Украденный город

Грубый город, положи мое одиночество на крыши твоих трущоб!

Буквы проглатывают вечность.

- Ты знаешь, я скучаю по твоим мыслям, - предложение осыпалось в электронную пропасть.

...в языке хинди нет слов прощания, ведь жизнь никогда не кончается.

Ты колдунья, ведьма. Дай мне подняться по лестнице твоих волос в небо.

Беспокойный и беспощадный Дели. Не город, а острова жестокости среди великих пустот. Женщина моет детей в тазу на холоде, за ее спиной ветер рвет тряпичную трущобу. Рикши пялятся на девочек из Джи-кей с бумажными пакетами, набитыми дизайнерскими сари. Агент недвижимости показывает новобрачным виллу на Фермах Чхатарпура. На церемониальной оси, возле Индийских ворот, рабы латают асфальт. Кочует печаль между кварталами, далекими друг от друга, как созвездия.

Где бы ты ни была, моя перепелка, вернись ко мне

Дели не имел роскоши бомбейской мафии, стеснялся этого и растил, как мог, собственную марку бандитов.

Не мог сам познакомиться с женщиной в кино или в чайной? Просидел дома и получил устроенный брак

– Что ты делаешь? Какая твоя работа?

– Ты женщина, ты слишком чистая для таких разговоров.

В голубых линзах отражается караван человечества

Я был худой, никчемный ребенок, весом с коробок спичек, но ловкий, как обезьяна.

Тайные возлюбленные, дом рассыпается под вашими руками, как ветхий документ. По стертым цветам и листьям на арках видно, что дом был буйным. По круговороту комнат ясно, что дом был замысловатым.

Они не хотели видеть наши дома во время беззаботных прогулок. Для них наши улицы из соломы и тряпок были слишком уродливы, но мы любили их, как ребенок любит мать.

Яркие огни над зданием парламента беспомощны против глубины ночи. Дымная коричневатая темнота течет по старым кварталам. Горят костры в трущобах под мостами, трепещет ветошь. Человечий дом построен, как гнездо, в опоре линии электропередачи. Кто-то забрался в него, крепко зажмурил глаза, закрыл руками уши. Крик девушки тонет в густых зарослях, клубящихся в бесконечность. Острая звезда бежит за рикшей, умоляет о помощи.

Аромат втек вместе с другими запахами: тушеного мяса, гнилой тряпки, высохшей земли в медном котле с алоэ, свежести низины возле руин Фероза Шаха. Эти запахи ринулись за ее слабым ароматом, увлекаемые им, как рабы.

Живая грусть текла между слов, как высокая вода. Среди предложений росли лотосы.

В узком окне остановилась тьма, жирная, как масло

Три змеи сдружились и свили гнездо в доме у голубей

Только повернули в проход, беременный проводами, и снова у двери с грязной табличкой. Имя в коричневой паутине, как в толстых волосах уснувшей афганки. Шерстью пыли заросли двери и лампа над входом.