Beloved

Еще одно произведение на тему рабства. И честно сказать, эта книга мне не понравилась совершенно.
Сюжет пересказывать нет смысла - в аннотации к произведению всё расписано от и до...
Удивительно, книга не единожды премирована: Пулитцеровская (1988), Нобелевская (1993)
Плюс входит в топчик 100 лучших романов на английском языке...
Казалось бы.. Прочитала и как-то премерзко стало. Жуткое "послевкусие"...
Мне было просто противно наблюдать за развитием событий.
Да. ужаснуло, что главная героиня была доведена до крайней степени безумства, раз, чтобы избавить своих детей от рабства, решила их убить. Успела только дочку, двое сыновей от нее сбежали.
Понятно, что условия были скотские, и она не хотела такой жизни для своих детей, но всен равно в голове просто не укладывается.
С чего-то ГГ решила, что ее убитая дочь, вернее ее дух вселился в Возлюбленную? Мистика поперла, подумала я. К чему бы это? Магический реализм? Тоже, вроде, нет. В попытке замесить крутой сюжет автор явно перестарался. Или не определился, что же он все же пишет.
Читать было тяжеловато, и даже не эмоционально, а просто длинные истории, и поди разберись, что это - реальность или воспоминания, этакая мешанина из ужасающих, тошнотворных историй, после прочтения которых очень хочется пойти отмыться...

Мне очень сложно что-то сказать про эту книгу, так как львиную долю времени, затраченного на ее чтение, я думала о том, что это действительно очень крутая и качественная книга, она безусловно хороша, но что она идет удивительно совершенно мимо меня, не находя никакого отклика в душе. Если бы не косвенный совет человека, который просто не может советовать плохие книжки (привет Кате - Wender ) и не совместные чтения с человеком, который прочитал раньше меня эту книгу и высоко ее оценил (а тут привет Лесе - Meredith ), то я бы, кажется, не дошла и до середины.
Не знаю, что стало переломным моментом, скорее всего я, как обычно, просто не обратила на это внимания, но где-то там, в последней трети книги я поймала себя на ощущении, что мне безумно страшно и больно и что вот я сижу такая вся в современном мире, где кругом звучат слова о толерантности, сижу и переживаю за этих людей, которые на своей шкуре узнали все ужасы рабства. А не было у них другого выхода, только работать, только пахать как проклятые, чтобы возможно получилось выкупить свою мать или самого себя. Понимаете, человек должен заплатить другому человеку, чтобы купить себе свободу. Дико, ужасно, страшно. Никогда меня особенно не цепляла тема рабства, я знала, что это было, но вот чтобы так - нет, никогда мне не переживалось.
И наверное после вышесказанного странно начать рассказывать, что это книга вообще-то про любовь. Странную, ненормальную, всепоглощающую или вовсе отсутствующую там, где она должна быть, но про любовь. Страшно от поступка матери, еще страшнее от того, что будет с ней, когда вскроется все то, что закопано глубоко в душе, что нельзя колыхать, но не выходит. И у Поля Ди не выходит, раскрывается его коробочка от табака.
И даже не линия с Возлюбленной зацепила меня больше всего. Даже не то ужасное, что было сделано и то, к чему это привело. Больше всего мне было жаль Дэнвер. Это как раз тот случай, когда недолюбили. Катастрофически недолюбили, хотя должны были, но не случилось.
Страшно, грустно, удручающе, ужасно.
И здесь могла быть огромная простыня с рассуждениями, размышлениями и кучей эмоций, но ее не будет. Просто знайте, что это достойная внимания книга. И ее стоит прочитать.

Эта книга далась мне очень сложно, и если бы не новая читалка, я бы ещё полгода тянула кота за всё конечности, что бы не возвращаться в этот запутанный ад. И не чувствовать в конце этот ужасный вакуум, когда внутри столько всего, но слов ни находится даже для простого осознания "я в порядке" или "я совсем не в порядке". Книга очень тяжелая по смыслу и написана она не менее тяжело для восприятия, первую треть я просто продиралась сквозь текст, совершенно не понимая что происходит, не скажу, что после стало легче, скорее я привыкла и смирилась. Чтение Возлюбленной похоже на американские горки, от "я ненавижу эту книгу", до "ни чего более пронзительного и сильного я в жизни не читала", всего за два абзаца. И так до самого конца.

