Marina

И еще я с медленным удивлением понял, что уже никогда не смогу судить Колвеника. Я сам готов был стать Колвеником.

Вокруг меня был мир, который не знал о Марине и не нуждался в ней. Мир, в котором ее судьба значила меньше, чем дождинка, падающая на асфальт из тучи.

– Что у тебя будет, малыш? – спросил меня старик-мастер. – Радиатор?

– Собор.

– Мы все обречены, – невыразительно сказал Шелли. – Чуть раньше, чуть позже…

вообще, бывший полицейский – это хуже чем никто. Он нигде работы не найдет.

человека нет, и проблемы нет.

Кто говорит «карьерист», тот говорит «идиот»; но это я понимаю только теперь.

Инспектор Флориан не считал нужным тратиться на такие пустяки, как внешний вид.

– Неужели это все, чего ты хочешь от жизни?

– Да не знаю я, чего жду от жизни. Не у всех жизненные перспективы столь ясны, как у Марины Блау, будущей лауреатки Нобелевской премии по литературе и хранительницы уникальной коллекции нижнего белья.

– Боже, как тебе идет! Никогда не видела тебя таким красивым.

– Угу. Цветок душистых прерий. Где моя одежда, мучительница?

– Сохнет. Я ее выстирала.

Он не одобрял ни нас, ни остающийся после него мир, ни собственную жизнь.

Мария воззрилась на Марину. Я всегда наслаждаюсь тем, как женщины впервые оглядывают друг друга при знакомстве. Этот случай был особо впечатляющим.

– Порой воображение имеет большее отношение к так называемой реальности, чем факты, Оскар, – ответила мне она.

Герман так углубился в свои мысли, что я не решался его побеспокоить. Он вел машину с тем же милым изяществом, с которым делал все в своей жизни – двигался, говорил, улыбался. Он уступал дорогу велосипедистам, прохожим, жандармам; думаю, он уступил бы дорогу и муравью.

Начали выходить первые пассажиры, их было все больше, безымянные, безликие силуэты, десятки незнакомых лиц. Я вдруг засомневался – а тот ли поезд я встречаю, может, я перепутал день, вокзал, город или планету?

Дурачки вообще всегда голодны

– Я-то думал, твой кот питается только беззащитными птенчиками, – сказал я.

– Он охотится на них, но не ест. Это у котов инстинкт, они должны охотиться и защищать свою территорию, – объяснила она мне терпеливо, как ребенку. – А вот что он любит, так это молоко. Любишь молочко, Кафка?

— Обычно ты всего лишь витаешь в облаках, а сегодня вышел за пределы атмосферы, - подвел итог он. - Слушай, ты не заболел?

- В жизни ничего нельзя понять, пока не поймёшь смерть.

Марина