The Hamlet

Фолкнер такой скучный и не интересный. Я понимаю что это американская культура 100 летней давности, но по факту всего лишь куча мужиков с детством в жопе, которые пытаются срубить легких денег, но выходит это только у одной всех дурящей семьи.

После Оза была такая красивая речь, первые сто страниц я просто проглотила увлекаясь красивым языком Уильяма. А потом как будто опомнилась - а о чем были эти сто страниц? О мулах и кобылах? Оно мне надо? Дальше пошла муторная скукота, и даже появление девушки и любовных переживаний ничего не изменило, ведь во главе угла оставался обман и наживательство, исключительно американское и давно уже не актуальное. Все же я считаю классикой ту литературу, которую можно применить и многие века спустя. Все "вечные" человеческие грехи здесь описанные не такие уж и интересные и очень избитые, а вот то, что в книге ново, это уже не актуально. Книга совершенно не моя, не люблю я скелетов в шкафу и грязи с чужого двора. Ничего она мне нового не расскажет и ничему не научит. Дальше нет никакого желания читать.

Что стало с «унесенной ветром» цивилизацией американского Юга?
Как известно, у великого романа имеются сиквелы разных авторов.
А на самом деле его логическим продолжением является «Деревушка» Фолкнера.
"Унесенные ветром" , тридцать лет спустя.
Вот они, такие знакомые по роману Маргарет Митчелл, Тара, Двенадцать дубов, Мимоза, Прекрасные Холмы, Сосновые кущи, лежат, заброшенные, превратившись в руины, как и усадьба Старого Француза, лишь скелеты хрустальных люстр, обломки перил, остовы мраморных лестниц и осколки изысканной лепнины под некогда высокими, давно проломленными потолками напоминают о былом величии.
Довоенный Юг умер и уже не воскреснет, мир хлопковых плантаций, рабов и их хозяев исчез, превратившись в бесконечные нищие маленькие деревушки и поселки.
На смену старым хозяевам с Севера пришли те, кого в «Унесенных ветром» назвали «саквояжниками».
Но и они, такие как Билл Уорнер, нынешний владелец усадьбы Старого Француза и самый важный человек в округе, недолго останутся хозяевами здешних мест.
Уже приехал и вошел в лавку Уорнера некто Эб Сноупс, отец Флема Сноупса, того самого, который в скором времени начнет стремительно восходить по немыслимой по здешним меркам карьерной лестнице (приказчик в лавке, смотритель электростанции, хозяин кузницы , зять Уорнера).
Количество Сноупсов во Французовой Балке начнет расти и множиться, и вот уже они становятся истинными властителями Деревушки, полностью взяв власть над местными фермерами и арендаторами – безответными труженниками, в массе своей недалекими, но честными и добрыми людьми, грабежом и обманом превратив их в своих вечных должников.
Ни остановить, ни победить, ни даже обхитрить Сноупсов здесь уже никому не удастся.
«Деревушка» заканчивается знаковой сценой – семейство Флема Сноупса покидает Французову балку, ставшую слишком тесной Флема.
Его путь ведет вперед и вверх, в город.
Неужели Фолкнер, столь очевидно ненавидящий своего героя, столь явственно описывающий его дикость, злобность, алчность, оставит за ним победу? Не могу и не хочу верить этому.
Поэтому буду читать " Город" и "Особняк".

Я очень люблю фильм «Долгое жаркое лето» с неподражаемым Полом Ньюменом, и узнав, что он снят по мотивам романа Уильяма Фолкнера «The Hamlet» решила его прочесть. Название я со своими убогим знанием английского перевела как «Гамлет» и долго безуспешно пыталась найти такой роман в авторстве Фолкнера, а не Шекспира…
Тогда я решила, что начать знакомство с классиком американской литературы можно со знаменитой трилогии о Сноупсах . Открывает трилогию роман «Деревушка» («Деревня», «Посёлок»). Каково же было моё изумление, когда на страницах романа появились давно любимые мной персонажи фильма, но совершенно в иных родственных отношениях и, честно говоря, совсем в других образах….
Однако, в конце концов, можно бы уже и привыкнуть к тому, что у кинематографистов своё видение мира, и чаще всего оно не совпадает с литературным источником …

Пользуясь скудными познаниями в английском, я отыскала оригинальное название «Деревушки» и обнаружила, что это и есть искомый мною «The Hamlet» … Присев на диван, я долго изумлялась, как Гамлет стал Деревней, но потом решила, что мне этого всё равно не понять… Обратилась за консультацией к подруге-филологу MissLemon , владеющей английским, и получила ответ на загадку:

«В английском языке в названиях ВСЕ слова пишутся с большой буквы. То есть трилогия о Сноупсах в оригинале будет иметь названия: The Hamlet, The Town, The Mansion. При этом слова hamlet, town и mansion не являются именами собственными - это просто слова деревушка, город и особняк.»

