Bend Sinister

Наверное, это мой последний роман Набокова. Это того не стоит. Это совершенно не мой писатель и, хотя мне искренне понравилась в свое время «Камера обскура», он (автор) мне антипатичен. Он делает все то, что я не люблю в литературе, а именно ставит стиль на первое место, а смысл прячет за множеством ссылок-отсылок для особо увлеченных интеллектуалов. Я понимаю, почему Набоков может нравиться, даже очень, но он, как и Достоевский с Толстым, подходит лишь людям определенного склада. В моих глазах он слишком холоден и расчетлив, я не чувствую в нем подлинной страсти, как у других наших классиков, хоть у того же Газданова, того же поколения, не чувствую и болезненной травмы, страха и отчаяния, как у Замятина или Булгакова.

«Под знаком незаконнорожденных» – типичная антиутопия, какие были очень популярны в 30-50 гг. Набокова можно похвалить за то, что не стал копировать Замятина, чем грешили в то время (хотя утащил у него эти знаменитые тире…), но, если сравнивать с главными антиутопиями 20 века, это все равно вторично и неинтересно. К слову, Н. не смог рассмотреть талант Оруэлла, называл его книги «штамповками», но именно Оруэлл – это эталон западной антиутопии, а Н. ничего не смог привнести в этот жанр. Если Замятин, Оруэлл и Хаксли создавали полноценные миры с собственными законами (верить в них или нет – вопрос к читателю), то у Набокова нет своего мира, не считать же за авторский мир самое базовое – главу государства, полицейский контроль, проблемы с наукой и пропуска по ночам в неназванной стране. Вообще из текста не совсем понятно, зачем Н. взялся за эту тему. Скорее из соображения «это нынче популярно, вот и я на эту тему что-то напишу». Но интересных идей нет.

Да что там идей? Как насчет сюжета? Он есть, но второстепенен и оттого не трогает (возможно, поклонники Н. восхитятся, но не я). У Н. часто так: персонажи – не живые люди, а марионетки, которые не могут существовать без воли писателя, настолько в безвоздушное пространство их помещает автор. Вот и здесь профессор Круг – не человек, а персонаж, он тут просто потому, что в романе должен быть персонаж, главный герой, без людей книга не получится (а Н. явно людей не любил, иначе отчего он так потребительски относится к своим героям?). Никого из персонажей нельзя вообразить рядом с собой, они даже разговаривают неестественно и, что прискорбно, одинаково. «Человеческие» диалоги бывают, но они не запоминаются в отличие от претенциозных, где герои изъясняются путаными предложениями с кучей отсылок… черт возьми, даже образованные люди, даже филологи так в обычной жизни не говорят! А если это фишка антиутопии, то у меня вопрос: а точно ли антиутопия о планете Земля, не о Марсе там, не о инопланетянах часом?..

Многие поклонники Н. любят его язык и считают его величайшим стилистом в русской лит-ре. Не стану спорить с этим званием, но мне его язык чаще всего не нравится. Лучше всего как стилист Н. раскрылся в «Лолите» (и вообще «Лолита» – самое цельное и самобытное, что он написал, сужу по тому, что читала у него, ага). Тут же язык меня не просто раздражал, он меня злил – своей искусственностью и напыщенностью. Иногда я даже думала: а не читаю ли я пародию Ильфа и Петрова на Набокова? Знаете, есть разные стили в искусстве – маньеризм там, ар-деко, минимализм и проч. Так вот язык Набокова тут – это адское барокко. Это какой-то дворец 18 века – все блестит, аж глаза слепит, все дорого-богато, погулять по такому дворцу хорошо, но жить вы в нем не захотите, в нем банально неуютно современному человеку, больше тяготеющему к изысканности в простоте. Это строили не для людей, это сделали во имя искусства (и возвеличивания) – такой объект ради созерцания и восхищения. С языком Н. в этой книге так же. Его избыточность понравится тем, кто в принципе любит «украшенный» язык (сама раньше любила такое, теперь же больше равнодушна к такому или даже злюсь). Любителям тургеневской и чеховской простоты может быть тяжеловато. Так же убивает местами странный перевод на русский (книга писалась на английском, так-то). Местами переведено хорошо, даже приятно глазу (в рамках стиля Н.), иногда же встречаются неловкости, которые сложно списать даже на особенности автора. Скажем, мне сложно смириться вот с этим:

