Bend Sinister

"Под знаком незаконнорождённых" (англ. Bend Sinister) - второй роман Набокова, написанный на английском, и первый его роман, написанный в США. Литературоведы считают, что это был поиск себя в литературном мире Америки, что Набоков хотел написать роман университетского уровня, роман, написанный ученым, филологом, роман с глубокой философской идеей, чтобы встать в один ряд с "Улиссом" и "Моби Диком".

И да, чтение непростое, роман сложный, мрачный, странный, перекликается с "Приглашением на казнь" и еще больше с «Ultima Thule» и «Solus Rex». Если бы я их не прочитала раньше, не поняла бы вообще ничего. Хотя и прочитав, наверняка не поняла и половины.

"Под знаком незаконнорождённых" - антиутопия внутри кафкианского абсурда (или кафкианский абсурд внутри антиутопии), хотя сам Набоков отрицал какие-либо аллюзии на Кафку и уж тем более Оруэлла, считая последнего посредственным писателем.

Сюжет романа довольно прост: в вымышленной тоталитарной стране философ Адам Круг, переживающий смерть жены, оказывается под давлением режима, который пытается заставить его публично поддержать новую идеологию; Круг отказывается сотрудничать и сохраняет внутреннюю независимость, несмотря на усиливающиеся угрозы и преследование, затрагивающее и его маленького сына; по мере того как абсурд и жестокость власти нарастают, сопротивление Круга превращается в трагическое столкновение личности с безличной системой.

Тема, в общем, понятна и не нова. Но трактует ее Набоков по-своему. Противостояние жестокого общества и личности у него происходит больше в сфере нематериальной. Это противостояние скорее на метафизическом уровне, противостояние тьмы и света, живого и мертвого. Круг пытается саботировать диктатуру, у него как будто бы есть какое-то тайное знание, позволяющее ему сохранять отстраненность, безмятежность, оптимизм, но это представление оказывается наивным или скорее инфантильным.

Антиутопический мир романа во многом знаком Набокову: он пережил революцию, бежал из родной страны, потом уносил ноги из Европы, где оставались его родные и друзья, когда он писал роман, шла война, и исход ее был еще совсем не понятен. В новой стране, которой Набоков безусловно был благодарен, он скорее всего чувствовал себя бастардом (см. bend sinister). С другой стороны "bend sinister" можно перевести и как "зловещий изгиб" - новое качество мира: тирания, войны, разрушение прежнего уклада, левый разворот, угасание аристократии. Недаром в предисловии к роману Набоков писал, что "выбор этого названия был попыткой создать представление о силуэте, изломанном отражением, об искажении в зеркале бытия, о сбившейся с пути жизни, о зловеще левеющем мире."

Пока читаешь, невозможно не думать об актуальности романа сегодня. И не потому что антиутопия. А из-за главного героя, Круга. Он фигура противоречивая. За него очень больно, но он и страшно бесит. В разные моменты Круг мог столько всего сделать по-другому, а он не делает. Мог попытаться спасти своих друзей, мог снизойти до встречи с диктатором, мог попытаться спастись сам, но он ничего не делает. Получается, что все из-за него, и диктатор Падук (Паук?) тоже из-за него. И мрак становится еще гуще. Хотя не факт, что я права, и другой читатель не прочтет это иначе.

Отдельно стоит сказать про язык романа, непохожий ни на что. Набоков всегда играет с языком, но в этом романе игра доходит почти до предела. Каламбуры, гибриды слов из русского с немецким, говорящие имена, попытка создать свой язык в выдуманном государстве - чтобы разобраться со всем, надо перечитать роман, как минимум, еще раз. Это конечно станет отдельным развлечением для филологов и любителей ребусов.

В общем, сложно, мрачно, непонятно, требует усилий. Рекомендовать не буду, но я страшно довольна, что прочитала, и набравшись сил (даст Бог, и немножко ума), перечитаю.

* Оригинальное название романа "Bend Sinister" - "левая перевязь" - геральдический термин, обозначающий наклонную полосу (ленту) из верхнего правого угла в нижний левый. Считается, что такая полоса появлялась на гербах незаконнорожденных детей аристократов.

Книга эта весьма необычна.

Во-первых, потому что она написана на английском языке, хотя в ней есть фрагменты русского и вымышленного языка, оба из которых, предположительно, используются для создания anturazha [атмосферы] и для того, чтобы я, русскоязычный читатель, мог остановиться со вздохом облегчения и спокойно поразмыслить над языковой игрой, которую автору, чье «сердце говорит по-русски», хочется показать.

Во-вторых, потому что мое впечатление от книги — это уникальный опыт ощущения всеприсутствия автора, которое не портит картину, а, наоборот, делает тебя сообщником. Никогда еще я не чувствовал себя так близко к тайне творения и чуду вмешательства творца в ход событий, как при чтении этой книги.

Как писатель я многому научился, например, тому, как закончить книгу трагично, но на радостной ноте, не оставляя читателя обманутым.

