Отзывы о книге Пена дней

Сейчас сложно писать про эту книгу, так как прослушала её уже довольно давно. От прослушанного впечатления выветриваются почему-то быстрее, чем от прочитанного. Вообще, должна сказать, что мне хотелось бы когда-нибудь перечитать эту книгу на бумаге, полностью оценив все красоты стиля и языка.

Прежде всего именно языком покоряет это произведение. Я одновременно и завидую, и сочувствую переводчику. Завидую, потому что работать с таким игровым текстом, с таким словесным узором всегда интересно. Погружаться в тонкости и хитросплетения аллюзий и метафор, рвать на себе волосы от досады, материть автора, потом внезапно придумать простое и изящное решение - что может быть прекрасней. Сочувствую, потому что уверена, что переводчику пришлось оплакать некоторое количество непередаваемых моментов, потому что это сложная и филигранная работа - переводить текст столь насыщенный и непредсказуемый.

У меня не возникали ни разу мысли в стиле "что курил автор", я сразу включилась в его игру, в выдуманно-ироничный и какой-то даже мультяшный мир. Я люблю этот жанр потому, что в нём невозможно предсказать следующий поворот. Ты никогда не знаешь, что будет дальше, хотя вроде бы ничего фантасмагорического не происходит. К тому же, автор использует множество красок и подстилей, текст "Пены дней" изобилует разнообразными оттенками, намёками и вставленными кусками других жанров.

Одним словом: шикарно.

Один из самых странных романов. Долго думала поставить 2 звезды или 5.

Впервые столкнулась с сюрреализмом и абсурдизмом в литературе. Роман, написанный в 1946 году, вызывает до сих пор достаточно много споров. Как никогда книга актуально именно сейчас.

Уверена что многие, как и я, несколько раз перечитали сцену, где главный герой подрезает себе веки. И это было отличное вступление. Борис Виан шокировал читателя и тем самым завоевал его 100% внимание. Очень умно.

По мере того, как этот сумасшедший мир открывал двери перед до мной, тем больше во мне росло отвращение к произведению. Сидела и думала, что же курил автор, чтобы написать такое? Как возможно создать настолько глупых, мелких и омерзительных героев, живущих в таком никчемном и жестоком мире? Лично у меня вызывали рвотные рефлексы такие сцены, как отрывок с близнецами-гомосексуалистами. Ширинка с обратной стороны штанины, когда один из братьев помогает другому одеть штаны и застегнуть их, мне показалась особенно отвратной. Этой деталью автор подчеркивал жирной-жирной линией образ жизни и мысли героев. Ничего не имею против однополой любви, но дело в том, что о любви речи и не идёт.

Но как только начинается вторая - трагическая - часть книги, весь сюрреализм приобретает смысл. Ты начинаешь сопереживать героям. Не очень люблю шекспировские трагедии, но в этой книга они определённо были нужны. Нужны, чтобы автор дал понять, что всё вокруг нас (большая красивая квартира, личный повар, различные тусовки, крутейший пианоктейль, друзья, любовь) - это пена, которая обязательно испарится со временем. Ах, мне определенно было жаль мышку. Не знаю зачем она себя убила.

В книге очень много личных рассуждений Бориса Виана. Очень музыкальная (я почему-то прям представляю как Виан напевал ту или иную песню, и переносил настроение на страницы) и атмосферная книга с кучей символов и знаков. Ну или бред наркомана. Не знаю. Но попробовать почитать стоит.

Французский шедевр ХХ века, роман-игра слов, пародия на высшее общество и нравы, изломанная призма авторского видения.

Возможно, в оригинале так и есть; возможно, ничего особенного в нем нет - это узнают только франкоязычные. Нам же остается верить переводчикам. Сквозь попытки перевода игры слов в строго отведенных автором местах получилось точно, но неестественно. В сухом языке с нормальным уровнем образности попадаются нелепые и шокирующие метафоры (отрастающие веки, части тела смываемые по улице; слон который идет по людям и т.п.). Романтические и эротические моменты в таком виде выглядят поэтично, а в остальном кажется, что кто-то плохо переписал книгу с опечатками и на основе их стал развивать сюжет. Впечатление от книги неопределенное и слегка гнетущее.