Перейти мост, вы хотите сказать?.. Или «замечательная» речь главного героя:

Это не мысли в голове, это не запись в дневнике, это сказано в диалоге с другим персонажем, и гг трезв, не под наркотиками. Не знаю, кем нужно быть, чтобы говорить о себе: «я, наблюдаемое тело». Может, Н. именно так выражался, но я ни от одного живого человека таких пассажей не слышала. Даже в тоталитарных странах а-ля наци-Германия так не разговаривали (раз уж у нас режимы и т.п.). Я не могу верить и переживать за героев, которые мыслят такими фразами.

Нет, в романе есть интересные языковые находки, необычные сравнения, но, поскольку язык перенасыщен деталями, выцепить их из текста не так-то просто. Есть главы, в которых язык самый… обычный. А потом, без объяснения, опять начинаются странности. В итоге книга стала невыносимо душной, тут банально нет места мне, читателю, зато писателя слишком много. Так бывает, когда вашим попутчиком оказывается душный человек, и вы терпите его разглагольствования о жизни, сквозь зубы отвечаете на его вопросы, а уйти не можете, вам же еще пять остановок ехать.

Большим любителям Н., наверное, стоит прочитать. Я же больше не хочу читать этого автора. Не вижу смысла себя мучить, и пусть Н. называют хоть каким величайшим, мне на это отныне наплевать. Dixi.

В этот раз несколько двоякие впечатления у меня вышли от встречи с Набоковым, я бы даже сказала противоречивые. Ну вот, например, взять тот же язык, которым я не перестаю восхищаться, человек был не просто писателем, он был гением слова, от некоторых его книг у меня остались впечатления изысканного яства, когда не важно даже о чем собственно он пишет, можно просто взять книгу, раскрыть на любой странице, прочитать пару абзацев и закатить глаза от удовольствия, такое литературное наркоманство, где его пассажи и литературные приемы становятся своеобразной дозой. И здесь все это тоже было, ну вот кто еще может столь витиевато и поэтично описать процесс постановки обычной росписи под документом?

И тут меня даже не смущает его нарочитость и некоторое любование собой, мол видите как я могу, за такое можно многое простить. Тут правда от его языковых игрищ я несколько устала, пользуясь знанием многих языков, он порой использует какую-то странную, им самим изобретенную смесь немецкого, русского и французского, прописывая слова латиницей, собственно привет Берджессу с его «Заводным Апельсином», интересно, не этим ли романом он вдохновлялся, кстати. Но даже если и им, там мне все эти ужимки, используемые кучкой опасных малолеток, считающих себя выше всех и вся, казались уместными, отражающими какие-то свои цели, здесь же меня это утомляло и порой убивало всю красоту набоковской речи.

Такие же противоречивые впечатления у меня и от сюжета, хотя тут может быть виной то, что жанр антиутопий я очень люблю и прочла их всяких разных немало за свою жизнь, а потому удивить и зацепить этой темой меня не так уж и легко. Правда набоковская оригинальность честно попыталась это сделать, взяв на вооружение откровенный сюр в описании происходящего, и тут нельзя не признать, что это и впрямь удачно, тоталитаризм, полицейское государство и то, что они приносят обычным людям, очень хорошо рисуются таким приемом. Вспомним того же Оруэлла, по которому, кстати, Набоков довольно едко прошелся в предисловии, лозунги из его знаменитого романа «1984» ведь тоже тот еще сюр и абсурд, но овцы, в которых превратилось население, этого не видят и от этого картина приобретает еще более мрачные черты, заставляя задуматься о том, что мозги нам можно загадить даже откровенным бредом. Очень понравилась мне тут, например, сцена с прохождением моста, когда, оказавшись между двух патрулей, требующих от него документов, человек может оказаться вечным узником этого места, и вот уже мост не мост, а сюрреалистическая тюрьма, порожденная человеческой глупостью на службе у идиотов, дорвавшихся до власти. Или поездка на общественном транспорте, где в погоне за равенством дошли до того, что пассажир не может сойти на остановке, если она нужна лишь ему одному, только для группы не менее чем из трех человек будет совершенна остановка. Но даже в таких условиях у некоторых срабатывает природная смекалка и вот уже двое приятелей зарабатывают на жизнь тем, что становятся недостающими двумя для одиноких пассажиров. Шикарная придумка, с какой стороны ни подойди.