Так как это 10-ый роман автора, то здесь вы найдёте всё "набоковское" чего только можно пожелать, а если станете читать в оригинале, то откроете для себя целую бездну богатства набоковского английского языка.

В трёх словах: пасмурно, нежно, темно


Не хочу много рассказывать о сюжете. Важно, пожалуй, отметить одно – это антиутопия. Главный герой Круг бесконечно любит своего сына, сына похищают, чтобы манипулировать отцом. Довольно типичная ситуация. Но мой Набоков – это писатель прежде всего изысканных пассажей и мелких деталей.

Он одинаково великолепно описывает игрушки в деревенском магазинчике, восход солнца, тюремную камеру, лицо самого мерзкого героя произведения, правителя страны – Падука. Сразу признаюсь, этот роман я читала только ради языка писателя. И я получила то, чего так хотела.

.

Вот моя языковая карамель! (простите за излишнюю метафоричность)

Произведение как будто можно разделить на две части. Первая – светлая, удивительно нежная. Вторая – туманная, страшная, походящая на тёмный бетонный лабиринт. Первая часть – о любви отца и сына. Вторая – об отношении человек-государство-режим, цитируя самого автора, о том, что в мире стало «слишком много homo civis и слишком мало sapiens».

Конечно, здесь будут бабочки, шахматы, гонения на интеллигенцию, лолитовские мотивы, бесконечная хрупкость и сумасшествие, со спокойным исчезновением души из физического мира.

P.S: мой маленький внутренний филолог ликовал от 30-ти страниц, посвящённых рецензии на образы героев «Гамлета».
Но роман всё-таки скучноват

Для понимания сути этого романа в первую очередь нужно подробно рассмотреть его название. Исходное авторское англоязычное словосочетание "Bend Sinister", "перевязь влево" - геральдический знак, традиционно присутствующий на гербах незаконнорожденных потомков аристократов - истинно по-набоковски яркий и выразительный аллегорический образ левых политических режимов середины XX века.

Собственно, название это и отражает всю суть романа, всю злость и отвращение, питаемое автором к подобному государственному устройству. Усиливает эффект и выдуманный язык из смеси просторечного немецкого, русского, польского, "дворняжья помесь" по выражению автора. Это выдуманный мир, несуществующая страна с нереальными жителями и правителем, но все это до боли знакомо, все это было, происходило в реальности в то самое время, когда писался роман.
Но на первом плане здесь все же судьба человека. Разрушенная судьба, потерянная семья, любовь, жизнь. Не буду пересказывать содержание произведения, скажу только, что очень жива и болезненна тут тема потери ребенка.
Как ни странно, в этом произведении Набоков, на мой взгляд, очень близок по атмосфере к столь нелюбимому им Достоевскому: серые и мрачные городские пейзажи, лужи и тяжелая депрессивная метафоричность, безысходность и отчаяние, больница, тюрьма, сумасшествие...

И в очередной раз - наш мир столь хрупок, столь иллюзорны и непрочны в нем все достижения и ценности... Кажется, зло, вопреки нашим верованиям, все-таки частенько в нем торжествует. Хотя, как странно, оно в основном столь ограничено и тупо, что не способно даже в полной мере насладиться плодами своего торжества. И концовка романа все же приносит облегчение, хотя и далеко не утешение...

P.S. Кстати, существует версия, что Людвиг Витгенштейн был одноклассником Адольфа Гитлера.

В своих прежних условиях я не имею ничего, что хотел и имел бы сообщить подонкам, праздно читающим рецензии всякие, без разбора и предметной заинтересованности. Впрочем, кое-чем с этими персонами поделиться можно. Процесс шел прерывисто: то топорно, то гладко.

Народ заинтересованный, книга эта - то, как В.В. Набоков смотрит НА и работает С текстом, что открыто объявляется в романе, и еще более открыто в предисловии.
Вот нас водят впотьмах, вот развлекают остроумием, перепрыгивающим через череду нелепицы. Теперь внутри текста рассекается на части текст посторонний для того, чтобы стать чем-то третьим. С нами играют в умных, передразнивают вдруг и играют в дураков. Нас восторгают гордым необоримым духом, а умятое на завтрак и обед исторгают непереносимой гадливостью и пошлостью. Далее, за ширмой, . Впрочем, довольно, внимательному зрителю найдется чего посмотреть и испытать.

Воздержитесь от чтения рецензий про фашизм и антиутопию.

"Страшная книга", "тяжелый роман", написанные уже пользователями, читающими кое-как то, что выпадает им в лотерее местных конкурсов. И вот калейдоскоп, врученный автором, превращается в палку, внушающую серьезность и уныние. А тем временем в оригинальном тексте изрядно здоровой игры и юмора(порою болезненного).

