MALARZ ŚWIATA UŁUDY

Мне б такую память!

Читая Исигуро, меня не покидало ощущение, что автор пытался обмануть читателя.

И хотя:

1) сюжет книги разворачивается на фоне послевоенных лет, которые Япония (как и многие другие страны) переживала достаточно тяжело;
2) в романе можно почерпнуть достаточно интересные сведения о классических японских традициях (например, о ритуале знакомства молодых людей и дальнейшей помолвке при удачном стечении обстоятельств);
3) в произведении тонко и многогранно показана японская субординация между детьми и родителями, маэстро и учениками, начальником и подчиненными

... все равно я чувствовала какую-то недосказанность и фальшивое притворство автора.

Исигуро японец, но влияние западных течений, несомненно, не придает его книгам восточного блеска. С его романами, наверно, хорошо путешествовать по миру. Исигуро везде свой. Но в то же время – «ни вам, ни нам».

Больше всего в романе «Художник зыбкого мира» меня подавляла манера изложения событий. Сюжет протекает в настоящем, однако не распадается на мелкие кусочки только благодаря воспоминаниям главного героя. И тут странным образом на память приходит еще более неудавшийся роман Исигуро «Не отпускай меня», когда герои взамен активных действий предаются воспоминаниям, доставляющим удовольствие им одним, но оказываются совершенно неинтересны читателям.

А что за манера вспоминать дословно разговоры минувших лет! Причем, диалоги сопровождают добрую часть книги. Это какую память нужно иметь! И опять я чувствую, что меня обманывают.

А вот становление главного героя как художника вырисовывается достаточно интересным. Читателю удается проследить за этапами творческого пути Оно, за взлетами, падениями и, в конце концов, принятием времени настоящего.

Ох уж эта моя любовь к книгам, где главными героями выступают люди интеллигентные и одаренные...

Японский художник на пенсии пытается выдать свою вторую дочь замуж. Но что-то идет не так, помолвка срывается и Мацуо Оно пытается найти причины в своем прошлом.

Диалоги в книге - это нечто особенное, непривычное для русского читателя. Они состоят из недомолвок, недосказанности и дают собеседнику пищу для размышлений или возможность для отступления. Здесь принято выдерживать долгие паузы или менять тему беседы, если предмет обсуждения оказался довольно щекотливым. По одним только разговорам персонажей можно понять, что ты в Японии. А добавим к этому быт, обычаи, природу - полное погружение в другую культуру обеспечено!

Главный герой Мацуо Оно начинает сомневаться в правильности своих прошлых действий. Он рисовал картины, настраивающие граждан на милитаристический лад. Но после войны такие взгляды оказались не в почете,  Япония все больше стала смотреть и подражать Западу. Поэтому людей со старыми взглядами стали осуждать, кто-то из них даже ушел из жизни, принося этим самым свое извинение.

Художник вспоминает былые дни, свой путь в мире искусства. Эти воспоминания чередуются с событиями настоящего - семейными посиделками, встречами со старыми знакомыми. Книга читается легко и неторопливо. Она как вечерняя беседа за кружечкой чая - плавная, неспешная, задумчивая.

У этой книги нет яркого, динамичного сюжета. Всего лишь пожилой отец старается удачно выдать замуж свою младшую дочь. Но между тем наблюдать за этой «бытовой» суетой все равно интересно. А еще эта книга про то, как спустя годы видишь собственную жизнь, как прошлое может не отпускать, и как напоминания о нем можно видеть в глазах тех, кто ничего о тебе не знает. Как можно гордиться собственной смелостью, и с удивлением понять, что никто не ждал от тебя «подвига», да и не понял, что это был именно он. Зыбкий мир, это не только про искусство, это про саму нашу жизнь, текущую только в нашем сознании.