Но при этом порой писателя уносило в какие-то свои такие дальние дали, что следить за полетом его мысли становилось не просто сложно (сложности в восприятии могут порой, наоборот, радовать, заставляя активнее шевелиться шестеренки в твоей голове), но и откровенно скучно. Каюсь, на рассуждениях о том же Гамлете я реально практически вздремнуть успела. Да и вообще порой создавалось ощущение, что Набоков решил влепить в свой роман некие свои размышления о разных вещах, которые в сюжет не лепились, но у нас же тут постмодерн и сюр, а значит ничего страшного, если к сюжету это не имеет никакого отношения. Кстати, если вы не любите всяческие выверты постмодернистской литературы, сюда я вам соваться точно не советую, потому что некоторые приемы тут прям во всей красе, например, автор, который активно участвует в событиях романа, являясь таким вот deus ex machina, который приходит на помощь своему герою дабы защитить его от тех ужасов, которые сам же ему и придумал.

В целом, впечатления у меня, конечно же, со знаком плюс, просто, наверное, дело в том, что и к этому автору, и к выбранной им тематике у меня уже сложились в некотором роде завышенные требования, да и не в восторге я частенько от личности данного писателя, его высокомерие порой явственно чувствуется за текстом (вот прям тащится он от самого себя, такого умного и талантливого) и иногда я могу от этого абстрагироваться, в конце концов, как говорится, детей мне с ним не крестить, а порой все же нет-нет, да резанет... Только сейчас, заканчивая рецензию, поняла, что толком не сказала ни слова о сюжете, но наверное, дело в том, что он не так уж и важен, еще одна история о бесправии человека, угодившего в жернова очередного тоталитарного режима, если вам такое интересно и не пугают всяческие литературные измы, то советую обратит внимание на данную книгу.

Решила дать второй шанс Набокову (который, в сущности, понравился, но не смог прочно приковать к себе, чтобы возникло желание и дальше изучать его работы), и неожиданно для самой себя просто утонула в желании Любить его слог. Почему этого не случилось раньше? Ведь "Лолита" написана тем же потрясающим, ни с чем не сравнимым языком? Едва ли виной выступила этическая составляющая. Но тогда любви не случилось, а сейчас меня безжалостно накрыло волной творчества автора.
И это даже несмотря на то, что весь сюжет этого романа уже был описан в аннотации, а в книжке растянулся на несколько сотен страниц. Ибо то, как рассказана эта история, и как ее слова управляют потоками твоего сознания - просто немыслимо! И невыносимо сладостно.

P.s. Настроение: перечитать "Лолиту" и "Машеньку".

Беспощадная книга. Выворачивающая наизнанку и душу и мозг. Есть книги, после которых сидишь абсолютно бесчувственная к внешним факторам и проклинаешь тот день, когда ты научилась читать. Не лучше ли жить в незнании? существовать, как пустота, заключенная в оболочку, без разума и признаков? Чтобы было невозможным взять и растерзать тебя, искромсать, как это делает Набоков, причем, с гениальным мастерством, точными, целенаправленными ударами.

"Bend Sinister" ("Под знаком незаконнорожденных") - это второй роман Набокова, написанный на английском в 1947-м году, созвучный с его же русскоязычным "Приглашение на казнь".
"Bend Sinister" - это политический роман, своего рода, протест Набокова против фашизма. Идея о создании романа пришла к писателю в период, когда немецкие войска надвигались на Париж, где в то время жил Набоков с семьей. Он испытал сильнейшее волнение и страх за жизни двух дорогих ему людей: жены Веры и сына Дмитрия.

