Desert

Ну что ж, в очередной раз слава организаторам «Долгой прогулки», потому что если бы не эта игра, я бы едва ли когда-нибудь взялась за этот роман. Имя автора не на слуху, и, хотя в аннотациях к его книгам есть, чем заинтересовать такого придирчивого читателя, как я, воодушевления все равно ничего толком не вызвало. Но это только пока я не остановила свой выбор на «Пустыне», ибо в последнее время меня тянет на околопустынные темы, и не начала читать этот берущий за живое роман.

В нем перекликаются и, в конце концов, сливаются в одно две истории разных времен, и сливаются не где-нибудь, а в безбрежной пустыне. Что такое пустыня? Казалось бы, ответ один – выжженная песчаная пустошь, несущая смерть и ничего больше, место, от которого следует держаться подальше. Но здесь пустыня предстает нам чем-то иным. Песок и смерть остались ее неизбежными составляющими, от этого никуда не деться, но ведь это не все. Пустыня – это движение в никуда, страдания, непрекращающаяся усталость, нескончаемое ожидание чуда, за которое иной раз принимается возникший перед глазами мираж… Звучит не слишком привлекательно, но это и есть жизнь. И только такая жизнь может сделать человека свободным. Если в человеке живет дух пустыни – его никогда не удастся лишить свободы.

Первая история рассказывает о переходе через пустыню группы племен под предводительством шейха Ма аль-Айнина. Люди бегут от христиан, занявших их земли, от колодца к колодцу, от города к городу… Их безмолвный путь не имеет конца – им не достичь обетованной земли. Кто-то понимает это, кто-то – нет, но, в конечном итоге, это не так уж важно: они просто идут. Их ноги стерты в кровь, над ними – бездонное небо, и постепенно их прошлое остается позади, и вся жизнь плавно перетекает в этот путь.
Нур – потомок Синих Людей. Вместе со своей семьей он идет за шейхом, веря в его безграничную силу, но понимая, что нет конца этой дороге, и впереди – неизбежное поражение.

Героиня второй истории, следующей параллельно с историей Нура, - девочка Лалла. Действие происходит много позже, но и она – потомок Синих Людей, и в ней тоже живет дух пустыни, дух свободы. Она не позволяет надеть на себя оков и, пытаясь сбежать от принудительного брака, бежит прочь, в пустыню, со своим другом Хартани, не умеющим говорить, как говорят все люди. Но Лалла не выдерживает трудного пути, и оказывается в больнице, откуда ее отправляют в Марсель. Однако огромный город разочаровывает и душит Лаллу. Это – не ее место, и ее несет прочь, к родному берегу, а думы ее блуждают с Хартани по пустынным землям. Если твои предки блуждали по пустыне, то рано или поздно пустыня позовет тебя домой…

Содержание этой книги тяжело передать словами. Похожее я испытывала только когда читала «Цитадель» Экзюпери – роман рождает внутри целую бурю, огромный ворох мыслей, но трансформировать все это в слова очень сложно. Повествование глубокое, ровное, его, что называется, пить можно, медленно, вдумчиво и с наслаждением. Оно теплое и пьянящее. Невозможно читать эту книгу и не влюбиться в мир Лаллы и Нура, да и, пожалуй, мир вообще, потому что это мир, где даже самые жаркие, обжигающие солнечные лучи – бесценный дар, от которого не надо прятаться, его нужно принять, где для всепоглощающего счастья достаточно ветра и моря, где лучшая крыша над головой – это разлитый по небу Млечный Путь.

А еще этот роман – конфликт двух жизненных путей, пути цивилизации и пути свободы. Не беритесь судить чужую жизнь и называть ее варварством и дикостью, если ничего толком о ней не знаете – именно такой шепоток слетает со страниц. И безумно тяжело от него отмахнуться, потому что после прочтения этого романа так и хочется вдохнуть раскаленный воздух пустыни.

Я под большим впечатлением. Это не самое легкое чтение, но я рекомендую эту книгу всем. Она потрясающа.

Это произведение напоминает мне сборник стихов Кавафиса, про многогранность мира и очень сильно похоже на Коэльо «Алхимик». Я не знакома была с творчеством автора, поэтому сложно сказать, привычно это для него или нет. Поэтому я в некой растерянности, и задумчивости о тематике этой книги. У каждого свой дом и своё место, где бы он хотел быть, куда захотел бы вернуться. Могу сказать чётко, что в моих желаниях и виденьях будущего уж точно нет места пустыне, она не вызывает во мне никакого энтузиазма, скорее наоборот – обречённость.