я наконец дожевала этот ужас.
начнем с того, что мне было невыразимо скучно. я не так уж хорошо знакома с японской литературой, читала буквально трех-четырех авторов, и специфики книг мне встречались разные. где-то была чернуха как у Рю Мураками, где-то акцент на увлекательном сюжете, как у Таками, где-то атмосферность и неспешность как у Харуки Мураками или Кендзабуро Оэ. поэтому по инерции я надеялась встретить в этой книге хотя бы что-то одно из вышеперечисленного. что же оказалось? а оказалось следующее.
сюжет отсутствует вообще. наш прекрасный герой выдает замуж дочь (не объясняя при этом ни одну из традиций, почему, как, зачем, откуда взялась, какие критерии и тд), навещает пару-тройку бывших друзей и вспоминает молодость. это всё практически никак между собой не связано, кроме как словами "ну вообще я не собирался много рассказывать об этом саде/картине/баре/доме, поэтому вернемся-ка к тому, о чем я говорил раньше". при этом скачки во времени, когда ты к какому-то моменту путаешься, описание какого промежутка жизни гг сейчас будет продолжаться, ужасно сбивают и мешают читать.
гг, художник, самовлюбленный, самоуверенный, наглый эгоист и сноб. он один раз на страницу говорит, что ничего не подозревает о своих популярности, репутации и влиянии, и потом с невероятным упоением распинается о том, как он помог половине людей в своем городе. он утверждает, что нужно уметь извиняться за ошибки своего прошлого, а на следующей странице - что если эти ошибки были совершены при вере в благородную идею, то всё ок, извиняться уже не нужно. этот товарищ отправляет в тюрьму своего лучшего ученика и не испытывает ни малейшего угрызения совести. он безумно удивляется, когда ему сообщают, что кто-то не в курсе его художественной деятельности, ведь как так, его же все знают и обожают. и у него же такая великолепная репутация. только когда эта его репутация может навредить его дочери, он бежит по всем своим старым знакомым и ученикам (с которыми он, к слову, разругался в пух и прах) и начинает просить их, чтобы они пожалуйста не сообщали об этих неприятных моментах его прошлого при расследовании дела для брака дочери. ну ничего, ведь он себе свои старые ошибки простил, значит, и остальные простили.
следующий прекрасный момент этой книги - это диалоги. если бы объем рецензии был неограниченный и если бы никто не был против читать три листа А4 моей рецензии, я бы вставила сюда абсолютно все диалоги книги, чтобы продемонстрировать их фееричность. пускай будет один из наиболее ярких, для примера.

• Я хочу тебе кое о чём напомнить, папа. Хотя уверена, что ты и сам обо всём помнишь и уже всё сделал.
• О чём ты?
• Прости, что я не умею правильно изъясняться. Зря я начала этот разговор, уверена, что ты уже обо всём позаботился.
• Я тебя не понимаю, дочь.
• Нет-нет, я уверена, что ты всё понял и уже всё сделал, как полагается, так что закончим этот разговор.

  мои глаза!!! мой мозг! на этом диалоге они сдались и ушли нервно курить. и вот так разговаривают все герои. абсолютно все.

При прочтении "Художника зыбкого времени" вспоминается недавно прочитанная книга Кадзуо Исигуро "Там, где в дымке холмы".
Обе они перекликаются многим: время послевоенное, пора воспоминаний, переосмыслений и желания понять самого себя через свое прошлое, через прошлое своей страны, затрагивая историю страны через искусство, живопись,… нищету.
На этот раз автор поведёт речь о художнике: о цели его жизни в молодости и зрелости. Соединяя в личности художника прошлое и настоящее, автор раскрывает главные ошибки героя, цель его пути, выводя в конце книги итог всей жизни художника.

Пожалуй, Кадзуо Исигуро остаётся верен себе: спокойное повествование, глубокое, идейное, обволакивающие и завораживающее.
Непревзойдённое сочетание личных качеств, вложенных в роман. Проникновенная вещь.
Одновременно тяжёлая - жизненный путь художника с его измышлениями, но и легкая – способность автора заинтересовать читателя и не отпускать до самого конца.

