Синдром Петрушки

И я устал и, отдыхая,
В балаган вас приглашаю,
Где куклы так похожи на людей.(с)

« В голове как пазл складывается странная картинка.
На первом плане две вспышки.
Хотя, нет!
Две женские фигуры, рыжие, догорающие кусочки солнца. А за их спинами еще целая вереница таких же женщин с исковерканной судьбой.
Они живые. Это люди. В них чувствуется страсть, движение, Они дышать. А может ветерок, мимолетный.
Нет.
Это просто куклы с нарисованной эмоцией. И нет в них страсти, это надрыв, пустота и ожидание. Кто-то долго играл, а потом надоело.
Или это сломанные люди?! Ими же тоже можно играть.
Куклы? Люди? Куклы, люди…Люди! Люди!
Но почему на нитках?! Они тянутся к странному человеку.
Кто ты?
Петр, Петя, Петрушка…
Мартын!
Так это ты дергаешь нити?!
Ты кукловод, способный оживить тряпку. Вдыхать в неё душу. Один движением руки, одним звуком из утробы создавать образы, каждый раз неповторимые и колоритные.
Изо дня в день дарить жизнь, владеть всеми своими куклами, чувствуя себя Создателем и вершителем судеб.
Ну, как тут не заиграться?! Как удержаться от соблазна привязать ниточки к любимому, дорогому и самому важному в жизни человеку?!
И пусть это создание живое, за ниточки дергаешь ты искусно. В этом ты мастер.

Только не все так просто. Смотри, сзади тебя тоже ниточки.
Они тянутся куда-то в самый темный и неприметный уголок.
А там обычная кукла. уверенно, отработанными движениями дергает за ниточки, за большое количество ниточек, оборванных, ослабевших или крепко натянутых от сопротивления.
Кажется, подойдешь и поведает она на ушко о проклятье, о загубленных жизнях, о семейных тайнах и страшном синдроме Петрушки.

Декорации сменяют одна другую – загадочная Прага, уютный Львов, жаркий Израиль.
И куклы
куклы люди куклы люди куклы

Миллионы ниточек в путине судьбы."

... Ох. Не сойти бы с ума в такой атмосфере.
Опять задремала или померещилось просто. Глупости какие.
Но скажу по секрету, кукол остерегайтесь. На всякий случай.
А еще больше людей.
Те две суки украли мой пирог. Или вы его сожрали, Гарик, сволочь вы практикантская?(с)

Зы...

Рубина меня удивила. Не ожидала я такого.
Настолько оторвано от реальности и загадочно-мистически.
И при этом полное отсутствие надуманности.
Просто веришь, что так это и есть.
История Пети-кукольника и его любимой куклы Лизы необыкновенна и осязаема.
Она как большая тяжелая капля, падающая в воду, кругами расплывается в десяток других судеб, цепляя и распутывая чужие тайны.
Книга без жанра.
Да и не книга - кукольный театр.

    Вдвойне интересно читать книги, в которых описываются места и события, в которых ты сам был или принимал участие. Так и здесь - Львов, этот завораживающий город, стал для меня не просто антуражным местом действий, но и наталкивал на воспоминания о приятном отдыхе в компании любимого и любящего человека, который и привёл меня туда - в совсем невзрачное заведение с четырьмя столиками ещё советских времён. Кав'ярня на Армянской - это такое место "для своих", где действительно варят кофе в турках (и даже разрешают самостоятельно сварить его) на раскалённом песке: песок не желтый, а такой тёмно-серый от многократного использования; туда вряд ли забредёт случайный прохожий, тем более, что нынче прямо напротив находится современное презентабельное кафе, но, знаете, у этого места своя неповторимая атмосфера. Удивительно, но там подают всего два вида кофе: сладкий и горький ^^

    Эти фото сделаны там в прошлом декабре :)

    Удивительно, но в книге практически нет диалогов - но это вовсе не портит её. Обычно, диалоги означают действия в произведении, но не могу сказать, что в "Синдроме Петрушки" нет сюжета - наоборот, он присутствует во всей своей красе и загадочности, заставляя проникнуть в глубины истории, рассказанной в ролях разными людьми из разных времён. Книга - вкусный многослойный торт, который выпекали сразу несколько кулинаров: накладывая новые коржи и начинку между ними в строго определённом порядке, составляя воспоминания и реальность по очереди в один грандиозный кондитерский итог. Настолько вкусный, что смаковать его хочется ещё и ещё: незамысловатый, но до одури богатый русский язык с вкраплением чужих диалектов, как крем, пропитывает всё произведение... Страничку за страничкой, ложечку за ложечкой - пища не для тела, но для воображения: разнообразие вкусов, цветов и полутонов закружило под мотив "Минорного свинга".