Что может быть сильнее любви матери к ребенку? Только страх матери за своё дитя. Именно такой страх толкнул Сэти, беглую рабыню, на страшный поступок - убийство собственной дочери. Наверное это всё, что можно сказать о самом сюжете, так как в большей степени это поток сознания на тонкой границе между реальностью и безумием, совершенно не важно что происходит вокруг, когда мир взрывается изнутри. Всё, что есть это боль, раскаяние, отчаяние и безнадежность. Это рабство и бесправие. Это унижение и нескончаемая пытка. Это страх и ни капли надежды.

Страшная и безжалостная книга.
Потому что, "Он очень старался заставить себя не любить эту землю"

Потому что, "И эти, с позволения сказать «мужчины», [...] могли при желании запретить тебе слушать голубей или наслаждаться лунным светом. Так что приходилось как-то защищаться, любить тайком и что-нибудь самое маленькое"

Потому что, "Иначе кончится тем, что нечаянно застрелишь добычу, за которую тебе заплатили, чтоб доставил ее живьем. Это ведь не змея и не медведь — с мёртвого ниггера даже шкуру не сдерёшь на продажу, мёртвый он и гроша ломаного не стоит"

Потому что, "Поль Ди всегда чувствовал в сердце страх, стоило ему увидеть в газете лицо негра, ведь фотографии негров печатали там не потому, что у кого-то из них, например, родился крупный и здоровый ребенок или человек выиграл состязания в беге. Фотография негра вряд ли появилась бы в газете, если бы этого человека убили, искалечили, сожгли, посадили в тюрьму, забили кнутом, засудили и сделали изгоем, изнасиловали или просто подвергли издевательствам, – такие газетные новости никому интересны не были. Должно было случиться нечто из ряда вон выходящее – что-нибудь такое, что привлечет внимание белых, от чего они могут удивленно поцокать языком или даже вздохнуть. И уж конечно, трудно было бы отыскать о неграх такие новости, от которых у жителей Цинциннати перехватывало бы дыхание"

Потому что это не сражение, это побоище.
Потому что эта история основана на реальных событиях.

Очень неоднозначной оказалась для меня эта книга. Умом я понимаю, что книга имеет свои сильные стороны и меня совершенно не удивляет, что она обладатель сразу двух премий, Пулитцеровской и Нобелевской. И читать ее местами было интересно, но в общем и целом, она не оказала на меня того воздействия, на которое явно рассчитана.

Все повествование вертится вокруг событий 18-летней давности, когда рабыня Сэти вместе со своими малолетними детьми бежала от хозяев в Цинциннати, где жила ее свекровь, к тому времени уже выкупленная из рабства. Все подробности мы узнаем из воспоминаний самой Сэти и тех людей, что были свидетелями тех событий. А воспоминания, как известно, вещь нелинейная, в памяти всплывают то одни моменты, то другие, сегодня мысль лишь скользнула по каким-то событиям, а завтра они обрастают многочисленными подробностями. Вот так отдельные кусочки постепенно складываются в цельную историю Сэти.

Для меня эта история оказалась как бы подвешенной в воздухе, вне какого-либо временного и пространственного контекста, как бы сама по себе. Основной посыл автора – показать все то зло и жестокость, что совершали белые по отношению к своим чернокожим рабам и это в книге является основополагающим. О чем бы автор не рассказывала, все в конечном итоге сводится именно к этому, раз за разом, круг за кругом. Причем, речь идет не о каких-то конкретных персоналиях, а о белых вообще и о черных тоже вообще, первые – за небольшими исключениями исчадия ада, вторые – жертвы, в отношении которых совершаются все возможные непотребства и нам об этом напоминают раз за разом, автор так прямым текстом и обвиняет «вы, белые».

Я такой подход не приемлю, я против того, чтобы людей обвиняли в тех или иных прегрешениях, основываясь на их расовой, национальной, религиозной или какой другой принадлежности. Особенно, если эти прегрешения совершались 200 лет назад и даже не факт, что их непосредственными предками, возможно, что эти самые предки как раз всеми силами боролись против рабства. Рабство – безусловное зло и неважно, какого цвета кожа у раба и господина, думаю, в современном мире с этим согласно подавляющее большинство. Лично меня в этом точно не надо убеждать, а автор обличает даже не саму систему рабства, а то, как сильно белые виноваты перед чернокожими и если очистить книгу от этих обвинений, то по сути в ней мало что останется, история Сэти явно принесена в жертву основному замыслу.