Как бы то ни было, роман я прочла, хотя и не без проявления силы воли.
Дело в том, что У.Фолкнеру настолько нравилось работать с образами, что сюжет и характеры героев ушли не просто на второй план, а стали чем-то вроде фона.
Представьте себе жаркий летний день, хлопковые и кукурузные поля, пыльную дорогу, речку в далеке, плодовые и лесные деревья, лунную ночь – всё это прописано в мельчайших деталях, и это мне очень понравилось.
Теперь представьте компанию людей, вызывающих максимально возможное количество отрицательных эмоций – тупые, злые, аморальные, глупые, умственно отсталые, а один даже предается противоестественной страсти с коровой – все это вызывает неодолимое отвращение.
У меня создалось впечатление, что автору его персонажи тоже не нравились – абсолютно! Иначе появился хоть кто-нибудь, кого можно было бы пусть с натяжкой назвать положительным героем.
По структуре роман разделен на четыре части – «Флем», «Юла», «Долгое лето», «Земледельцы», но каждая из частей состоит из отдельных глав, представляющих из себя новеллы и рассказы. Все они далеко не всегда связаны фабулой, но перенасыщены метафорами и сравнениями, зачастую прямо противоречащими друг другу.
Впечатления от разных частей романа настолько противоположны, что я не рискую поставить оценку, потому оставлю без неё…
Разные элементы, прекрасные и не очень, сложились в конце концов в сюрреалистическую картину, подобную знаменитому полотну Джузеппе Арчимбольдо:

Огородник

Фолкнер... Фолкнер.. Что-то такое витало вокруг, смутно проскальзывало в воздухе, овевало непонятной истомой. Фолк-нер, Фоооо-л-к-нееер. Есть что-то такое в имени, что заставляет чувствовать силу автора, его основательность что ли. И нет, я ничего не курила.

Отбросила весь посторонний шум (обрывки прочитанных рецензий и случайно подсмотренных аннотаций) и окунулась в жаркую атмосферу американского Юга. В воздухе витала пыль, зной вытягивал из кожи капельки росы, питающие бесплодную землю под старой клячей и кривым плугом. Запах жеванного табака и разгоряченные лошади, задвинутые на задворки жизни люди и неумолимо шагающий вперед прогресс, гарь и страх. Французская Балка, облик которой набросан легкими мазками, служит сценой для выдвижения, казалось бы, совсем неподходящей личности - Сноупса, торговца и ростовщика, непрестанно жевавшего дешевый табак, знающий слабые места и возможности подзаработать. Само имя Сноупс уже странице на 10 вызывает отвращение. Мерзкое, но такое непонятное создание. Его нельзя оценить правильно. В его случае надо быть готовым ко всему. Понятны вдовцы, отцы, рабочие и крестьяне, но семейка Сноупсов, приползшая со всех концов страны, чтобы вытеснить местных жителей, занять все ключевые места, подорвать жизнь деревни, нет. И для чего? Чтобы высосать все соки, окрутить вокруг пальца и внезапно уехать дальше. И вот Деревушка остается одна, как обманутая и брошенная на произвол судьбы богатая невеста, жених которой украл ее приданное и разрушил репутацию. Теперь она оплевана и поругана. Юла, сама жизнь Французской Балки, справилась с бесчестьем, а Деревушка - нет. А Сноупс уже окручивает Город

Фолкнер - это всегда поток, но не всегда поток сознания. В отличие от того же "Шума и ярости", в "Деревушке" практически отсутствует внутренняя речь - за исключением, возможно, Рэтлифа, который постоянно дает некоторую моральную оценку всем происходящим вокруг него событиям, однако нельзя сказать, что голос его солирует. Как раз в этом и дело - "Деревушка" остается потоком, однако потоком скорее коллективного бес- и подсознательного, заключенного в не самых умных головах жителей небольшого поселения. Стоит понимать, что в коллективном подсознании южан того времени мало изящного: байки о прошлом общих знакомых, злость и зависть в отношении ближних своих, влажные мечты о симпатичной школьнице, ect, ect. Население "Деревушки" - это будто бы провинциальная публика, пришедшая на представление дающего гастроли столичного театра, и вникать в поток их подсознания, хотя и интересно, но все же утомительно. В этом отношении история Флема Сноупса, разделенная напополам абсолютно мистерийной фантазией о Князе Тьмы, представляется как раз пьесой Высокого театра о стяжательстве и расчете.