    Приятно было вновь пройтись по улицам Львова, теперь уже мысленно; с интересом заглянуть в окошки пражских домиков; прокатиться по Израилю с его необычными флорой и фауной; вспомнить аристократический и такой театральный Питер; побывать в закулисье и на сцене, на чердаке и в квартирке первого этажа, в психиатрической лечебнице и экзотическом зоопарке... Невзначай удалось как бы побеседовать с каждым из героев - по чуть-чуть, мимоходом, или основательно углубившись в воспоминания: зато все они рассказали свои истории, от души, по-настоящему, искренне. Рубина потрясающе точно описывала не только характер кукол, которые в руках умельца оживали, но и разительные отличия в характерах самих людей: трикстеры, тролли, ангелы, циники и прагматики, романтики и фаталисты, коллекционеры и предприниматели, люди театра и зрительного зала, зрелые и умудрённые опытом, а также юные и бесшабашные - не было в книге ни одного, даже самого мимолётного персонажа, который был бы похож на другого: коллекция кукол и работа с ними - профессия главного героя Петруши, а вот гербарий из людских характеров педантично был собран автором произведения, что доставило немало удовольствия мне, как читателю.

    Это не то произведение, которое читается за один присест и "залпом", по крайней мере для меня, оно оказалось совсем иным - несколько дней я медленно вчитывалась в тягучий текст, обволакивающий воображение и рождающий неожиданные, необыкновенные ассоциации. Это удовольствие хотелось растянуть - никакого чтения наискосок или через строчку, (какое там?!) - каждое слово, каждое предложение подобрано и построено настолько изящно, что хотелось банально читать вслух - дабы услышать, неужто эти строчки так же хороши и милозвучны на самом деле, как в моём воображении.

    Об этой книге можно говорить долго - и всех слов будет мало и в то же время много: "Синдром Петрушки" определённо трогает за душу, заставляя сопереживать героям, а также заинтересовывает разум, стремящийся разгадать тайны людей и кукол. Тут и любовный роман о такой страсти, которая обычным людям редко ведома - я бы даже сказала, что любовь Лизы и Пётрика - самая настоящая Тематическая любовь, какой она и должна быть во всей красе: где Он создал Её для себя, а Она не представляет своей жизни без Него. Здесь и путешествия по разным странам и домам; и раскрытие старых, залежавшихся загадок семейства; и исторические сноски о кукольном ремесле во всей его зловещей красоте; и психологическая драма, которая тонкой нитью тоски проходит сквозь каждую страничку... В этом произведении есть всё, несмотря на малый объем - оно ёмко и красиво, оставляет после себя шлейф легкой печали, помешательства и сумасбродства...

    Прочитано в рамках Флешмоба 2011. За рекомендацию огромное спасибо LoraG !:)

Как известно, игра — дело серьёзное. А игра в куклы вообще порой находится за гранью. В различных смысловых наполнениях слова «грань».

Куклы как предметы человеческой культуры известны с самых незапамятных времён. И у самых разных народов. И предназначение кукол было самым разным — от самого глубоко мистического до обыденного игрового. Ну вот навскидку — кто не знает о культе вуду и, соответственно, о куклах, используемых в этих мрачных обрядах. Причём культ этот имеет самое широкое распространение, начинался бог знает где и когда и имел целью оказать то или иное воздействие на то существо (животное или человека), которое изображала кукла. И наверное, обычные детские куколки, в которые играли дети, тоже происходили из отголосков этих культов и обрядов — дети не только учились обращению с предметами, но ещё и отрабатывали самые разные социальные роли…

В общем, что там говорить, поскольку у меня супруга — мастерица русских народных промыслов и попутно вместе с лоскутным шитьём занимается ещё и русскими обрядовыми куклами, то волей или неволей, но часть кукольной культуры доходит и до меня.