Сюжетная линия романа описывает некую несуществующую страну (на востоке от Франции), во главе которой стоит диктатор и тиран Падук. Он руководит также партией под названием The Party of the Average Man - The Ekwilist Party, то есть партией среднего человека, обезличенного, идентичного, схожего, ничем не отличающегося - однообразная бесцветная масса, где все люди - это Mr.& Mrs. Everyman. В подобном раскладе ситуации всегда есть тот, кому выпадает тяжелая участь - противостоять. В данном случае - это Адам Круг, знаменитый философ, к тому же бывший одноклассник Падука, окрестивший его кличкой жаба, но чем дальше вникаешь в хаос, сотворенный Падуком, на ум приходит совсем другое прозвище: паук. Хватает одного взгляда на герб государства - "корчащийся паук на красном фоне..." Не намек ли это на свастику и красный флаг - союз двух разрушительных идеологий?..

Страшный роман, написанный бесподобно красивыми словами (Набоков!). Испепеляющий и, одновременно, бросающий в дрожь, холодно струящийся вдоль позвоночника, заставляя поежиться, превратиться в сплошной нерв, натянутый до отказа. Это как путешествие в комнату кривых зеркал, которые отразят истину, доселе скрытую от тебя под приглаженной, блестящей оберткой привычного и принятого. Кривые зеркала, в которых ты увидишь мир именно таким, каков он есть: безобразный, растекающийся как яичный желток, хаотичный, неясный... И наверно, впервые в жизни проклянешь себя за то, что ты не пустота.

СтОит прислушаться.

Изысканная красота стиля Набокова, когда каждое слово на своем месте, каждая фраза прекрасна в своем совершенстве, каждый звук силен и настойчив. И настойчивое , глубокое и очень тяжелое содержание в этой антиутопии - втором англоязычном романе Набокова, и первом, написанном в Америке.

Я долго искала подходящее слово для того, чтобы хоть как-то передать завораживающую темную глубину этой прекрасной вещи. Почему то слово "настойчивость" показалось подходящим и обрело смысл, хотя это конечно же не единственный ключик к сильнейшему тексту.

Я не люблю пересказывать книги. Особенно Набокова. Этот роман стоит особняком и по всей очевидности не очень популярен.. А между тем здесь столько всего зарыто, такая напряженная работа требуется от читателя на каждую единицу текста, каждая новая глава повергает в такое количество мыслей, чувств, эмоций. Напряжение не оставляет и не дает продвигаться быстро, требует перечитывания и доосмысления.

Дмитрий Быков в одной из своих лекций сказал, что этот роман Набокова очень сильно недооценен. Я полностью с ним согласна. Роман прекрасен, читать его очень больно, но это какая то творческая боль что ли, из нее рождаются настоящие мысли о жизни, о добре и зле, об искусстве и литературе. О литературе в нашей жизни.

На самом деле, ничто не вопрос стиля. Изначально все хаос и боль от захлестывающих тебя нитей чужих судеб. Перепутанных сетей, где бьешься оглушенной рыбой, пока не является проводник мировой гармонии. И все освещается: видишь яснее, можешь дышать, имеешь силы идти. Их много, таких людей-маяков, они разные. Для кого-то Боэций и Кьеркегор, для другого Зеланд и Свияш, а кому Кафка и Набоков.

"Под знаком незаконнорожденных"  в конгениальном со всем, кроме заглавия, переводе - это Bend Sinister, второй английский и самый кафкианский  роман Набокова. Невыносимой горечи смысл, облеченный божественной прозой. Книга, которая отчаянно нуждается в том, чтобы кто-то рассказал о ней, хотя бы вполовину, хоть на десятую, сотую часть так хорошо, как она того заслуживает. Я постараюсь и начну с названия.

"Bend Sinister" в геральдике, где для цвета и расположения любой детали есть свое значение -  это лента, которая пересекает герб из верхнего правого угла в нижний левый, означая незаконнорожденного отпрыска. Бастарда. И хотя Набоков говорил: "Изъян названия в том, что оно побуждает читателя, ищущего в книге "общие идеи", отыскивать их и в этом романе»,  - отказаться от возможности интерпретировать заглавие, которое автор зачем-то же сделал именно таким, значило бы отказ от попытки осмыслить. В моем понимании - "под властью ублюдков".