◾Отложив гребень, Колен вооружился щипчиками для ногтей и косо подстриг края своих матовых век, чтобы придать взгляду таинственность.◾ Я эту строчку перечитала раз пять... И это самое начало книги! Все произведение пропитано деталями. Они придают книге шарм и изящество. Со стопроцентной уверенностью могу сказать, что её я уж точно запомню. Она осталась в моей голове слишком ярким отпечатком.  В который раз убеждаюсь, что как только человек отходит от заданных обществом норм и ценностей, смерти ему не миновать. Углубляться в сюжет смысла не вижу, так как мне кажется, что сам он достаточно распространён, но подача его автором просто замечательна.  Так же, мне первый раз в книге встретился книжный маньяк. Было весьма интересно наблюдать за ним и его одержимостью. Вобщем, всем любителям неординарного и артхаусного к прочтению обязательна.

«На свете есть только две вещи, ради которых стоит жить: любовь к красивым девушкам, какова бы она ни была, да новоорлеанский джаз или Дюк Эллингтон. Всему остальному лучше было бы просто исчезнуть с лица земли, потому что все остальное -- одно уродство.»

Эти строчки из предисловия к «Пене дней», пожалуй, точнее всего передают настроение книги, помогают понять, о чем же она на самом деле. В ней много красоты и много джаза, но столь же много человеческой жизни, беспощадной к любым проявлениям прекрасного. В центре сюжета – любовь прекрасного юноши Колена и не менее прекрасной девушки Хлои, живущих в мире коктейлей, изысканных блюд и хорошей музыки. В мире красоты, огороженном невидимой стеной от мира реального. Хлоя и Колен любят ужинать, танцевать, разглядывать витрины, кататься на льду, но еще больше любят друг друга. Описывая их знакомство, свадьбу и совместную жизнь, Виан создает возвышенную картину, полную сюрреалистичных образов, визуализировать которые порой не менее интересно, чем следить за сюжетом. Писатель рисует беззаботную и даже приторно праздную жизнь своих героев, в которой есть место пышным букетам и пышным словам о любви, но нет места грязи и уродству повседневности. Первая половина книги рассказывает о красоте, и делает это языком джаза. «Пена дней» начинается с легкого саксофонного проигрыша, потом включаются интригующие барабаны и ироничный контрабас. Мелодия сюжета циклично взвинчивает темп и замедляется, становится громче и затухает. Метафоры вплетаются в повествование, как неожиданные тромбонные партии. Визуальные образы оживают, подобно клавишам рояля. Сам Виан неоднократно делает акцент на своем музыкальном вкусе. В книге то и дело упоминают музыкантов и их композиции. Повар Николя составляет коктейли, наигрывая мелодии на пианино. Сцена свадьбы описана, как музыкальное представление. Даже имя главной героини – Хлоя – отсылка к мелодии Дюка Эллингтона, хотя греческий перевод имени как «цветущая» в книге тоже обыгрывается. Главное достоинство джаза в том, что он бывает очень разным, порой даже в рамках одной композиции. Если первая половина книги похожа на легкую оркестровую гармонию, то вторая – скорее печальное саксофонное соло. В идиллическую жизнь главных героев вторгается беда, и все идет под откос. Колену приходится испытать на себе всю тяжесть реального мира, от которого он так старательно пытался отгородиться. Уродство жизни вторгается в камерное пространство существования героев, полностью заполняя его. Легкая ирония сменяется иронией мрачной, которая доводит некоторые ситуации до гротеска, призванного низложить идиллическую картину первой половины книги. Тон произведения теряет свою возвышенность, описания событий становится приземленным, образы низводятся. Настроение книги соответствует состоянию ее главного героя, растерянного из-за страха перед будущим. Его поглощает рутинная работа, яркие краски вымываются из его жизни. Вместе с Коленом чахнет его жилище, его повар и его друзья. Виан показывают, как люди реагируют на трагические обстоятельства, и как они отражаются на их близких. Сюжетная линия Колена и Хлои не единственная в книге, еще один герой – коллекционер Шик, разорившийся из-за своей страсти. Для понимания авторской задумки важен персонаж Жан-Соля Парта, через образ которого Виан высмеивает увлечение французов экзистенциализмом. Жан-Соль – писатель и очевидная отсылка к Сартру. Он написал такие произведения как «Очерк теории поллюций» и многотомную «Энциклопедия блювотины», отсылающую нас к сартровской «Тошноте». Книголюбы возвели вокруг Партра культ, который заменил им собственные жизни. Произведения Жан-Соля повествуют о низменном, об омерзении бытия. О том уродстве, которое описывает и Виан и которое люди сами же охотно пускают в свою жизнь. Две сюжетных линии развиваются параллельно друг другу, постоянно пересекаясь, и заканчиваются совершенно логично: победой реальности, растоптавшей героев. Сколько бы они не скрывались, сколько бы ни строили стены, сколько бы ни сбегали, реальная жизнь сумела до них добраться. «Пена дней» - это одновременно и литературный эксперимент, и человеческая драма, и сюрреалистическая игра с читателем, и экзистенциальное рассуждение, и ирония в адрес современников, и просто красивая поэтичная история. История о любви, трагедии, одержимости и конфликте человека с реальностью. А главное, об уродстве, способном уничтожить любую красоту.