Однако помимо вот этих кукол имеются ещё и куклы игровые, используемые актёрами-кукольниками в разного рода балаганчиках, и далее варианты ширятся вплоть до Театра кукол Сергея Образцова (у нас в стране) и других серьёзных кукольных театров и трупп. И конечно же есть те, кто занимается изготовлением, созданием, рождением кукол. И иногда все эти функции сходятся в одном человеке. Так, как это произошло в романе.

Дина Рубина постаралась посвятить читателя во многие секреты кукольного мастерства. Однако не столько с целью некоего своеобразного просвещения, сколько для того, чтобы читатель максимально полно и точно понял и прочувствовал всю глубину и сложность той проблемы, о которой нам поведали в этом романе. Попытка... да что там попытка — успешная замена временно вышедшей из роли своей супруги ростовой куклой привела затем к таким глубоким и серьёзным конфликтам, с которыми эта семья пыталась справиться долгие годы. И сложность взаимоотношений в этом треугольнике — Мартын – Лиза – Элис (кукла) — собственно говоря и послужила отправной точкой для всего многопланового сюжета.

Конечно же основной темой романа стала вот эта всё поглощающая и почти что всё замещающая любовь двух людей: главного героя к своей супруге, и её любовь к нему. Ну, а чем сильнее и всепоглощающей любовь, чем она страстней, тем сильнее и сами страсти внутри этой любви и вокруг неё. Однако и инварианты любовных и чувственных отношений и связей в романе можно уловить и проследить и на примере некоторых других персонажей — тоже, кстати, небезынтересные варианты.

Ну, а на литературное дарование Дины Рубиной сетовать не приходится, роман получился сложным, ветвистым, многополюсным и многовекторным, с вариантами интриг. Так что свою толику удовольствия я получил.

Однако книге Дины Рубиной не очень повезло с соседством: поскольку «Синдром Петрушки» я слушал в аудиоформате, то параллельно обычным путём читал две повести Веры Пановой (рецензии на которые уже выложены на сайте). И волей-неволей, но образовалась ситуация сравнивания двух литературных стилей. И Вера Панова, с её невероятной простотой и чистотой изложения смыслов и содержаний сюжетов, на мой взгляд, всё-таки оказалась вне конкуренции по сравнению с более сложной, насыщенной вязью словесных изяществ и литературных орнаментов книгой Дины Рубиной.

Это была вторая в моей жизни книга Рубиной, после какого-то сборника рассказов. Меня поразило, как легко Рубина смешивает жанры и какой свежей и чистой выходит из плавильного тигля с сором ее проза.
Мне сначала показалось, что это литература для женщин, пусть и самой высокой пробы. Ведь это женщинам интересно про чувства, историю, экзотику... Но потом я осознал, что когда хорошо написано, это всем интересно, безотносительно пола и гендера. Сразу после прочтения я сказал себе, что больше Рубину читать не буду. Но за прошедшие с тех пор годы годы читал и читал. И буду делать это дальше.
Есть еще одна, очень личная моя зацепка с этой книгой, с болезнью, давшей роману название. Страшно.
Дина Ильинична замечательно читает свои произведения, у нее не только писательский, но и актерский дар. Для меня наслаждение слушать именно в ее исполнении.

Если "Желтухин" - это семейная сага и ты ее так и читаешь, понимая, что будет жизнь человека на фоне исторических событий и там может быть все. То "Синдром Петрушки" ты берешь как драму, то есть законченную мысль в пределах жизни героя, какой-то истории, какой-то мысли. Но прекрасная Дина Рубина бахает в книгу все и как раздражает вас собеседник, который начинает рассказывать о чем-то одном, а потом отвлекаться на ненужные подробности в подробностях никак не доходя до конца своей первоначальной мысли, так раздражает и Синдром Петрушки, в повествовании котором автор отвлекается буквально на знакомые ей слова и никак не может закончить мысль о том, что же она сказать-то хочет.

