Су Туну удалось нарисовать на относительно небольшом полотне довольно глубокую и многогранную историю. В ряде сценок, в этом коротком эпизоде жизни героев его истории, которые заняли всего около года, мы увидим много красок.

Багряный цвет страсти и похоти, золотые отблески зависти и женского коварства, синеватые тона чего-то таинственного и потустороннего.

Черные мазки колодца, изображающего тюрьму для женщин-наложниц, вынужденных подчинить жизнь воле и желаниям господина.

И они сами, белым пятном заключенные на дне этого колодца, этой клетки из круглых ухоженных внутренних садиков, откуда невозможно выбраться никак, кроме через позор и смерть.

Как инь и ян эти краски сливаются, никогда не смешиваясь, подменяя собой друг друга, но не растворяясь друг в друге.

Су Тун — прекрасный мастер пера и кисти, который раскрасил для нас таким образом изображение быта и нравов Китая времен начала прошлого века через призму женских (и немножечко мужских) судеб. Молодая студентка вынуждена оставить учебу и планы и от нужды становиться четвертой наложницей богатого феодала. Она переезжает в его имение и с этих пор весь ритм ее жизни, ее надежды, обиды, любопытство, досада — все подчиняется микрокосму этого имения в целом и велениям сердца и плоти ее хозяина в частности.

На доске для го присутствуют другие наложницы, их дети и слуги, а также заброшенный колодец в углу сада, видный нашей героине из окна ее домика. Колодец, за которым тянется дурная молва и из которого тянутся чьи-то руки и шепот… Все это окружает героиню плотным кольцом. Он вновь перекликается с округлостью луны и колодезного жерла, головокружением и цикличностью происходящего.

Интересно, что в оригинале произведение называется «Жены и наложницы». Редкий случай, когда и оригинальное, и русскоязычное названия достаточно точны в отражении и преломлении ключевого.

Роман Су Туна экранизирован в 1991 году и в переложении на пленку стал называться не менее удачно — «Подними красный фонарь». Фонари поднимались у дома той наложницы, у которой господин решил провести ближайшую ночь. Чем дольше висел фонарь, тем большее влияние имела наложница в имении. Таким образом, баланс скрытых сил постоянно менялся и течение тайной жизни в нем никогда не застаивалось.

Если же наложница идет на такой опасный шаг, как измена, то рискует испить серебристой воды, отравленной, обманчивой, лунной воды ложной свободы.

Рекомендуется к прочтению однозначно.

Книга «Луна на дне колодца» - один из самых известных романов современного китайского писателя Су Туна, мастера магического реализма и провокационной прозы. Это мрачная история, в которой переплетаются мистика, эротика и трагедия.
Главная героиня, Сун Лянь, - девятнадцатилетняя девушка, вынужденная стать четвёртой наложницей богатого помещика. Читатель с первых страниц оказывается в плену строгой патриархальной традиции, где женщины ведут борьбу между собой за место под солнцем и внимание господина для укрепления своего положения в доме.
Произведение наполнено жёстким описанием тяжёлой судьбы женщин в старой китайской традиции. Су Тун прописывает характеры персонажей, полные отчаяния, мстительности, зависти и тяги к интригам. Он раскрывает чувства героинь, их мотивы и потаённые мысли.
Данное произведение может заинтересовать читателя, увлечённого китайской культурой, но не рекомендовано впечатлительным натурам.

У меня в детстве был сборник китайских народных сказок, поэтому уже с тех времен я примерно понимаю, что китайская литература разительно отличается от нашей. Но даже это знание не помогло мне понять это произведение.
В аннотации говорится, мол автор описал женскую душу максимально точно, настолько он в ней сведущ, однако ж, на мой взгляд, все написанное – это просто история болезни Сун Лянь. Поначалу у меня было два варианта: либо это мистика, и призраки из колодца действительно существуют, либо же у девушки не все в порядке с психическим здоровьем. По ходу повествования стало очевидным второе: у Сун Лянь наблюдались внезапные вспышки гнева, подавленное состояние, навязчивые идеи, галлюцинации, хождения во сне, спутанное сознание и так далее.
Болезнь ее прогрессировала довольно стремительно и усугублялась еще и тем, что девушка жила практически в одиночестве, а из развлечений было только соитие со стариком, годившимся ей в отцы.
Собственно, именно смерть ее родного отца стала, наверно, отправной точкой ее заболевания, а пиком, навсегда спутавшим ее сознание – убийство третьей госпожи. Я не сильна в психиатрии, но думаю, что этого можно было бы избежать, если бы девушку поместили в лечебницу сразу после появления первых признаков.
А все остальное, что написано в аннотации – неправда. Если уж и говорить, кем был Су Тун, то скорее Фэй Пу, старший барчук, боящийся женщин, а потому и заведший себе милого друга из другой знатной семьи. Автор точно так же наивно описывает какие-то банальные и скучные козни наложниц как искусное коварство, тогда как мы все понимаем, что настоящие интриги не раскрываются свидетельством мальчишки, которому заплатили за избиение девчонок.
Я бы еще прониклась, умри сама Сун Лянь в этом колодце от безответной любви хоть к кому-нибудь, кроме хозяина, и вознесись на небо звездой, как это обычно и бывает в китайских сказках, а тут просто на лицо отсутствие понимания, что делать с параноидальным бредом и галлюцинациями. С другой стороны, галоперидол открыли в 1958 г, что, конечно, сильно позднее времени повествования.
В общем, не читайте это, девочки, нет там никаких струн женской души, только одиночество и тяжелая психиатрия.

Сложно писать рецензию на эту повесть: с одной стороны это очень незатейливая история, без неожиданных поворотов, ярких образов, трогающих за душу эмоциональных сцен, с другой - притча, в которой автор устами героини разбрасывает какие-то намеки на более глубокий пласт смыслов:

Понятно, что автор высказывается о роли и положении женщины в Китае, причем не настолько уж в отделенном прошлом - почти середина ХХ века. И это высказывание тронуло бы меня, если бы эти глубокомысленные цитаты как-то сочетались с героиней, ее поведением и характером. А на деле казались чуждыми ей самой,  образу той пустышки, который нарисовал автор.

Возможно, будучи более погруженным в контекст, можно больше проникнуться историей и героиней, но для меня она была скорее карандашным наброском тонкой меланхоличной драмы. Допускаю, что как раз в кино с помощью долгих планов, выразительных приемов, музыки и особенно актерской игры можно наполнить ее жизнью и, действительно, заставить сопереживать. Я не любитель пьес, а эта лаконичная повесть именно ей и оказалась.