Фолкнер - это всегда удивительно рваная разрозненность, представляющая собой удивительно цельную структуру. Не стоит преувеличивать его сложность - единственная сложность в отношении Фолкнера заключается в огромном количестве точек зрения. "Деревушка" наполнена разнообразными описаниями этих точек зрения, иногда кажущимися совершенно излишними: в самом деле, зачем постоянно указывать на то, видит ли человек своего собеседника, подошедшего к крыльцу, или еще нет? Зачем потом уточнять, что собеседник все-таки попал в поле зрения человека или же, наоборот, окончательно вышел из него? А ведь по сути, этот роман, названный по имени главного героя (да, я считаю именно само поселение центральным персонажем), как раз об этом. Главная его тема, на мой взгляд, - это тема отношений между тем, что мы видели и тем, чего мы не видели. Неискушенному читателю может показаться, что история Сноупса подана достаточно неумело и нуждается в продолжении (все-таки часть трилогии, как-никак), однако это не так: она рассказана настолько подробно, насколько подробно мы сами смогли бы ее наблюдать, происходи она с нами по соседству: сотканная из недомолвок, сплетен и пересудов, лжесвидетельств и наветов, она, по сути, идеально описывает все наши многочисленные жизни, которые мы проживаем ежедневно в восприятии окружающих нас людей. И поверьте: лучше жить рядом с такими, как Флем Сноупс - закрытыми и преследующими только свои, пусть и корыстные цели, - чем с вечно оказывающимися на месте событий и старающимися все обо всех узнать Рэтлифами.

Первый по счёту роман в трилогии Фолкнера. И первое моё знакомство с автором. Отзывы были разными.

Сразу же стоит отметить, что это не та книга, которую можно прочесть наскоком и взахлёб. Поначалу довольно трудно продираться сквозь нагромождение событий, полных недосказанностей из серии "догадайся сам". К стилю Фолкнера нужно привыкнуть. Несколько раз возникало желание бросить, но что-то держало. Мне казалось, что очень многое я просто не понимаю: не могу угнаться за мыслью автора, путаюсь в персонажах, упускаю какие-то моменты.

Я не уловила, с какой страницы книга начала затягивать меня. Всё произошло как-то само собой. Сюжет приобрёл огранку, ясность, и, в принципе, стало очевидно, что, даже если ты не до конца проник в отдельные закоулки перипетий деревушки, это не так страшно: картинка складывается в единое целое, и всё становится прозрачным. Главное вырывается на поверхность.

Невероятная жадность Сноупсов, постепенно, исподтишка захвативших всю деревню, не гнушаясь при этом никакими средствами для достижения своих целей. До боли жестокое обращение с животными. Потребительское отношение к людям, в частности, к членам своей же семьи. Жажда наживы, безразличие к морали, к человеческой составляющей, к собственной жизни... Это и многое другое может ужаснуть читателя. Но при этом и подстегнёт читать дальше.

Пронзительность образов у Фолкнера переплетается с чудовищным, вынужденным бессилием перед обстоятельствами. Сцены, которые заставляют сердце в прямом смысле содрогнуться - для меня это Айк с его трепетной и чистой любовью к бедной корове (а кого же здесь ещё любить - все населяющие деревушку люди отвратительны) и торги техасца, завершившиеся разгромным бунтом шальных коней, умчавшихся прочь из этого ада, где их только и делали, что колотили и тиранили...

Финал тоже весьма поучителен. Мы видим, что беспринципная семейка прибрала к рукам всех и вся, перехитрив в итоге даже самого прожжёного и много чего повидавшего Рэттлифа - кстати, единственного персонажа, который не вызывал здесь отвращения. Родственные же связи для Сноупсов не значат ровным счётом ничего - их стремление "держать лицо" лишь оболочка, показная щепетильность, хотя, на самом деле им всем глубоко плевать на судьбы друг друга, и каждый печётся только о своём личном благополучии...