Роман представляет собой акварельную зарисовку жизни прежде известного художника, который символично живёт за Мостом Сомнения - свои старческие годы главный герой проводит в размышлениях о прошлом, давно утраченном славном, меняющейся Японии под влиянием проигранной войны. Его мучает фантомная боль о потери реальности, которой больше нет и в которой он ничего не может более изменить. В новом мире происходит переоценка ценностей, бесстрашные ковбои вытесняют самураев, жажда мира замещает желание доблестно и героически отдать жизнь за родину. Сомнения о достоверности устоявшихся прежде ценностей и совершённых поступков посещают и главного героя, колыхая поток тихой старческой жизни мутнеющей водой сомнений и предположений.

Тем не менее, на читателя не выливается ушат горечи страданий - Мацуо Оно всё чувствует будто бы понарошку, чувства притуплены, его самого словно бы нет.

Книга оставила двоякое впечатление.

С одной стороны, приходилось пробираться сквозь давящий груз изобилия воспоминаний Мацуо Оно о прошлом, из-за чего меня не раз посещало ощущение, что со страниц о своей жизни вещает призрак жившего в войну человека и погибшего в ней.

С другой стороны, язык Исигуро насколько может облегчает погружение в повествование - он так и льётся, как журчащая река тихого фонтана или скольжение мягкого пера в воздухе. Зафиксировать начало падения и точку соприкосновения с землёй невозможно, так как в книге опорных столпов развития сюжета как таковых нет.

Что мне не понравилось в романе, так это компенсация практически абсолютной статичности сюжета повторяющимися диалогами, которые зачастую не несут особой смысловой нагрузки и вращаются вокруг одного и того же. Впрочем, благодаря им, возможно, главный герой может выныривать хотя бы ненадолго в настоящую жизнь, и так читатель понимает, что Мацуо Оно действительно человек, а не тень прошлого.

Photos by Laurent Pernot

1. В средневековой японской прозе есть такой жанр – дзуйхицу, что в переводе означает «на кончике кисти». Это заметки о прошлом, мысли о произошедшем в течении дня, эстетические суждения обо всём подряд, рецепт интересного блюда и прочая. Автор в буквальном смысле спонтанно следует за своей кистью… А если что, во всём кисточка виновата. «Художник зыбкого мира» во многом дзуйхицу. Эта книга тише, чем «Остаток дня». Для меня тихая проза – отдохновение, я в ней купаюсь. Джонатан Коу, Фэнни Флэгг, Кадзуо Исигура создают мир без потрясений, тугая нить воспоминаний – здесь весь экшн. Сама идея воспевания мимолётного прекрасна. Здесь можно вспомнить и русских поэтов-символистов и символистскую прозу. И там и там декаденты. И там и там одна концовка - конец иллюзий, страшная политическая действительность.

• Поколению главного героя противопоставляется поколение его дочерей, прошедших войну и расхлёбывающих последствия ошибок старшего поколения. Яркое противопоставление, несколько недораскрытое автором, что тоже литературный приём в чём-то, так как объект внимания в книге – старшее поколение. В сложной книге гениального Кэндзабуро Оэ «Опоздавшая молодёжь» раскрыто как раз это потерянное поколение. Ещё молодые люди, повидавшие ужасы войны, разочаровавшиеся в императоре, вынужденные идти на поводу американцев и рсхлёбывать деяния отцов. В синтоизме император входит в пантеон богов и акт капитуляции, подписанный императором с американцами – это удар по японской гордости, самоуважению, культуре, традиционным ценностям. Через 25 лет после окончания войны это выльется захватом заложника Юкио Мисимой, его самоубийством и возрождением патриотизма.
• Главный герой. Мацуи Оно.Вообще парадокс «розовых очков», собственного мнения вопреки реалиям, универсален и неразрешим. В той или иной степени это свойственно каждому. Как и героям романа, дочерям, зятьям, ученикам Мацуи. Важна степень. До патологии дело не доходит даже у Мацуи. Именно это, наверное, сильнее всего зацепило меня в романе.
• «Миги-хидари» (яп. – левой-правой) – кафе, средоточие зыбкого мира и иллюстрация милитаристской направленности мировоззрения японцев 30-ых – начала 40-ых. Бесподобное кафе, по значимости в книге напоминает кафе «Полустанок» из «Жареных зелёных помидор…» Фэнни Флэгг или кафе из «Здесь курят» Кристофера Бакли. «Миги-хидари» - место, где формируется мировоззрение поколения, за этим интересно наблюдать. Спасибо автору за наше счастливое детство!