Как-то нечаянно получилось, что в США волнения, а я тащу из библиотеки книгу про рабство. Я не знала, о чём она. Но она оказалась у меня в руках очень своевременно.

Рассказами про рабство в Америке сложно кого-то удивить. Сложно рассказать про него что-то, чего я раньше не слышала. Даже если это магический реализм. Однако, каждый раз эта тема изумляет меня до глубины души, особенно тем, как глубоко она пустила корни и как продолжает жить, слабея, но фактически не меняясь, в наш прогрессивный толерантный век.

Каждый человек рождается свободным и равным в своём достоинстве и правах. Но это только на бумажках. Люди с момента своего появления на этой планете привыкли делить мир на "своих" и "чужих", и чем проще идентифицировать "чужого" - тем лучше. Цвет кожи - идеальный маркер. Чем меньше видишь в "чужих" человеческого - тем меньше угрызений совести.

Что такое свобода? Насколько ценна свобода каждого из нас? На что можно пойти ради своей свободы? А ради свободы собственного ребёнка?

Очень много вопросов, и все они жуть какие непростые. Можно только радоваться, что мир изменился настолько, что крайне маловероятно, что мы когда-либо окажемся лицом к лицу с необходимостью их решать. По крайней мере, я верю, что мы именно настолько изменились.

В этой книге живут призраки.

Магический реализм плотно ассоциируется у меня с латиноамериканской прозой, являясь, таким образом, не столько жанром, сколько географической чертой. Любая попытка пересадить его на другую почву, как правило, заканчивается неудачей, ведь для достоверности магическгму реализму необходимы имена вроде Аурелиано, названия вроде Макондо и тропические ливневые дожди. Тони Моррисон удалось пересадить капризный цветок, выведенный такими мастерами, как Гарсиа Маркес, Борхес и Кортасар, в своей родной стране. Казалось бы, прагматичные и рациональные Соединенные Штаты Америки меньше всего подходят для подобной трансплантации, но не в том случае, когда речь заходит о песнях и мифах темнокожих рабов, привехенных ими из далекой Африки.

На самом деле, без призраков эта книга была бы невозможна. Потому что есть на свете такие вещи, которые, если не окружить себя духами, привидениями и преданиями, легко могут свести тебя с ума. Разум человека ведь подобен губке, он впитывает все подряд, а когда впитывать уже не может, то начинает истекать своей болью. Боль эта заполняет воздух, которым ты дышишь, проникает в воду, которую ты пьешь, она заслоняет твои глаза, парализует движения, лишает дара речи. Нет сил идти дальше, нет сил взглянуть вперд, в другие глаза, смотрящие на тебя с любовью и нежностью, нет сил даже рассказать об этой боли. И вот тогда на помощь приходят призраки.

Вообще, темнокожей рабыне по имени Сэти по жизни везло. Она попала к хозяевам, которые, возможно, повинуясь нелепому капризу, относились к своим рабам, как к людям. Ее не били, не заставляли совокупляться с другими рабами для размножения, ей разрешили жить с любимым человеком и оставить при себе своих детей. У нее была еда, питье, крыша над головой, даже свадеюное платье из занавески. Сэти, вероятно, была счастлива, ведь другой жизни она не знала. Однажды все изменилось. Ее хозяин умер, и в поместье пришли новые люди. Тогда Сэти поняла, что это такое - быть рабыней. Быть несвободной, быть вещью в чьем-то распоряжении, когда тебя обмеряют линейкой, когда в тетради записывают твои человеческие и животные характеристики, когда у твоих детей отнимают твое молоко, а на твоей спине расцветает вишневое дерево. И когда Сэти все это поняла, она решила, что никогда. И клятву свою она сдержала, но заплатила за это самую высокую цену.

Читать Моррисон невыносимо больно, но это как раз та литература, которую читать надо, потому что она поднимает такие моральные проблемы и задает такие вопросы, что мороз по коже. Как будто рядом призрак прошел.

