Marina

Фотографии одна за другой показывали нам кошмарных существ. Причем физические уродства не шли ни в какое сравнение с тем ужасом, одиночеством и отчаянием, которое читалось на лицах этих несчастных.

Обратная сторона природы явила свой безобразный лик. Невинные души были заперты в невообразимо деформированных телах.

Какие причудливые формы порой принимает природа…

Книга оказалась альбомом со старыми фотографиями, самыми обычными и нормальными. Только в том, что они изображали, нормального и обычного не было ничего.

...у смерти есть посланники, которые бродят по улицам в поисках невежд с пустыми головами, которые ни о чем не думают.

Здесь воспоминания сотен людей, их жизни, их чувства, их иллюзии, привязанности, мечты, которым не суждено было сбыться, интриги, ложь, безответная любовь, отравлявшая их жизни… Все это здесь, навеки погребенное.

Парой я сомневаюсь в своей памяти и спрашиваю себя, не вспоминаю ли я то, чего никогда не было.

- Писать надо не кистью, а светом, - утверждал Сальват. - Сначала изучи световой алфавит, потом световую грамматику. И только потом, быть может, ты найдешь собственную манеру с ним управляться, собственную магию.

Он смотрит на меня и думает, что я его не вижу. Он думает, что я испарюсь, если он до меня дотронется, и боится сгореть дотла сам, если не дотронется. Он воздвиг для меня пьедестал такой высоты, что теперь самому не дотянуться.

- Ты трусливее зайца.

• Зайцев недооценивают. Они занимают важное место в цепочке питания.

— Не забывай подогревать молоко для Кафки, потому что…

— Он ненавидит холодное молоко, особенно сразу после очередного убийства, знаю. Кот с барскими запросами.

Холод пришел в Барселону как обычно — со скоростью метеорита. Меньше чем за сутки температура стала минусовой. Вместо легких осенних плащей на улицах появились армии поношенных пальто. Небо теперь было стального цвета, а по улицам носился ураганный ветер, кусавший за уши.

Это "Мерседес-Бенц" в мире круассанов, а то что внутри не джем, а - произведение искусства!

проблемы похожи на тараканов, — заговорил он шутливым тоном, на который всегда переходил в серьезных беседах, — когда те и другие оказываются на свету, они пугаются и уходят.

Тщеславие часто отупляет…

Я всегда думал, что старинный железнодорожный вокзал – это одно из немногих мест в мире, где еще сохранилась магия. В них живут призраки воспоминаний и прощаний вместе с началом сотен путешествий в дальние края, путешествий в один конец. «Если однажды я потеряюсь, пусть меня ищут на вокзале», подумал я.

Занятия проходили как поезда, которые не останавливались на моей станции.

Девушка загадочно улыбнулась.
– Тебе нравятся тайны?
Я ответил утвердительно. Спроси она про мышьяк, я бы ответил так же.

У каждого из нас на чердаке души под замком хранится секрет

Время делает нас мудрее. И трусливее.

Годы и годы я бежал сам не зная куда. Казалось, что, если честно и усердно бежать к горизонту, тени прошлого исчезнут с моего пути. Казалось, если отбежать на достаточное расстояние, голоса прошлого наконец замолкнут. Наконец я вернулся на тот самый укромный средиземноморский пляж. Часовня Святого Эльма все так же четко врезалась в небо, все там же на своем посту.