Украденный город

В голубых линзах отражается караван человечества

Я был худой, никчемный ребенок, весом с коробок спичек, но ловкий, как обезьяна.

Тайные возлюбленные, дом рассыпается под вашими руками, как ветхий документ. По стертым цветам и листьям на арках видно, что дом был буйным. По круговороту комнат ясно, что дом был замысловатым.

Они не хотели видеть наши дома во время беззаботных прогулок. Для них наши улицы из соломы и тряпок были слишком уродливы, но мы любили их, как ребенок любит мать.

Яркие огни над зданием парламента беспомощны против глубины ночи. Дымная коричневатая темнота течет по старым кварталам. Горят костры в трущобах под мостами, трепещет ветошь. Человечий дом построен, как гнездо, в опоре линии электропередачи. Кто-то забрался в него, крепко зажмурил глаза, закрыл руками уши. Крик девушки тонет в густых зарослях, клубящихся в бесконечность. Острая звезда бежит за рикшей, умоляет о помощи.

Аромат втек вместе с другими запахами: тушеного мяса, гнилой тряпки, высохшей земли в медном котле с алоэ, свежести низины возле руин Фероза Шаха. Эти запахи ринулись за ее слабым ароматом, увлекаемые им, как рабы.

В узком окне остановилась тьма, жирная, как масло

Три змеи сдружились и свили гнездо в доме у голубей

Только повернули в проход, беременный проводами, и снова у двери с грязной табличкой. Имя в коричневой паутине, как в толстых волосах уснувшей афганки. Шерстью пыли заросли двери и лампа над входом.

По телевизору шла «Махабхарата». Интриговали боги и цари, а вся страна собралась у экранов. Улицы опустели, потому он смело обнял ее.