Луна на дне колодца

Какое же странное существо женщина. Может заставить сиять всеми гранями кого угодно, но только не себя.

Чувственность - тоже своего рода мелодия, только бы она не была пустой.

- Ну это уже слишком. Еще немного, и я на коленях буду вымаливать прощение.

- А ты ступай к Чжо Юнь. У этой для всех припасена улыбка.

- Ну и пойду: у меня, к счастью, еще три жены имеется.

- Что же это я, - с досадой думала она, - все характер выказываю. Ведь прекрасно понимаю: ничего хорошего это в жизни не сулит.

Если играешь как следует, можно обмануть других, а если плохо-то только себя

вот уж что действительно страшно, так это женщины

Впервые её глазам предстало тело Чэнь Цзоцяня: худой и долговязый, как журавль, а его естество напряжённо выгнулось тетивой лука.

«Держи карман шире, никогда бабе сверху мужика не быть».

Янь Эр, закусив губу, молчала: пальцы Сун Лянь, холодные, как лезвие ножа, захватывали волосы, словно резали, и было немного больно.

её согнувшееся тело подрагивает с шелестящим звуком, словно маленький барабан, по которому чем-то шлёпнули

Если играешь как следует, можно обмануть других, а если плохо — только себя.

в цветке не только от цветка, а в человеке - только от человека: цветы - это люди, а люди - цветы

О своей жестокости хорошо знает лишь тот, кто на самом деле жесток

У всех людей так: сами не знают, отчего любят, сердятся, печалятся или радуются.

Кто её знает: то ли она от природы такая, то ли это одно лукавство и заискивание.

«Студентка всё-таки, — подумал Чэнь. — Должно же в ней быть что-то особенное».

"Даже последняя служанка знает: стоит полапать ее, и она уже может задирать нос, - думала Сун Лянь. - Все бабы такие"

Никак не могу понять, что же, в конце концов, представляет собой женщина, что она вообще такое — ведь она то как собака, то как кошка, то как золотая рыбка, то как мышка — ну, всё что угодно, только не человек.

«в цветке не только от цветка, а в человеке — только от человека: цветы — это люди, а люди — цветы»