Читать из-за подобных отвлечений очень тяжело и даже неприятно, потому что хочется книгу заткнуть и завопить - ты что сказать хотела в самом начале, ты мне потом про Миш и Гриш расскажешь и кто кому брат и сват, ты мне скажи свое начальное утверждение! Добравшись до конца, автор наконец-то выдыхает и выдает - ну я про любовь. И тебе очень хочется после этого дать автору по щам, потому что она вынула тебе мозг, замусорила свою мысль и сейчас радостно на тебя смотрит, мол скажи, что она молодец. Нет, не молодец, потому что нельзя так разговаривать!

Да, Дина Рубина может из слов собрать красивое предложение, но Дина Рубина позволяет себе из предложений не собирать смысла. У нее всегда куски историй, там возмущение, там негодование, там у нас исторические события, тут у нас какие-то описания и все это отдельно - красиво, не поспоришь, но вместе - это разговор той самой бабки в доме престарелых, так чудесно и живо описанной автором, которая находится во всех временах разом и ты от нее ничего внятного добиться не можешь и главное, она в любой момент может выпасть в свой астрал и заговорить о другом. И ты вечно в нервном напряжении, чтобы уловить смысл пока льется поток всего и сразу.

Но если на все наплевать, если не пытаться понять главной мысли произведения, а плыть от одного красиво составленного предложения до другого, то книга ничего себе так, даже красивая, даже интересная с кучей данных, воспоминаний, мест и времен, театров, улочек и шпионских страстей.
Но мне так хотелось прочитать отдельно про разрушающую любовь мужчины и женщины, чтобы только про них, чтобы никаких лишних людей, которые во все это лезут и имеют место сказать и давно уже о них не говорили. В этих отношениях не важна история театра. В этих отношениях не важен распадающийся Союз. В этих отношениях важно то, что внутри людей, как они реагируют друг на друга, за что цепляются, с кем изменяют. Важно вести разговор изнутри, важно чтобы все истории связывались с внутренним состоянием героя, а не были внешними и потом ты подтягивал их, чтобы хоть как-то объяснить происходящее, всегда важна уместность, всегда важно встраивать то, что рассказываешь в смысл того, что сказать хочешь, а не набрасывать все это сплошным комом пока помнишь.

Для меня это потерянная история любви, перекрытая историями об истории. Но зато предложения красивые, да.

Это было прекрасно! Одна из самых чудесных книг, прочитанных мной в этом году. Знакомство с Диной Рубиной вышло очень удачным, обязательно буду еще читать ее произведения. Начала читать "Синдром Петрушки" в электронке, но почти сразу решила, что мне срочно нужна эта книга в бумаге. Настолько чарующий язык, будто плывешь по волнам этой истории. Настолько живая книга, что хотелось ее держать в руках, выделять понравившиеся фразы, слова. Просто волшебство какое-то! :)

Сюжет захватывающий. Постоянно сменяются города: Львов, Иерусалим, Самара, Сахалин, Прага. Время тоже меняется: то мы погружаемся в детство героев, то опять возвращаемся в настоящее. В книге намешано много всего: семейное проклятие, талант кукольника, безумная любовь двух безумных людей. Герои мне очень понравились, особенно Петя был интересен, но он и раскрыт автором лучше всех. Им выпала сложная судьба, хочется им сочувствовать, ведь испытывать настолько сильную болезненную привязанность к другому человеку нелегко. Однако, если посмотреть с другой стороны, то понимаешь, что герои идеально подходят друг другу. Петру не нужна была обычная женщина, ему нужна была кукла, которую он и сделал из Лизы. Лиза выросла инфантильной, у нее нет ничего "своего", отдельного от Пети. Смогла бы она жить самостоятельно? Сильно сомневаюсь. Нашелся бы кто-то, кто с такой же любовью и самоотдачей относился бы к ней, как это делал Петр? Тоже сомневаюсь. Вместе с этим Петя забрал ее из родительского дома, буквально спас ее, ведь неизвестно, как бы дальше сложилась ее судьба, останься она с отцом. Так что мне кажется, что для Пети и Лизы их любовь и есть своеобразное, но счастье.

Мистическая составляющая романа тоже на высоте. Магия кукол, магия любви, магия проклятия. Интересно было читать про мир кукол, об их создании, о жизни артистов. Узнала для себя много нового.