Обязательно нужно помнить, что Кадзуо Исигуро — не японец. Это тот же постулат, что и «Харуки Мураками — не японец», только сильнее. Семья Исигуро покинула Японию, когда будущему писателю было пять лет. Он — писатель британский, и тем ценнее становится его тщательно выписанная и стилизованная воображаемая Япония.
Получается, что «Художник зыбкого мира» — очень британский роман, это особенно ощущается на первых страницах, где автор активно знакомит нас с сеттингом и персонажами. Но постепенно конкретика иссякает, нарратив расплывается, пока главный герой, пожилой художник Мацуи Оно, погружается то в четкие недавние, то в полустертые старые воспоминания. Повествование делится на триптих, три линии — учеба Оно у мастера и довоенное время (Оно — художник); смута сразу после войны (Оно — предатель); последние события — помолвка и свадьба младшей дочери героя, общение с подрастающим внуком (Оно — старик). Недавние впечатления героя ярки, отчетливы, лаконичны, как плакат, но чем глубже воспоминания, тем более расплывчаты контуры, тем сильнее персонажи сливаются с фоном, и тем больше значения придается не только словам и поступкам людей, но и окружающей обстановке.

Продолжение с картинками

Каждое нынешнее впечатление имеет перекрестные ссылки с картинами в памяти Мацуи Оно, пейзаж сменяется бытовой зарисовкой, а описание кинофильма — новым пейзажем. Мы листаем альбом Хокусая, на полутора сотнях гравюр которого происходит все, что угодно, но на переднем плане или на фоне неизменно маячит гора Фудзи (сам Мацуи Оно). Его рассказ настолько обрывочен, не упорядочен на первый взгляд, а его старшая дочь Сэцуко так скептична с ним, все разговоры так двусмысленны, что я в какой-то момент подумала — это же мой клиент, мой любимый ненадежный рассказчик. Но все оказалось гораздо интереснее. Такое полупрозрачное повествование — исключительный инструмент Кадзуо Исигуро, созданный им из собственных детских воспоминаний о Японии, из взгляда японца-который-уже-не-японец-на-Японию-с-Запада. Ван Гог (справа) скопировал Хиросигэ (слева) и круг замкнулся.

Время, в которое жил Мацуи Оно, было не самым простым для того, кто работает в жанре укиё-э. Фотография становилась все популярней, вестернизация вносила необычные тенденции в традиционную живопись (которые потом пресекались прояпонским правительством за недостаточную патриотичность), гравюры переходили в нишу журнальных иллюстраций. Герою книги тоже прочили работу иллюстратора и мангаки, но он остался истинным живописцем, пусть ему и пришлось спрятать свои картины, в которых теперь усматривалась и порицалась пропаганда империализма.

Изменчивость мира отчетливо показана не только картинами (у него, черт побери, даже картины описаны в нескольких вариантах), но и изменчивостью восприятия рассказчика. Он не раз говорит нам, что, возможно, недостаточно точно воспроизводит пересказывемые события. Его общение с окружающими преисполнено догадок и недомолвок (и мое рукопожатие Исигуро за практически идеальное изображение этой черты японского металитета), но ничто не вызывает его разочарования. Несомненно, Мацуи Оно — это Япония в эпоху перемен, бессовестная, воспитанная строгим отцом, но восприимчивая и снисходительная к переменам. Он с добротой смотрит на внука: пусть его увлекают уже не принц Ёсицунэ и Миямото Мусаси, а Одинокий Рейнджер с Годзиллой, зато он свой, родной.
Ну и, конечно, я не могу не сказать о женских образах в этой книге. Если вы до сих пор верили, что «Художник зыбкого мира» — книга японского автора, то трепетное отношение героя к женщинам, будь это его дочери, покойная жена или мама-сан из любимого питейного заведения, преподносят всю неяпонскость книги на блюдечке. Мацуи Оно восхищается и любуется ими, помнит о них, обращает на них внимание, прислушивается к ним, даже защищает. И эти его эмоции вовсе не расплывчаты, а искренни и прекрасны.