Не могу сказать, что мне нравится тематика рабства, это немного не то слово, но в каком-то смысле она интересна, и порой такие романы цепляют до глубины души (как, например, "Прислуга" Стокетт). Подошла я к этой книге со всей серьезностью, осознавая, что чтение будет не из легких. Я была в курсе о наличии в книге духов и привидений, но казалось, что эта тема в книге пойдет стороной от основного сюжета и будет затронута от части в рамках религии или чего-то в таком же духе. Не тут-то было!
Я осознаю, что на первом плане все-таки находится тема рабства. Жизнь Сэти, начиная с Милого Дома, кончая уединением на Блустоун роуд, стоит тысячи жизней, врагу не пожелаешь. Убить дочь. Способна ли на это каждая мать? Как-то жить с этим тоже надо, и Сэти жила, потихоньку, как оказалось, сходя с ума. Вопросов после прочтения вагон и маленькая тележка, как уже можно заметить. Зачем на фоне этого, пока что не особо очевидного, сумасшествия изолировать Денвер от всего общества? Конечно, она не была связана по рукам и ногам, но Сэти дошла до грани со своим материнским инстинктом. Надо ли говорить о том, что ближе к середине книги она начала бесить не то слово как? А чем обернулась эта самая замкнутость Денвер? Правильно. Появившаяся Возлюбленная полностью покорила Денвер, которой до этого и общаться кроме как с духами было не с кем. Нужно отметить еще один момент: Поль Ди, неожиданно появившийся из прошлого Сэти и в каком-то смысле влетевший в жизни Денвер и ее матери, оказался, как по мне самым адекватным человеком во всей книге. Это человек, который твердо стоял на ногах (пусть не всегда, но в большинстве случаев) и видел все сдвиги в мозгу Сэти.
Возвращаясь к теме духов-призраков, то я, честно говоря, не поняла, зачем это все нужно было. Роман изначально не предполагает мистики, хотя с самого начала нам дают понять, что духи существуют, мол, смиритесь. Но в итоге всё вертится именно вокруг как раз-таки духов. Что касается Возлюбленной, то у меня две мысли по этому поводу. Первая - это просто какая-то девушка, которой нужна была мать и которая села на шею Сэти, а та, в свою очередь, приняла ее как свою убитую дочь. Вторая мысль больше понравится тем, кто твердо стоит на ногах, - а не была ли эта Возлюбленная просто коллективной галлюцинацией? Как тот же ходящий ходуном дом на Блустоун-роуд. Поль Ди-то как-то выгнал духа из дома. Значит, что-то чувствовал и тоже немного того.
Как итог, скажу так. Не исключено, что я увидела только часть истории, и где-то глубже закопан смысл, который я не поняла. Но пока что я вижу очень странную комбинацию тем рабства, духов и сумасшествия. И я искренне не понимаю, почему роман получил столько премий.

Когда ты свободен, ты воспринимаешь свободу как нечто само собой разумеющееся, не задумываясь над нем, что же это все-таки такое: быть предоставленным самому себе. Люди, рожденные в неволе, понимают, что есть какая-то жизнь, лучше этого скотского существования, но многие даже не представления не имеют, что происходит в мире, за стенами дома, в котором они живут. И вот он попадает в совершенно другой мир: там он ощущает биение своего сердца и осознает, что оно твое и бьется для тебя, или выполняет какую-то работу и получает за нее деньги. Никто не унижает и не повышает голоса. И все осталось в прошлом, как страшный сон, и нет возврата. И для тебя и для тех, кого ты любишь. Потому что то, что было там — не жизнь.

Вы знаете, поразительное дело, определенная часть населения Америки убедила себя в том, что чернокожие ближе к скоту, чем к роду человеческому, и относилась к ним соответствующе: разводили их, как животных, спаривая самцов с самками, наказывали плетьми, но не переусердствуй! ведь и конь окопытится, если его стегать немилосердно. Продал/купил/убил.
А на память рабам остаются вечные улыбки на каменном лице.
И вишневые деревья на спине.
Незаживающие раны телесные и душевные.

Несомненно, рабство — та страница в истории США, которую бы каждый хотел перевернуть и не возвращаться. Но вот пришла Тони Моррисон, которая, не прикрываясь и называя вещи своими именами рассказывает историю о том, как женщина обрела свободу и потом, оказавшись перед лицом белого человека, пришедшего за ней и ее детьми, выбрала смерть. Смерть лучше рабства. Лучше умереть, чем «жить» и накапливать боль и страдания. Но на этом ее история не закончилась, за смертью прошли годы искупления и самоистязания. Рабы учатся не любить никого, ни своих детей, ни своих супругов, слишком легко можно все это потерять. И тень потери будет накрывать тебя потом всю жизнь.