Замечательный роман, читать его было очень увлекательно, и после себя он оставил бурю эмоций и впечатлений. Буду перечитывать, буду читать Рубину дальше. Очень, просто очень понравилось!

История человека - дела. Я люблю такие истории, о людях, которые всей душой отдаются своему делу и служат ему до последней капли крови. И эта история могла бы мне понравиться, если б не стала слишком гротескной в определении одного из героев истории.
История кукольника, и роман напичкан подробностями мира этих удивительных мастеров, которые умеют делать и "оживлять" куклы, со всей веками нагроможденной мистикой, которая окутывала это ремесло, как окутывает Рубина словами каждую деталь своего описания, избыточно, многоголосо, как укутывают дитя, чересчур заботливые няньки. От этого много повторов, словесных петель, нитей, и всё это вместе превращает повествование в густой кисель. А я с детства не люблю кисель. Немого повеселее в описании городов, и зная свою силу в создании их живых картин, будто специально, чтоб пошире охватить географию мира земного, она забрасывает героев в разные концы: Львов, Сахалин, Ленинград, Иерусалим, и конечно, Прага. А какой же иной город, кроме Праги может подходить Кукольнику, с её сказочной архитектурой и всемирно известными легендами и жителями. Всё логично, предсказуемо и скучно.
Роман разделён на части, некоторые из которых от первого лица, но герои и от первого лица говорят языком Рубиной, лишь заменяя местоимение он, на я. Это немного портит впечатление. Приятнее, когда у каждого героя свой стиль.
Роман о женщине, но рассказано о ней от лица двух мужчин, борющихся за её душу: её врач-психиатр и её муж-кукольник, который старше её и был для неё и старшим братом, и матерью, и отцом, и любовью, и ненавистью. И в руках и мыслях обоих она была почти куклой. Хорошая мысль, но мне чего-то не хватило в её реализации.
Мне не хватило живости диалогов, а описаний кукольного мира было с избытком.

Я не люблю кукол и кукольные спектакли. Как так получилось, что меня эта книга заворожила? В ней так много о куклах и кукольниках, но я вижу в ней какие-то иные смыслы прямые и скрытые. И, конечно, это любовь, такая непонятна и очень простая, страстная и почти сестринско-братская, "а за ней беда в седле ухмыляется" (с): ревность, одержимость, болезни, тайны и немного мистики.
Недавно прочитанный "Пигмалион" Бернарда Шоу и сам миф о Пигмалионе и Галатее у меня вызвали много параллелей и ассоциаций при прочтении.
Маленький Петя Уксусов, мальчик страдающий аутизмом и чуть не угодивший в спецшколу, благодаря своему таланту видеть и воплощать в пластилине, а потом в дереве кукол (позже это очень сложные механизмы), практически избавляется от своей болезни... и заражается другой - "кукольной".
Свою Лизу он не лепит, как Пигмалион, он ее буквально крадет живую годовалую малышку Лизу, увидев в ней прекрасную куклу. И с этих пор они уже не расстаются. То есть в жизни были вынужденные разлуки и расстояния, но это же не мешает быть вместе. У Лизы свои скелеты, тайны, болезни. И только позже Петр создаст полную кукольную копию любимой Лизы в виде раритетной куклы Элисс, и вновь закружится в танце под музыку "Минорный свинг".
В романе несколько пластов, которые образуют красивейший узор. Сам язык повести тоже ажурный, и все это перекликается с описанием кружевной архитектуры Львова и Праги. География романа это отдельные герои - Львов, Прага, Израиль, Сахалин, Самара, Берлин. География сразу ощущается при прочтении, я чувствовала уют львовских кав'ярен, снежный холод Сахалина, жалась от ветра на пражском мосту и грелась под жарким солнцем Хайфы.
Две важные куклы Элисс и Кочмарь - самостоятельные герои романа. И это все связано с семьями Лизы и Пети, их встречу можно назвать и роковой, и спасительной.

К сожалению, экранизация романа, по-моему, не передала атмосферы книги, и если в книге мне было понятно, о чем я читаю, то в кинофильме я не поняла, о чем фильм.