Marina

Мой отец художник, — сказала она чуть погодя. — А художники живут либо будущим, либо прошлым. У Германа остались лишь воспоминания. Ими он и живет.

В послевоенное время взять другое имя означало начать жизнь заново. Оставить кошмарное прошлое позади. Вы еще очень молоды, и в годы войны вам жить не довелось. Вы и не знаете тех, кто после нее начал жизнь заново…

Каждая книжка была пропуском в новый мир с новыми идеями.

Годы и годы я бежал сам не зная куда. Казалось, что, если честно и усердно бежать к горизонту, тени прошлого исчезнут с моего пути. Казалось, если отбежать на достаточное расстояние, голоса прошлого наконец замолкнут.

- Обычно ты всего лишь витаешь в облаках, а сегодня вышел за пределы атмосферы.

Порой воображение имеет большее отношение к так называемой реальности, чем факты.

жизнь скупо дает каждому из нас мгновения чистого счастья, которое иногда измеряется считанными неделями или даже днями.
А иногда годами. Все определяется везением. Память об этих мгновениях остается с нами на всю жизнь, со временем превращаясь в страну воспоминаний, куда мы безуспешно стремимся вернуться.

– Дураки задают глупые вопросы. А умные на них отвечают.

Правда всегда остается в секрете

Однажды я нашел в энциклопедии слово «ипохондрик» и принес Шефу копию.
– Ты, наверное, не знаешь, но твоя биография есть в Словаре королевской академии, – заявил я ему.
Он посмотрел на копию и бросил на меня испепеляющий взгляд.
– А ты открой «идиот» на «И». Увидишь, что из нас двоих я не единственная знаменитость.

Наше тело разрушается с момента рождения. Мы бренные, преходящие сущности. Очень непрочные. Остается же от нас только то, что мы с помощью этого тела сделали, – и добро, и зло.

Теряются только те, кому есть, куда идти !

Вспомни, что если я и козел, то не горный, вразумлял я ее, но без пользы

Порой говорить правду – далеко не лучший выход.

Но снизу плыл просто невыносимо вкусный запах свежего хлеба и кофе, и я принёс чувство собственного достоинства в жертву низменному зову плоти: напялил-таки невообразимую рубаху.

- У меня был друг, который говорил, что проблемы похожи на тараканов- зажги свет и они так и прыгнут в разные стороны.- Он говорил тем полушутливым тоном, который использовал только для очень серьезных разговоров...

Мы как-то не очень доверяем современной технике. Да и как доверять силе, которая может перенести человека на Луну, но не может дать каждому хлеба досыта?
– Возможно, дело не в самой технике, а в тех, кто ее использует, – предположил я.

Я рассказал ему о своем одиночестве, о том, как жил до встречи с ними – словно случайно оброненная кем-то ненужная вещь.

Порой я сомневаюсь в своей памяти и спрашиваю себя, не вспоминаю ли я то, чего никогда не было.
Марина, ты унесла с собой ответ.

... и одновременно звенел звонок, отпуская нас с уроков, даря нам до ужина в большой столовой целых три часа свободы. Считалось, что эти часы мы освящаем занятиям по благочестивым размышлениям. Не помню ни единого случая за все время жизни в интернате, чтобы мне пришло в голову делать что-либо столь похвальное.