Впервые пишу рецензию на книгу, предварительно прошерстив статьи профессиональной критики. Потому что абсурд - вещь чрезвычайно тонкая. Мне повезло познакомиться с этим жанром с "Осени патриарха" - и, как человеку с политологическим образованием, мне там было видно намного больше слоев, чем простому читателю. И с тех очень хочется понимать весь абсурд точно также. Так что с "Пеной дней" за недостающими знаниями смыслов пришлось обратиться сначала к философам и культурологам, любителям Франции и биографам, прежде чем браться за собственное мнение и отвечать за каждое слово в написанной рецензии.

Потому что если писать свой личный отзыв на эту только что прочитанную книгу, получится что-то вроде: "Довольно увлекательно, только при чем тут мыши? О, кажется, на главе с галстуком, "пригвожденным к месту застывающей смолой", я начала смутно понимать, к чему это все. Или нет? В любом случае, очень красивые тавтологии. Наверное, эти все живописные бытовые зарисовки - это как бы хотелось, чтобы в жизни происходило: чтобы ступил в лифт, и он сам вниз спускается, успей только выпрыгнуть; чтобы если болеешь, потолки взаправду наклонялись и ковры под кроватью сужались; чтобы можно было схватить и отбросить солнечный луч за ненадобностью. И какой прекрасный диалог с Иисусом!" В общем, получилось бы что-то, не имеющее никакого отношения к самой книге - все больше про "красивенько" и лингвистические фокусы, чем рецензия на это "модернисткое и эпатажное произведение".

То ли дело, когда начинаешь с Вианом говорить на его языке. ""Пена дней" как лакмус эстетического вкуса" (первая ссылка в Гугле) и ""Пена дней" как манифест юродства ХХ века" (вторая ссылка в Гугле), например, скажут намного больше о книге, чем я. Там просто зацепишься за словосочетание "дух джаза" - и вот в паззле значений находит свое место пианоктейль, проданный за бесценок антиквару: самая яркая и красивая вещь во всем романе, которому уделяется ровно столько же места в тексте, сколько лет в столетии для самой эпохи. Яркая вспышка образа, на которую, как мухи на варенье, летят все аналитики романа. Музыка, алкоголь, растраченный задешево блеск, опустившиеся, но все еще красивые люди - все в одном образе, в одной ветке сюжета. И вот я уже готова кричать: "Смотрите, это же гениально!" Пианоктейль - однозначно, главная находка этого романа. Настолько хорошая, что просто знать, что это и как фигурирует в романе - и можно щеголять в дискуссии с этими самыми критиками.

А вот то, что я называла "очень красивые тавтологии", оказывается, имеет свой специальный термин - "метаформа", а с ней в связке идет модернизм, пространственные метаморфозы, лифчики из целлофана, трудности для экранизации, важность читательского восприятия. Вот здесь бы я попалась на некомпетентности. И все, что можно себе сказать - читай матчасть, а уже потом возвращайся к Виану. А сейчас просто радуйся тому, что образы описаны достаточно живо и фактурно, чтобы даже тебе понравиться. Смотри, как крепко твой взгляд зацепился за узел галстука и снежных кротов с рыжим мехом под снегом - это как раз все было об этом. А такие вещи стоят более пристального внимания - в этом я давно уверена.

Но в то же время, всем этим критикам невозможно, оказывается, пройти стороной биографию самого автора и его отношения с тем же Жаном-Полем Сартром - тут уж начинается: вплетать образ "кривого зеркала" послевоенного романа, прослеживать параллели между Коленом и Борисом, рассказывать про журналы и женщин в жизни автора... Только, мне кажется, это ужасно скучно.