Теперь о содержании. Ученый с мировым именем  Адам Круг один воспитывает восьмилетнего сына Давида после смерти любимой жены Ольги. В его стране недавно произошла революция, в результате которой к власти пришел бывший одноклассник Круга,  Падук. Установившийся строй Эквилизм провозглашает общее равенство, отрицая качественные различия между людьми ( а - приставка отмены, quality - качество). Столица переименована в Падукград (ничего не напоминает?).

Падук, над которым яркий одаренный популярный Круг в школе насмехался, прозвав Жабой, намерен теперь поставить его авторитет и влияние на службу моральному оправданию своей идеологии. Диктатуры во все времена широко пользовались этим приемом. Адам, однако, отказывается, он вообще не готов воспринимать Жабу всерьез, и очень зря. Сначала его лишают возможности работать. Потом арестовывают всех друзей и единомышленников. После внедряют в его дом служанку, агента ГБ (гимназических бригад, род гитлерюгенда) нимфетку Мариэтту, которая безрезультатно пытается соблазнить хозяина.

И в тот самый момент, когда Круг, ненавидящий ухватки развязной девицы, готов уступить разожженной ее натиском похоти, собственно - уступает, в дом врываются юнцы из ГБ, Круга увозят, а Давид остается дома под их надзором. Это последняя треть романа, время, когда набоковская витиеватость и словесная  избыточность сменяются экономной емкой, невыносимо больной прозой. А дальше совершенный кошмар, от которого задыхаешься.

В обмен на гарантии безопасности для Давида, Круг соглашается на роль буревестника революции и рупора системы, однако ребенка, отдают на растерзание самым отъявленным мерзавцам из числа уголовников (а вот не обзывай диктатора жабой, умник). Под запись на кинопленку. Которую после демонстрируют отцу, с извинениями - ошибочка, мол, вышла. Бывает: лес рубят - щепки летят. Но мы устроим вашему мальчику пышные похороны и поставим дорогой памятник, а виновных ГБ-шников вы можете уничтожить собственными руками. Круг сходит с ума и застрелен при попытке убить Падука.

Это все. Окончание разрывает душу в клочья, при том, что первые две трети изысканная словесная эквилибристика, которую лучше бы не браться  читать неподготовленному человеку. Проза той степени смысловой насыщенности и стилистической изощренности, какая ментально- недостаточным читателем воспринимается как личное оскорбление. И нет, это не для того, чтобы обидеть, но за тем, чтобы дать представление о мире, в котором обитали Круг и Ольга, частью которого должен был стать Давид. Как бы понятнее - таком, в котором у радуги не семь, а семьдесят оттенков.

И, наконец, о русском переводе романа. Сергей Борисович Ильин был гениальным переводчиком, возможно единственным, достойным переводить Набокова, и с Bend Sinister в очередной раз блестяще это доказал.

Абстракции Набокова не всегда бывают понятными, но его талант прозаика отрицать нельзя. В каждом своём произведении писатель отличается, его трудно узнавать, но это профессионализм и редкое дарование, хотя некоторые читатели воспринимают такую особенность как недостаток.
Странный и неоднородный роман. О чём он? О власти, об ошибках и недочётах государственной системы, которые превращают человеческую жизнь в ад. Набоков возмущён общественными укладами, ценностями властителей, их глупостью, жестокостью и неумением признавать собственную несостоятельность и самодурство.
Набоков – поэт. С самого начала чтения романа я погружаюсь в детальное описание лужи, в рисунок текста, в художественный этюд и тону. Можно ли утонуть в луже? В набоковской, можно.
Только послушайте:

По-моему, это какое-то волшебство! Детальная пейзажная лирика в прозе Набокова совершенна! Писатель мастерски описывает всё, что видит, совершенно обыденные вещи и заставляет читателя взглянуть на окружающий мир по-новому.

Страшная и сложная книга. Читать ее - словно бродить по темным улочкам вскоре после дождя, ощущая на плечах запах сырости и проникновение холода от влаги, постоянно оборачиваясь на каждый шорох, каждое мгновение ожидая нападения из-за угла или просто появления неприятеля. Набокова мне в принципе сложно читать, но пока "Под знаком незаконнорожденных" ставит в этом плане рекорд на фоне других прочитанных у автора произведений.
Антиутопия, фантасмагория, фарс и пророчество в одном лице, у которого еще есть шансы на то, чтобы не сбыться. Это история о городе и гибели, о лидере и философе, о многочисленных буквах, арестах и интеллигенции, образовании и муштре. Это история о семье, потерях и привязанности, любви и единении, когда узы имеют значение. Когда самые страшные строки романа - это строки об отце и сыне. Когда смех, наивность слова и вульгарность пугают страшнее автоматной очереди.