Рассказывать можно много и долго, но это нужно читать. Потому что ёмкую и красочную палитру языка Фолкнера невозможно передать даже близко. Нужно вжиться в каждого героя, прочувствовать его, влезть в его шкуру, слиться с атмосферой, и только тогда роман даст ожидаемый эффект. Тому, кто ищет лёгкости и простоты, не по пути с этой книгой. Быстро она не читается. Но если приложить чуточку терпения, позволить ей захватить тебя, то обратно уже не захочется. Захочется узнать, что же там дальше, пройти историю до конца.

Есть ещё две части, в которых следует продолжение положенному началу, и я обязательно их прочту. Однако что-то подсказывает, что "Деревушка" займёт в сердце особое место - есть у меня слабость к пыльной фермерской атмосфере и лошадям...

"Я, говорит, насчет этой самой души".
"Да, мне доложили, - говорит Князь. - Но только у тебя нет души".
"Моя, что ли, это вина?" - говорит он.
"А моя, что ли? - говорит Князь. - Ты думаешь, я тебя создал?"
"А кто ж еще?" - говорит.

Фолкнер великолепен. Плотный текст, который не то, чтобы обволакивает, а просто оказывается вокруг, не затягивает, а просто вырастает перед и за, со всеми мелкими подробностями, сложносочиненными предложениями, страшными людскими преступлениями против людей же. Через какое-то время все вокруг становится таким фолкнеровским - от сырой лепешки луны до желания рассказывать длинные мудреные истории, вплетая их в нить основного повествования, которое вроде и есть, а вроде и нет. Роман насыщен расплетающимися раскручивающимися ниточками других рассказов, он составляется по кусочку, по слову - неторопливо, спокойно, от частного к общему и обратно.
Флем Сноупс - воплощение дельца, выродок новой американской буржуазии, для которого деньги важнее человеческой жизни, который скользок, ловок, всегда добивается своего. Новый человек, возникший в эпоху гибели аристократического Юга и становления Юга капиталистического. Он, как и все Сноупсы, ничего не постесняется ради выгоды. И вот этот омерзительный человек вместе со своим не менее омерзительным семейством потихоньку выживает из крохотной деревушки Билла Варнена, который владел практически всеми землями в округе. Как-то постепенно Сноупсы прибирают к рукам все, идут на различные уловки, чтобы достичь желаемого и непременно побеждают.
У Фолкнера нет однозначно положительных персонажей - есть однозначно отрицательные. Все обманутные Сноупсами иногда описываются настолько жалкими, что не обмануть их было нельзя. Жалеть некого, сопереживать некому, вот они все - глупые и беззащитные. И многие сами без вопросов обманывали своих соседей, знали бы только как. Например, впавший в истерику Генри Армстид, доведенный до такой степени отчаяния, что своей лопатой мог бы уже снести кому угодно голову вместо поисков клада. Сноупс провел его дважды.
На фоне всех этих хитроумных сделок красивые любовные истории, Хьюстон и его жена, охваченный плотской страстью к Юле Варнер учитель. И - изящное издевательство - любовь деревенского дурачка Айка Сноупса к корове. Да еще такая искрення, за душу берущая, с описаниями прекрасных ресниц коровы, блестящих от росы. Жестокая пародия, никакого сочувствия.
Да и некому, в общем-то, сочувствовать. Французова Балка - скопище людских пороков, тех, кто обманывает и тех, кто обманывается. Рэтлиф, коммивояжер, обязательный фолкнеровский светлый герой, тоже становится жертвой сноупсизма. Сноупсизмом охвачено все. Он поглощает, давит безысходностью, вызывает отвращение. Адов мрак да и только. Все остаются с носом, а мерзкий Сноупс выходит сухим из воды и двигается вперед. Как всегда.