Книга Тони Моррисон как песнь плененного раба: в ней идет рассказ с бесконечными куплетами повторений, вот Халле в сотый раз мажет лицо маслом, Сиксо сгорает, малышка опять «неужели, уже поползла», у Сати отнимают молоко, а Поль Ди смотрит, и смотрит, и смотрит на улыбающегося петуха. Это как кошмар без конца. Люди живут прошлым и никак не могут привыкнуть к тому, что у них может быть какое-то будущее.

Я начинаю писать рецензию и до сих пор до конца не уверена, буду ли я хвалить или критиковать это произведение. Просто не могу вынести окончательный вердикт. Наверное, в данной ситуации нужно, чтобы прошло некоторое время, и тогда либо книга забудется, либо отчаяние и боль героев разрастутся и заполонят мои мысли. Пока же есть смутное ощущение чего-то эфемерного, неуловимо скользящего как дымка (при чем непременно сине-фиолетового цвета, как цвет обложки книги, которая почему-то врезалась в память). И вот, что я пока надумала.

Мое восприятие разделило само действие "Возлюбленной" на две ветви - воспоминания героев и, собственно, настоящее время. И получается так, что повествования о событиях прошлого, которое настолько мучительно для персонажей, что им не хочется знать полную правду, хочется замуровать сердце в жестяной банке или оглохнуть, чтобы не слышать ответов на заданные вопросы, эти сцены выглядят болезненно, неуютно, но убедительно. Они ложатся, как широкие мазки на полотне, грубые, яркие, бескомпромиссные. Для меня они и составляют основную ценность книги, т.к. одна хлесткая фраза легко оседает в голове, а потом ты ловишь себя на том, что опять и опять ее прокручиваешь (за мытьем посуды я поняла, что вспоминаю слова Бэби Сагз о своей дочке: "Все, что я помню - это как она любила подгорелую хлебную корку. А ее маленьких ручек я уж не смогу узнать, даже если она даст мне пощечину"). Не помнить своего ребенка, не знать судьбу мужа, матери, потерять братьев, сестер и самое себя и сохранить при этом неутолимую жажду жить, несмотря на невыносимые мучения и препятствия, давать жизнь, распоряжаться ею и нести тяжкий груз прожитых кошмаров - это истинная сила духа, которая тщательно выписана в женщинах этого произведения - Бэби Сагз, Сэти и Денвер. Это терпеливые волевые женщины, прошедшие через многое, способные вынести почти все. Но у каждой из них свой лимит, чаша терпения может переполниться и тогда одна из них, Бэби, сляжет навсегда, упиваясь сочностью красок, другая, Сэти, поднимет руку с зазубренной пилой на дитя свое, а Денвер сможет перебороть свой страх, привитый с детства, и выйти в огромный мир. Их истории завораживают и отрезвляют одновременно.

Параллельно идет повествование о жизни этого семейства в настоящем - Бэби уже давно умерла, Сэти живет с дочерью Денвер и вредным привидением дочери, сыновья сбежали подальше от этого проклятого дома, соседи обходят их стороной. Только старый знакомый Сэти по Милому дому Поль Ди решается остаться у нее, хоть с самого порога чувствует, что в доме неспокойно, тяжело незваным гостям. А потом дух убитой дочери возвращается в телесной оболочке и начинает медленно третировать мать, которая в ее руках становится безвольной и податливой. И вот эта сюжетная линия кажется невыносимо затянутой, бессмысленной и бесспорно проигрывает. А если учесть, что автор скрупулезно описывает малейшее изменение эмоционального фона героинь и усердно в этом повторяется, становится понятно, отчего мне так тяжело определиться в своей итоговой оценке.

Что же касается детоубийства Сэти, которое по сути является ключевым моментом, завязкой всего действия "Возлюбленной", то это сугубо личный вопрос. Убить свое дитя своими руками или отдать на растерзание, поругание, невыносимые издевательства бывшему хозяину? Я тебя породил, я тебя и убью.

абсолютно не мое

Для начала я не люблю мистику там, где трагична история уже своей реальностью.

И не люблю такую авторскую уловку, как повторение одной и той же фразы для усиления трагичности что ли. Мне всегда в такие моменты кажется, что автор считает своего читателя тугодумом.

А еще я не могу осудить Сэти, потому что любая мать может сказать мне, что я просто не познала материнства и мне не понять. И она будет права.

И еще я не люблю деления на черных и белых, на хорошее и плохое. Все мы не без греха.

В целом, я бы лучше про рабство почитала. Эта тема и так сильна без всего того, что описано в книге.

Не сложилось у меня с книгой. Не прочувствовала. Не зацепило.