Мне сложно говорить о "Под знаком незаконнорожденных". Разве что повториться, что это сложно для меня чтение, так что пора обложиться критическими статьями и бурить в глубину, чтобы понять как можно больше из прочитанного под переплетом. Квадратные скобки наречий и переводов, мосты и взятки, многочисленные рассуждения и призраки, рожденные потерей, помноженные на мягкое нутро. Набоков, как ты умеешь писать настолько страшные произведения, скажи.

Я небольшой любитель и знаток творчества Набокова. Мне с ним сложно и непонятно. Зубодробительный, многоступенчатый спуск в ад набоковских измышлений, погружают меня в пучины осознания собственного тугодумия, а имея представления о специфической личности автора, понимаешь - это делается нарочно и с издевкой.
Однако, общечеловечески принято, что из зоны комфорта нужно иногда выходить, дабы совсем не превратиться в мякиш умственно и ментально. Потому я и продираюсь сквозь многословный и хлёсткий vocabulary уважаемого Владимира Владимировича, а могла бы чилить в компании какого-нибудь Тилье, который полностью снимает с читателя потребность умственных потуг.

"Под знаком незаконнорожденных" - антиутопия об абсурдной, душащей здравый смысл, тоталитарной диктатуре. Абсурдной, кстати, она кажется до поры, до времени. Однажды утром просыпаешься, читаешь очередные новости и думаешь-хм, сказка превращается в быль, и реализуется это, увы, не в кроссовках Марти Макфлая... ну да ладно, что ж мы тут либеральный срач разводить собирались что-ли? Не в эту смену, господа.

Главный герой романа - Адам Круг, он же - главная жертва, он же - единственный луч свет в темном царстве, он же - философ, мыслитель, уважаемый человек на научном небосводе представленного нам мир, а самое главное, Круг - пассивный оппозиционер действующей власти. Не тот, который с трибуны громогласно кричит "Долой диктатора!", да нет! - вполне себе такой здравый, адекватный человек, живущий свою маленькую жизнь в условиях понимания тотального идиотизма, вершащегося на радость десятку психопатов с комплексом бога и животным страхом утери власти.
Как и любой правящей элите, набоковской диктатуре хочется общественной поддержки ее мер, со стороны интеллектуальной элиты, лицом которой и является наш Круг. А дальше - "Уж мы его – и этак и раз-этак..."

Роман и начинается трагично, и заканчивает не веселее, а я об одном только и думала: "Господи, года идут, а эти придурки даже ничего нового не придумали, все по старой методичке шпарят, какое нам светлое будущее, ребята?"
* тихо матерясь, скатываюсь в либеральный срач

До поры до времени все в книге кажется каким-то фарсом, без особого смысла, с легким налетом безумия. Но в конце прилипчиво зудит мысль, что мир, в котором мы живем, является в значительной мере фарсом, а уж безумен он на все 100.

Карликовые политические игры, система террора и предательства как Кронос пожирающая порожденных ею.
Странный мир, в котором реальными ценностями являются - сегодня и сейчас, а все остальное иллюзорно. Карнавал бесправия и анархии с уродливо выпяченными темными сторонами души человеческой… Такое знакомое безумие, не такого уж далекого прошлого.

Но пробираясь сквозь паутину мерзких эмоций, сочных штрихов отвращения – набросанных мастером, понимаешь что главное. А главным является не мрачный декор страха и тупой бессмысленности подобной жизни, не неспособность понять здравым рассудком логику ( а вернее отсутствие таковой) в происходящем. Нет, лейтмотивом, на мой взгляд, является главная ценность человека – его близкие, родные люди. И если их нет, то мир, тот единственный мир, что важен, реален и нужен – рушится. И безумие, неосязаемое как воздух, которым мы дышим, но такое же реальное, вступает в свои права.

А мир.… Пусть рушиться, горит, проваливается в Тартар. Это уже не имеет значения.