Ну и мотив государственного аппарата - бюрократии, полиции, производственных травм, конвейера - это все выступает более выпукло после того, как прочитаешь в нескольких местах о специфическом восприятии реальности Вианом. Но тут уж, прочистив горло, разрешите не согласиться, авторитетные невидимые критики - читая в абсурдной форме о таких вещах, совершенно невозможно рассмотреть этот слой контрастно и ярко. Вокруг и так люди с мышами разговаривают и болеют от цветов в легких - подумаешь, что на этом фоне еще и трупы летают?

Так что я бы все равно советовала вчитываться в то, как Колен легко хватает солнечный лучи в комнате и как Николя кормит зубной пастой змей в раковине (А Вы пока, маэстро, сыграйте еще разок на вашем дивном пианоктейле!). Такой красотой - абсурдной и нереальной, веселой и противоречивой - роман по-настоящему может зацепить. Столкновение мечты и реальности, утопии и антиутопии, мира материального и духовного, социального и приватного, цветов и денег - чего только теперь не придумаешь, чего только в книге не заложено. Но я все равно не могу отделаться от ощущения, что самое прекрасное, что я прочитала - это как цветок нимфеи борется с букетом сирени в жизни красивой девушки. А значит, я, сколько ни читай, все равно останусь при своем. Только немножко более авторитетно.

И ставлю тебе так мало, Борис Виан, потому что это очень в духе самого твоего романа - крикнуть всем об одном, а по форме подать совершенно другое. Чтобы вышло противоречиво, притягательно и непредсказуемо даже для самого себя. Главное, чтобы, как мы с тобой оба любим, красиво.

Это было ОЧЕНЬ странно. Берясь за постмодернистский роман надо быть готовым буквально ко всему. Спасибо критической статье вначале книги, которая, хоть и проспойлерила мне практически весь сюжет, но зато подготовила разум к восприятию весьма оригинального сюрреалистического, но в то же время, очень похожего на наш, мира. А как иначе можно воспринимать угрей в водопроводном кране, клюющих на фруктовую зубную пасту, фортепиано, на котором можно готовить коктейли со вкусом музыкальных композиций, мышь, отчищающую кафель, и ружья, которые нужно высиживать словно яйца, и из которых могут вырасти железные розы?.. Неподготовленный мозг вполне может перегреться и взорваться. Но, не смотря на всю эту странность, отлично угадывается обличительная насмешка автора над современным обществом. Он иронизирует буквально над всем. что видит и чувствует: над пафосом религиозной доктрины (Пьяномарь, Надстоятель, Священок, говорящий Христос на кресте), над фанатичностью и идолопоклонничеством современникам (Шик, собирающий все написанные труды и старые вещи Жана-Соля Партра, лекция того же Партра, закончившаяся погромом), под тупостью начальников и бессмысленностью некоторых видов работ (потеря работы Шиком и трудоустройство Колена), над военным производством ("выращивание" ружей за год превращает молодого человека в дряхлого старика) и властью денег (доктор Доктор д’Эрьмо, немало берущий за свои услуги, Шик, спускающий целое состояние на покупку томиков Партра в разных переплетах, и лавочники, предлагающие ему "эксклюзивные" старые вещички самого кумира, "дряхление" квартиры Колена и позорные похороны в кредит). Все это вызывает смех сквозь слезы и слезы сквозь смех. Все повествование построено на игре слов, перетасовке образов и гротеске. Порою образность деталей получалась красивой до жути (страшная болезнь туберкулез, воплощенная в цветке нимфеи, водной лилии, в легком Хлои), порою удивительно точной (как дом реагировал на неблагоприятные жизненные обстоятельства его жителей, как постепенно и разительно все в нем менялось). А светлое и легкое повествование о любви и счастье постепенно превратилось в фатальную драму, мрачную и депрессивную. Конец историй Колена и Хлои, так же, как и Шика с Алоизой, трагичен, но трагичен по разному и в этом в очередной раз проявляется мастерство Виана. Несмотря на весь постмодернисткий антураж, роман получился сильный и довольно интересный, но воспринять его, продравшись сквозь бесчисленные наслоения образов и аллегорий, сможет не каждый. Я рекомендовала бы его тем, кто уже знаком с жанром, всем остальным предложила бы начать с рассказов или небольших повестей, чтобы понять, заходит ли вам такой способ видения мира, чтобы большим произведением не изжарить себе мозг и тем самым закрыть путь к творчеству многих замечательных писателей современности.