Ох, почему же я так долго откладывала чтение этой книги?!...
Боялась Сноупсов – «упорного и непреклонного хищничества» и его торжества, ожидала чего-то вроде более страшной версии «Трилогии желаний» Драйзера. Нет, я не хочу сказать, что Фрэнк Каупервуд – «родственник Сноупсов», но всё та же будет, думалось мне, история успеха, воплощение американской мечты, self-made man, быстрые и не слишком чистые деньги и так далее. Как же плохо надо знать Фолкнера, чтобы хоть на минуту подумать, что он может написать подобный роман?! Сноупсы – они только объект повествования, предмет сюжета, один из предметов, а в сущности, только повод для Фолкнера снова сказать о необходимости борьбы и неизбежном проигрыше, но о готовности бороться, даже когда твёрдо знаешь, что потерпишь поражение, потому что есть вещи, которые нельзя принять, которым надо дать отпор и сказать «нет».

Хочется сравнить этот роман с американскими (или русскими?) горками: начинается чтение спокойно, ровно; затем – раз! – и повествование резко меняет направление и скорость движения – настоящая горка (например, история учителя) - и летишь вниз, и дух захватывает, а когда глава заканчивается, отрываешься от книги и сидишь несколько минут молча, пытаясь успокоить сердце.
Но американские горки – это слишком весело, развлекательный аттракцион для любителей острых ощущений, романы Фолкнера совсем другое. Редкий случай, когда я могу совершенно определённо сказать, что мне больше всего понравилось в книге: благородство; непреходящая, вечная ценность и, одновременно, качество, которое, в современном мире (и тогда, и сейчас), видимо, ни к чему. Когда, благодаря Фолкнеру, снова убеждаешься в том, во что и раньше верил, не мог не верить, что иногда лучше совершить ошибку - то есть, что значит лучше; это неизбежно – когда наивность (или глупость, жалкая и смешная ситуация – как оно выглядит со стороны) есть необходимое проявление честности и мужества.

Времена меняются и они всегда одинаковы. Честность и смелость – всегда были отвлечёнными понятиями, и всегда были люди «с наивной и нелепой верой в то, что честь и смелость вполне естественны», люди, готовые делать что-то без какой-либо выгоды, даже в ущерб себе, лишь потому, что считают это справедливым. Порядочные люди… «Потому что каждый порядочный человек должен испытывать чувство вины, когда преступникам удается совершить очередное чёрное дело. И это чувство вины должно вселять в нас новые силы для борьбы со злом». Вот об этих порядочных людях и рассказывает «Деревушка».

Недавно прочитал на лайвлибе в одном из обсуждений мнение, что язык произведения -- лишь средство, и лучший язык тот, который не мешает читать само произведение. Так и было написано: "лишь бы не мешал". Ну что ж...
В произведениях Фолкнера очень мало сюжета, там почти ничего не происходит. Нет, там, конечно, идет Жизнь, развивается История, поколение сменяет поколение, за летом наступает осень, и так из года в год. Но фолкнеровские герои вечны. Грешники и праведники (что часто суть одно и то же), сумасшедшие, простые люди. Они следуют за ним из книги в книгу -- Сноупсы, Сарторис. Вымышленный писателем мир незыблем, мифологичен и находится где-то рядом с нами.
И одно из главных достоинств Фолкнера -- его слог. Здесь язык произведения не просто не мешает читать, он зачастую выходит на первый план. В огромных пластах, свитых из слов, оживают неведомые образы, которых умный автор упоминает вскользь, почти интуитивно, по-доброму усмехаясь над читателем. Истинное величие писательского мастерства отражается в описании природы. Но и природу мы постигаем через восприятие его героев, через призму потрясающего мастерства слова.

Под плотным пологом, сотканным из слепых ползучих корней деревьев и трав, в первозданной тьме, среди праха времен и бесчисленных останков, где, не ведая усталости и сна, копошатся сонмища червей и сметены в одну кучу славные кости - Елена Прекрасная и нимфы, усопшие епископы, спасители, и жертвы, и короли - свет пробуждается, сочится, пробивается кверху по бессчетным тонким канальцам: сперва по корням, потом по былинкам и, срываясь с них, словно легчайший пар, рассеивается и окропляет скованную сном землю сонным жужжанием насекомых; а потом, просачиваясь все выше, ползет по узорчатой коре, по веткам, по листьям, все стремительней, ширясь и нарастая, наполненный трепетом крыл и хрустальными птичьими голосами, он взмывает ввысь и озаряет безмолвный свод ночи желто-розовыми раскатами.

Этот отрывок, взятый наудачу из текста, возможно, мало нам скажет о писательком слоге. Но заставит задуматься: мешает ли здесь язык произведения читать его? Нет, не мешает. Он здесь определенно на своем месте.