Зыбкая Япония в описании Исигуро тем и хороша, что практически неосязаема. Автор не атакует нас заковыристыми именами и чужеродными терминами, художники пишут красками, а не суми, люди ходят в сандалях, а не дзори, и даже само укиё-э бочком всплывает только в названии книги, но почему-то из всех этих по-дзенски недописанных деталей выстраивается один из ярчайших образов Японии в современной западной литературе. Кто бы мог подумать.

Вторая книга из флэшмоба и второе никак. Не сказать, что разочарование, нет, просто никак.
О японской культуре у меня представление самое узкое: суши, сакура, самураи, сакэ, харакири, камикадзе, анимэ и непонятные правила этикета. О писателях еще хуже - раньше я знала только о Мураками, а это явно не красит ни меня, ни японскую литературу (Мураками, в смысле, ее не красит). Но, в общем-то, после этой книги мои знания никак и не расширились, кроме еще одного имени.

В большинстве художественных книг главную роль все-таки играет сюжет. Он должен увлекать, развиваться, привносить динамику итд. Есть книги, где сюжет второстепенен. Но тогда уже необходимо писать так, чтобы вы вскричали "К черту сюжет, пиши еще!". А есть "Художник из зыбкого мира" Кадзио Исигуро. Там нет ни того, ни другого. Сюжетная линия. Все намеки на ее существование тут же перекрываются отступлениями вроде "а не рассказать ли мне про этот сад", после чего спокойно могут быть смазаны и не завершены, хотя этих намеков дается миллион. Так, вам может показаться, что это история о выдаче замуж 26летней дочери главного героя. Вы узнаете, что прошлая помолвка по неизвестной причине сорвалась и что все волнуются как пройдет эта. Вы ждете, что причины расторжения раскроются. Вы ждете сложной интересной истории со второй помолвкой, но после одного ужина, на котором герой в очередной раз рассказывает нам какой он крутой парниша - об этом чуть позже - глава кончается, но в следующей Итиро уже замужем, а первая история вообще забыта.
Особое внимание мне хотелось бы уделить личности главного героя. Это художник в отставке г-н Оно, который живет в большом красивом доме (50 страниц повествования о доме), жуткий сноб и эгоист. Ну он, естественно, себя таким не считает, ну что вы. Тревожный звоночек вы получаете еще в самом начале: он на небольшом количестве текста абсолютно (нет, ну совсем) ненавязчиво три раза рассказывает, как сильны его рекомендации, какая у него потрясающая репутация, но он меж тем так скромен, что даже не подозревает о ее величине и каждый раз удивляется. Ну это естественно, он ведь простой человек, а не "самый известный художник своего времени", как же это случилось-то вообще так, непонятно. Но потом г-н Оно отбрасывает ложную скромность и пишет о том, какой он классный уже прямо и ничего не смущаясь. Он доблестно, один против толпы, восстает на защиту слабого товарища:

Он проповедует друзьям:

Удивляется критике, касательно подрезки деревьев:

(ну еще бы, как художник всея Японии может не знать, как лучше подрезать кусты)

Г-н Оно, как человек со всех сторон положительный, признает, что он был не прав, ну еще бы, ведь

но тотчас себя оправдывает:

И вы даже не представляете до какой степени он ценит свою персону. Например, незадолго до смерти он посещает своего друга, с которым он не так давно примирился (о его отношениях с людьми отдельно).

(не сомневайтесь, г-н Оно, люди умершие без беседы с вами умерли в страданиях и несчастье).