Будете проходить мимо – проходите, хочется сказать себе после прочтения романа. Борис Виан не тронул ни единого нейрона, а читать такие книги в переводе – преступление. Сколько вдохновения, остроты, безграничной художественной витальности наверняка в этом тексте. И сколько адовых мук испытывала Лилианна Лунгина, чтобы найти в русском языке соответствия всему, что без меры и пощады наплодил Виан. Но что же еще, кроме языка, которым страдает и кровоточит писатель, можно здесь обнаружить? Бесхребетный пацифизм? Капризное, кокетливое недоумение «юноши бледного» несправедливостям грубого мира, которому почему-то положено быть утонченным, полным любви и сострадания? Весь роман напоминает патетический жест Пьеро, манерно закрывшим прекрасное лицо длинным незапятнанным рукавом, пока Арлекин-быт уводит Коломбину-бытие насиловать и убивать. Возможно, я уже слишком стар и циничен, надо было раньше увлекаться не Сартром и Камю, а вкушать Виана. Редко, когда мне настолько нечего сказать личного о прочитанном.

Каждый любитель чтения прекрасно знает, что результат прочитанного напрямую связан с настроением читателя, его душевным состоянием. Есть книги менее требовательные к этому, например, приключенческие романы или лихо закрученные детективы, триллеры, как правило, легко находят отклик. Произведение Виана к таковым не относится. Правильнее его, наверно, отнести к жанру абсурда, что-то из серии «Лысой певицы» Ионеско или «Алисы в стране чудес», но, на мой взгляд, это будет не совсем верно. С другой стороны, в подобных книгах есть своя прелесть – они настолько размыты и непонятны, что каждый может предать прочитанному свой смысл, либо прийти к выводу, что его как такового и нет вовсе. Сюрреалистическая повесть «Пена дней», которая так легко и свежо начинается, по ходу прочтения постепенно приобретает минорные ноты и оставляет после себя несколько гнетущее впечатление. Главные герои сильно оторваны от жизни, их цель любить и по сути ничего не делать. Они живут в своем вымышленном (или может быть реальном? смотря с какой стороны посмотреть) мире, у них свои, отличные от стандартных взгляды на события и предметы. После первого десятка страниц мне стало ясно, что добром это кончиться не может… Книга, безусловно, странная, не скажу, что мне очень понравилась, но как представитель жанра она по-своему интересна.

Мир, описываемый Вианом, — абсурден от начала и до конца. Здесь взрослый мужчина не умеет работать, красуется перед зеркалом и всерьез обеспокоен прыщиком на носу, а женщина не работает только на том основании, что она красивая. Основная жизнь героев происходит вокруг еды: они все время едят, они превратили это в искусство. А их повар является человеком столь высокого статуса, что хозяин даже не смеет думать о том, чтобы дать ему согласие в случае, если тому вздумается просить руки его дочери.

Здесь мир состоятельных людей полон высокотехнологичных вещей: даже грязная посуда переносится с обеденного стола на кухню с помощью специального механизма. Зато рабочие на рудниках обречены на изнурительный труд без каких-либо вспомогательных приспособлений. Здесь часто ведутся войны, и оборонная промышленность работает по четкому графику, а такие «мелочи» как устаревание производимой продукции не могут быть поводом для его изменения. Бюрократия и крючкотворство доведены до максимально возможного уровня, даже жулики, и те отличаются исключительной пунктуальностью и грабят банки точно по расписанию.

Несмотря на кажущуюся бессмысленность текста, проблематика романа весьма грандиозна. Абсурдное общество во многом оказывает похожим на то, в котором живем мы с вами: в сюжете романа отражено немало социальных и психологических вопросов, актуальных и для нашей жизни. Единственное, что оказывается настоящим в «Пене дней», — это чувства героев и… музыка. Колен, главный герой романа, несмотря на всю свою неприспособленность к жизни, оказывается человеком исключительного благородства, некорыстным, способным на волевые поступки. Ему принадлежат мудрые слова:

«…в жизни интересует счастье не всех людей, а каждого в отдельности».

Но когда умирает любимая от тяжелой болезни, когда перестает звучать музыка (ломается патефон, стираюттся пластинки), ему становится незачем жить и он погибает. Как писал Виан :

«На свете есть только две вещи, ради которых стоит жить: любовь к красивым девушкам, какова бы она ни была, да новоорлеанский джаз или Дюк Эллингтон. Всему остальному лучше было бы просто исчезнуть с лица земли, потому что все остальное — одно уродство».

(на фото - кадр из фильма "Пена дней", режиссер Мишель Одрис, 2013)