Marina

Красота - это мое дыхание против ветра, который ломится сейчас в мое окно, мой мальчик, и называется реальностью.

Океан времени всегда возвращает нам воспоминания.

...все, в чем он был уверен всю свою жизнь, оказалось иллюзией, а многие уроки, которые судьба его уготовила, никому учить не стоит.

Она казалась мне одиноким островком, который поток уносит все дальше.

...ветер подхватил их пепел и взял на последнюю предрассветную прогулку по Барселоне.

Внутри этого ужасного тела в собственном аду горела его душа, которую я по-прежнему любила.

Необъяснимая божья воля брала верх над человеком, даже несмотря на прочный каркас из костей и мяса, оживленных некоей магической искрой.

Вот что природа творит с собственными детьми. В людских душах нет злобы, лишь простое желание уйти от неизбежной участи. А вот мать-природа дьявольски жестока… Вся моя работа и усилия — не более чем попытка осмеять священный ритуал созидания…

... деньги не имеют ни малейшего значения до тех пор, пока они есть.

Для этого человека обманывать было так же легко и естественно как дышать.

— Вам это не показалось странным?
— Не более странным, чем все остальное, что пишут в газетах, — отрезал Шелли. — Мир болен. А я уже устал.

Природа — словно ребенок, который играет с нашими жизнями. Когда ей надоедают старые и сломанные, им на смену приходят другие.

Я с риском для самолюбия следовал за ней, ожидая, что коварная судьба может в любой момент познакомить меня со всеми статьями закона всемирного тяготения.

Десятки незнакомых лиц мелькали передо мной. Вскоре я начал задумываться — а не ошибся ли я днем, поездом, вокзалом, городом или планетой.

Счастья за деньги не купишь, говорил Кольвеник; зато купишь все остальное.

Невидимые нити, которые их связывали, этот отдельный мир, который они построили далеко от всех и вся, — это казалось мне волшебством.

Герман взял кисть и попытался сделать мазок на полотне. Его глаза застлали слезы, и кисть выпала из руки. С тех пор Герман Блау не рисовал. Свет в нем замолчал навсегда.

Двадцать процентов сцены не было видно, зато музыка была великолепна, независимо от того, сидели вы в дорогой ложе или на галерке.

Никогда не видел таких картин. Они как… фотографии души.

— Обычно ты витаешь в облаках, — сказал он, — а сегодня, похоже, на грешной земле. Ты не заболел?