили до смерти, если ревновали их к своим мужчинам. Немало их и заболевало, и умирало от не слишком понятных нам болезней: обычно от тоски, нервных припадков и огорчений, а иногда и от подхваченной простуды, которая легко переходила в чахотку. Уникальные же доктора ставили диагноз только по пульсу больного, часто имея возможность видеть лишь кисть девушки. Множество традиций прошло перед нами, много разных людей промелькнуло, добрые и злые, слабовольные и решительные, романтичные и по-сельски неотесанные. Были здесь и подлецы, и убийцы, и разбойники. Не было особой интриги, не было приключений или внезапных чудес. Было спокойная жизнь весьма обеспеченного семейства, которая затем, однако, по воле случая (и разгильдяйства потомков) сменилась куда более трудными временами, впереди даже забрезжил крах. Но и в начале книги был намек на то, что счастливые времена не вечны, и надо подготавливать себе "мягкую подушку", чтобы семье было на что существовать и тогда, когда придется подтянуть пояса. И все же, хотя в начале книги меня очень обременял ее объем, позже я к ней привыкла, втянулась в жизнь этого семейства и, честно говоря, совсем не хотела с ним расставаться.

Как за летом приходит осень, За нежной улыбкой - слезы, Перевернута последняя страница. Время.

Такие романы, как "Сон в красном тереме" Цао Сюэциня, принято называть масштабными, во-первых, благодаря объему, а во-вторых, из-за огромного количества персонажей. И на первый взгляд, так оно и есть. Роман действительно большой, в нем более тысячи страниц, на которых действуют сто с лишним перво- и второстепенных героев. Однако, у меня язык не поворачивается назвать книгу широкомасштабным полотном, она скорее напоминает классический китайский рисунок, который берет не величием замысла, а любовью к тщательно прописанным деталям. Что ж, на детали автор не поскупился.

Ван Сифэн кричит на служанку. Баочай сочиняет стихи. Нет вернее Цинвэнь девы. Песни Линь Дайюй на рассвете тихи.

Первая и основная сложность, с которой столкнется современный западный читатель "Сна в красном тереме", это имена. Если учесть, что персонажей действительно больше сотни, и все, естественно, китайцы, то задача почти непосильная. Носителю европейского языка будет очень нелегко разобраться, кто есть кто. Судите сами. Если даже вы обладаете хорошей памятью и быстро запомните, что главных героев зовут Баоюй, Баочай и Дайюй, то смириться с тем, что Баоюй - юноша, а Баочай и Дайюй - девушки, уже труднее. Отсутствие хоть какой-то гендерной разницы в именах серьезно затрудняет чтение. Еще больше процесс чтения осложняется тем, что у многих героев есть официальные имена и домашние прозвища, которые между собой никак не перекликаются. Мне потребовалось почти 500 страниц, чтобы понять, что Ван Сифэн и Фэнцзе - это одна и та же женщина. В качестве подспорья можно сделать в самом начале схему с именами и указаниями, кто кому кем приходится. Я этого не сделала, о чем впоследствии сильно пожалела. Так, я была уверена, что одна из героинь встречается с любовником, и лишь через сотню страниц поняла, что это ее муж, чье имя я благополучно забыла.

Один стих исторгает слезы, Другой стих - горестный вздох. В том саду уж завяли розы, Почернел из-за холода мох.

Вторым моментом, доводившим меня до точки кипения, была страсть героев к стихотворчеству и слезовыделению. Серьезно, стихи в романе выдаются по любому, самому пустяковому, поводу и без видимых затруднений. Герои с легкостью цитируют поэмы древних и находят аллюзии на них в строчках друг друга. В самом начале эти поэтические вкрапления были небольшими и даже мне нравились. Но после учреждения поэтического общества "Бегония" началось страшное. Одна моя подруга говорила про своего слишком разговорчивого поклонника: "Его рвет информацией". Так вот, обитателей Сада слияния ароматов рвало стихами. Они сочиняют и декламируют стихи, потому что расцвела слива, пролетел жаворонок, взошла луна, зашла луна, да и просто так. Мало этого, стихи эти проникнуты скорбью и печалью. Все тлен, жизнь боль для золотой китайской молодежи восемнадцатого века. Не дать не взять - наши эмо. Другой, не менее мрачный, аспект - самоубийства. Второе по популярности развлечение в Поднебесной после написания стихов. Нет, все понятно, пронизанное чувством долга и чести мировоззрение, боязнь позора, нежелание запятнать свое доброе имя и репутацию семьи безусловно сыграли свою роль в суицидальных наклонностях средневековых китайцев. Но в романе самоубийств так много и они настолько нелепы, что возникает ощущение, будто Цао Сюэцинь посмеивался над этим обычаем и пытался лишить его романтического ореола. Героини произведения, а именно женщины большей частью убивают себя на страницах романа, не довольствуются банальными повешением и отравлением, им подавай чего-нибудь поэкзотичней. Так, Ю Сэнцзе после того, как ее бросает жених, перерезает себе горло его мечом. А другая девушка, чье имя я уже не вспомню, услышав, что мать против ее брака с любимым мужчиной, разбивает себе голову о стену. Голову. О стену. Насмерть. Мля... Любимый мужчина, конечно, тут же самозарезается над ее хладным трупом, как же иначе.

Сад. Дворец. В женских покоях Каждый день дремотой объят. И служанки который месяц У парадных дремлют врат.

Итак, что же изобразил автор на своем донельзя подробном рисунке? Еще в начале романа он сообщает, что хочет исправить несправедливость и посвятить свое произведение девушкам и женщинам, которые редко становились героинями китайской прозы. По воле писателя мы попадаем на запретную территорию, в женские покои знатной семьи. Обитательницы дворцов Жунго и Нинго редко покидают свои золотые клетки, проводя все время в праздности и плетении интриг. Хотя на все это у них остается не так много времени, ибо жизнь знатной китаянки была жестоко регламентирована. На одни визиты к свекрови, сестрам свекрови, сестрам мужа, женам братьев мужа мог уйти почти весь день, а ритуал этот следовало выполнять каждодневно. На самом деле, существование этих женщин было ужасающе скучным и монотонным, поэтому любое событие, даже незначительное, вызывало у них эмоции на грани истерики. Цао Сюэцинь мастерски погружает нас в такое бытие, и удается это ему как раз за счет деталей. Он подробно описывает каждый день в женских покоях, как они встали, как умылись, что съели, с кем повидались, о чем поговорили, за что поругали служанок, и так далее, и тому подобное, до полного одурения. Впрочем, иногда он решает опустить некоторые мелочи, о чем ответственно предупреждает:

Но о том, как они сели в коляски и уехали, мы рассказывать не будем.

Кто из этих прекрасных дев превратит свой чертог в небесный? Кто нарушит закон и долг, на себя призвав кару неба? Кто прославит свою семью во всех семьях Поднебесной?

Конечно, "Сон в красном тереме" - настоящий литературный памятник, и уже поэтому его интересно читать. Конечно, он наполнен красивыми описаниями, а в третьем томе и сюжет начинает развиваться с головокружительной быстротой. Но закрыв роман, понимаешь, что между нами, современными жителями западного мира и девушками из средневекового Китая лежит пропасть. Слишком уж сильно они зависели от своего долга и обычаев предков, слишком уж подавляли свои чувства. Я словно побывала на выставке робототехники образца восемнадцатого века. Красиво и безжизненно.