Весь текст так и пропитан его эго. Оно из него течет, капает вам на пальцы и пачкает одежду. Особенно количество всего этого удивляет вот в какой связи: у главного героя к моменту повествования не осталось друзей. Ну то есть вообще. Он был художником, у него были ученики, но он перессорился со всеми. Наш сенсей, безусловно, в очередной раз великодушно прощает себе грешки прошлого и очень удивляется, почему все остальные ему также все не прощают. Суть в том, что в какой-то период своей деятельности он занялся патриотическими картинами и плакатами, призывающими на войну с Китаем, что в последствии крайне осуждалось обществом. Из-за этого он поругался со всеми своими друзьями, а самый талантливый из его учеников, Курода, попадает по его милости и крайне благим побуждениям в тюрьму, а полиция сжигает все его картины. Но это не мешает нашему герою заявиться к своим бывшим друзьям, и в том числе к Куроде, спустя множество прошедших лет (за это время для примирения не сделано ничего), когда он выдает замуж любимую доченьку и начинает волноваться, что эти ребята могут очернить его кристально чистую репутацию. И ну очень удивляется, почему Курода указывает ему направление в область паха. Как вы все-таки выясняете (хоть и опять же мутно и полудогадками, ясное и четкое раскрытие интриги - это не для нас) наш друг накатал докладную в какой-то там комитет на Куроду, но думал, что с тем проведут максимум беседу, а того - ой! - закинули в тюрьму и пожгли полотна. Что бы сделал на месте его другой человек, совершив такую ошибку? Навестил бы ученика в тюрьме, извинился, но нет, наш мистер идеальность считает, что это не нужно и бессмысленно. Зато можно завалиться к нему с визитом спустя много лет.
Кончается книга тем, что дочь говорит отцу, что его свекр был не в курсе его художественной деятельности. Наш художник смущен, несколько страниц рассуждает на тему того что нет, такое невозможно, все его знают, любят и уважают, и на том завершает повествование. Вы прочитали оду г-ну Оно, написанную самим г-ном Оно, мои поздравления.

Япония для меня так и осталась непостигнутой страной. Они мыслят настолько иначе, что вы физически не можете понять логику их поступков. Все поддерживают и считают актом смелости самоубийство человека, сочинявшего патриотические песни, которые потом осудило общество. Совершают дикие на ваш взгляд поступки с полным сознанием своей правоты. Поэтому я до сих пор так и не поняла массового увлечения Японией, я не могу в это проникнуть, я не могу этого понять.
Эта книга не плохо написана, но эта книга о другой вселенной, где извилины у людей, видимо, закручены в другую сторону. Это, наверное, просто не мое.

Флэшмоб 2013 2/10

Хорошая и ровная книга — увы, особого впечатления не произвела. История хорошая, за ходом мыслей героя наблюдать интересно, но мне было предсказуемо. Уже после одних упоминаний бомбежек и ситуации с домом и какими-то семейными проблемами, можно легко догадаться, почему судьба Мацуо Оно сложилась именно так. Мне казалось, что книга специально стремится запутать читателя и старается сохранить "интригу" с помощью флешбеков и обрывании разговоров персонажей, но мне показалось это не настолько необходимым. Автор будто намеренно "запутывает" читателя, добавляя в текст красивые описания, довольно резко перескакивая из сюжета "настоящего" в молодость героя и так же без предупреждений возвращаясь обратно, говорит туманно и обтекаемо, не объясняет детали, хотя и очень щедро их рассыпает по повествованию...  Красиво, конечно, но за красотой я не нашла ничего, кроме увядания.

Книга необычная: тем, что дает возможность выговориться "потерянному" старшему поколению. Книга поднимает интересные темы: об искусстве, роли художника, ответственности и связи человека с историей своей страны. Книга довольно неплохо передает атмосферу и быт Японии, чарующе и очень детально. Читать приятно — но остальное прошло как бы мимо меня.

Мне казалось, что произведение очень растянуто и затянуто. Героя было интересно слушать, но его нежелание использовать конкретные детали раздражали. Написано потрясающе — но есть ли в книге что-то, кроме красивого фасада? Я не заметила ничего, что смогло бы меня зацепить, увы.

Все же к прочтению рекомендую, особенно если вы планируете читать вдумчиво и вас интересуют темы, затрагиваемые автором.