Bend Sinister

закат ушел, побросав в беспорядке багровые останки дня

- А я сегодня чувствую себя чересчур.

• Чересчур что? - спросил он, хлопнув дверцей буфета.
• А просто чересчур. Везде чересчур.

Гнетущее чувство нарастало в нем: он пуст и никогда больше не напишет книги, он слишком стар, чтобы, наклонясь, перестроить мир, распавшийся, когда она умерла.

Люди созданы, чтобы жить вместе, чтобы обделывать друг с другом дела, беседовать, петь вместе песни, встречаться в клубах и в лавках, на перекрестках, — а по воскресеньям — в церквях и на стадионах, — а не сидеть в одиночку и думать опасные мысли.

Он был из тех людей, которых любишь не за какой-то блестящий талант .., но потому, что каждая проведенная с ним минута приходится ровно впору твоим жизненным меркам. Есть дружбы, подобные циркам, водопадам, библиотекам; есть и иные,
сравним их со старым халатом.
... эти скучные части слагались в замечательно уютное и гармоничное целое... он был надежен, как окованный сталью дубовый сундук

Человек, никогда не принадлежавший к масонской ложе или к землячеству, клубу, союзу и тому подобному, — это опасный и ненормальный человек. Конечно, некоторые организации были из рук вон плохи, их теперь запретили, и все-таки человеку лучше принадлежать к политически ошибочной организации, чем не принадлежать ни к какой вообще.

Итальянистый попрошайка в картинных лохмотьях, малость перемудривший, проделав особенно жалостную дыру там, где ее обыкновенно ни у кого не бывает, — в донышке своей ожидающей шляпы, — стоял, старательно сотрясаясь от малярии, под фонарем парадного подъезда. Три медяка упали один за другим и продолжали падение.

Круг между тем потягивал свой коньяк и нежно нянчил стакан.

Есть дружбы, подобные циркам, водопадам, библиотекам; есть и иные, сравним их со старым халатом.

Я, если угодно, скорблю обо всем, что случилось в русской литературе.

Качество есть не более чем один из способов распределения Количества.

Кошка поднялась, словно вскипевшее молоко, громко мурлыча.

В каждой маске из тех, что он примерял, имелись прорези для его глаз.

Свет зажгли в том доме, где я, и вид в окне умер. Все стало чернильно-черным с бледно-синим чернильным небом, — "пишут черным, расплываются синим", как обозначено на склянке чернил, но здесь не так, не так расплывается небо, но так пишут деревья триллионами их ветвей.

Мы можем легко представить себе людей, которые в 3000 году нашей эры, презрительно усмехаясь нашим наивным нелепицам, заменяют их нелепицей собственной выделки.

«Попробовать» – это и значит съесть.

Левая часть луны затенилась так сильно, что стала почти невидима в затоне прозрачного, но темного эфира, через который она, казалось, поспешно плыла, – иллюзия, созданная несколькими шиншилловыми облачками, подъезжавшими к луне; а правую ее сторону – чуть ноздреватую, но хорошо напудренную выпуклость или же щечку – живо освещало искусственное на вид сияние незримого солнца.

трепещущий человек в нем пропитался слезами