Недобрая книга мне попалась для чтения. На протяжении всего произведения чувствовались глубокие переживания самого Набокова: горечь, обида, страх неизвестности, а, возможно, и забвения...
Наступило грозное и беспощадное время, и Набоков тонко чувствовал, как оно может поглотить и растоптать Человека. Это все он и отразил, витиевато закручивая события произведения. Действительно, текст по настоящему завораживает, настолько он богат на необычные образы и сравнения. Например, одно только описание лужи в первой главе составлено настолько высокохудожественно, что действительно ощущаешь тоску и безысходность, которыми пронизан роман.
По сути же сам роман о противостоянии двух бывших одноклассников: успешного умницы Круга и изгоя с необычным мышлением Падука. Падук неожиданно становится правителем государства. Круг, философ с мировым именем, не желает принимать политику нового правителя - презираемого им в детстве странного неудачника. Падук же хочет сломить не именно инакомыслящего, а скорее врага детства, показать ему свое превосходство, унизить. Борьба Падука - это именно месть обидчику, это выплеск зависти жалкого и униженного существа, неожиданно дорвавшегося до власти. Сопротивление Круга - это не только сопротивление философа системе нового государства, а сколько его выражение презрения бывшему ненавистному однокласснику. Книга заканчивается страшно: жестоким убийством ребенка и последующим за ним чудовищным спектаклем - "извинениями" властей и показательными казнями всех причастных. В конце произведения Падук невольно приоткрывает личину, показывая свой так и не исчезнувший детский страх перед обидчиком. Трагедия в конце романа дает понимание того, что время правления Падука сочтено: круг замкнется.

Книга прочитана в процессе участия в "Книжном Зодиаке", Телец.

(^ из послесловие к "Приглашению на казнь")

кг/ам.
Разумеется, каждый имеет право на собственный вкус, мнение и ЧСВ, но таки... кг/ам.
Это что касаемо предисловия.

А собсно о тексте.
Как бы автор ни изощрялся в предисловии, убеждая, что:

однако, если второе неоспоримо, то первое - сомнительно. Не знаю, что там писал автор, но написалось у него однозначно под влиянием эпохи (да иначе и быть не может, даже в откровенную фантастику или фэнтезятину один чёрт просачивается влияние эпохи).

Видимо, не получилось донести. Главной темой, существительным, прочитываются всё же мерзости революций, тираний и тоталитарных режимов, а все остальное - прилагательное. Я верю тексту больше, чем автору, пытающемуся объяснить мне, как нужно читать его текст.

Но книга, конечно, замечательная, написанная в любимом мною волшебном Набоковском стиле, так что читать, читать и перечитывать.

Становление античеловеческого полицейского режима и тяготы рано овдовевшего мужчины и его маленького сына — две балансирующие темы, каждая из которых в отдельности не склоняет книгу ни в оруэлловскую антиутопию, ни в грустномыслительное жизнеописание.
Язык по-набоковски красив даже в неродном переводе, но книга читается нелегко из-за слишком уж большого количества всевозможных полунамеков, отсылок и аллюзий, разбавленных философскими отступлениями, понять и вплести в ткань книги которые трудно даже с поясняющими для моего сорта ума сносками. Количество это настолько неприличное, что сам Набоков вынужден был позднее объясниться (хотя и звучит это как не нравится — не читайте):

Читать следует ради: а) красивого языка, б) красивого языка, в) терзания, отчаяния, гнева и напряженной нежности — того, в чем Набокову нет равных.

P. S. А еще это лучшее произведение человеческого гения о лужах.

Некий диктатор Падук , с комплексами , идущими из детства , становится главой государства.
Законы принимает закомплексованный бездетный человек , так что мало никому не покажется.
Профессор с мировым именем Адам Круг , когда-то дразнивший в детстве Падука , чувствует себя неприкасаемым , но это он зря.
Падук отнимет у него всё , чем Круг дорожит.
Превосходно передана атмосфера страха каждого встречного в государстве.
Владимир Набоков блестящий автор , реалистично относящийся к жизни , поэтому он и прожил отведённое ему время прекрасно.

Начиная читать книгу, сразу поняла, что опять держу в руках антиутопию, а так как раньше я просто взахлеб читала книги такого жанра, эта книга также пришлась мне по душе. И знаете, я наконец поняла, в чем особенность и проблема антиутопий. По моему, все дело в том, что антиутопическим книгам просто невозможно придумать «правильную» концовку, и главная задача автора не привести читателя к концу книги, чтобы он поскорей узнал, чем все закончится и извлек из книги соответствующую мораль, а постараться донести ее на протяжении самой книги. Я закончила читать эту книгу неделю назад, а уже не помню, чем она закончилась, да и не важно это вовсе, я сейчас не могу вспомнить чем закончилась книга «1984» или «О новый дивный мир», но я хорошо помню почти одинаковый сюжет в этих книгах, ужас происходящих событий и понимаю, что так жить нельзя, а также с ужасом осознаю, что все это всегда происходило и происходит сейчас, только многие этого не замечают.

Цитата из книги: А, философия? Ну это-то вам знакомо. Это когда пытаешься вообразить розоватый картофель вне всякой связи с тем, который ты съел или еще съешь.
Оценка: 9/10