Вообще я ждала, что Нур и героиня книги как-то пересекутся между собой, у них будет единая цель, а не случилось. Просто книга о том, что уходит, о том, что исчезает и вновь возрождается. Всё циклично, всё повторяется. Так и веет от всего этого безнадёжностью и отчаяньем, это то состояние, в котором ты просто не хочешь быть, не хочешь находиться, от всего этого хочется спрятаться. Нет лёгкости, есть терзания и метания, кажется, что книга бесконечна, хотя она маленькая. Возникает ощущение, что вместо 1года события длятся десяток лет, но это не так, такой момент возникает, когда много всего собрано в одном месте. Тут тебе и первая любовь и бегство в другую страну, попытка прижиться. Самые разные люди возникают на этом пути, а героиня остаётся всего лишь наблюдателем.

Странное чувство, вроде всё здесь на поверхности и предельно ясно, но задаёшься вопросом, кто эти Синие Люди, что это за война, для чего она была нужна, какой исход у всего этого, что стало с героиней и её ребёнком? Что стало с её тёткой, с теми людьми, что ей помогали? Много много вопросов, на которые нет ответа. Если начало захватывает, и ты следишь за всем этим, то концовка наводит скуку.

«Пустыня» Леклезио размеренна и монотонна, как шествие людей, идущих по пустыне, как  старая заунывная песня. Я читала ее несколько лет назад, и решила перечесть, вдохновившись другой книгой Леклезио, «Оничей» (Рецензия здесь), мне показалось, что в первый раз я, возможно,  недооценила «Пустыню». Не могу сказать, что она не понравилась мне тогда, но преодолевала я ее довольно  тяжело. Что же я нашла при втором прочтении?

С одной стороны, так же трудно войти в это тягучее повествование, где в начале страница за страницей идут по пустыне Синие Люди. «Они шли с ранней зари, не делая привалов, словно коконом окутанные усталостью и жаждой. Иссушенные зноем губы и язык одеревенели. Их терзал голод. Они и не смогли бы произнести ни слова. Они давно уже сами стали безмолвными, как пустыня, сгорая под лучами солнца, пылающего посреди пустынного неба, и дрожа от холода ночью, под недвижными звездами». Но постепенно я проникаюсь поэзией их медленного движения, их простого быта, их страстных молитв и тихих разговоров при свете Млечного пути. Я не жду событий, а просто впитываю слова, вслушиваюсь в пустыню. «В этом мире царил неписаный закон пустыни, где все становилось возможным, и ты шел, не отбрасывая тени, у самого края собственной смерти»... Красиво и страшно.

А потом появляется девочка Лалла, и я погружаюсь в книгу с головой.  Лалла живет через много лет после Синих Людей и не много знает про них, но страстно стремится в пустыню, туда, куда утекает время, где исчезают память и люди, оставляя лишь ослепительно белый свет в абсолютном отсутствии теней. Туда, где властвует «Ас-Сир, что значит Тайна, ... чей взгляд, подобно солнечному свету, обволакивает ее и охраняет». Эта девочка одна со своей тайной и она счастлива. Леклезио так и назвал эту часть своего романа, в которой его героиня живет в небольшом прибрежном городке на краю пустыне, – «Счастье». Счастье – это небо, дюны и солнечный свет. Счастье – это осы, «их длинные желтые спинки в черную полоску и прозрачные крылышки»; это старый Наман, смолящий лодку и рассказывающий о далеких прекрасных городах, где он когда-то побывал: Альхесирас, Гранада, Севилья, Мадрид... А еще это песни, которые когда-то пела ее мать, Лалла почти не помнит ее, но иногда тетка Амма соглашается спеть, и тогда Лалла будто чувствует мамино дыханье.

— «Настанет день, о да, настанет день, и в пустыне навеки умолкнет ветер, и песчинки станут слаще сахара, и под каждым белым камнем меня будет ждать свежая вода, в этот день пчелы споют мне песенку, это будет в тот день, когда я тебя разлюблю...»

Какая боль и какая сладость... Желанней этих песен только всепроникающий взгляд Ас-Сира. Тайна... Счастье.

Дальше...

А потом мир раскалывается, и Лалла оказывается в той его половине, которая называется «Страна рабов». Мадрид, заманчивое имя из рассказов старого Намана, превращается в пустыню. Нам, бледным теням урбанистического мира, кажется, что мы живем, что мы свободны. Нам кажется, что нас много, мы говорим друг с другом, что наши души соприкасаются, а Лалла видит на улицах городов только страх, смерть и одиночество. «Все эти дома — неподвижные великаны с кровавыми, жестокими глазами, пожиратели мужчин и женщин. В их утробе мужчины, снедаемые похотью, швыряют молодых женщин на старые, грязные матрацы и несколько секунд молча насилуют их. Потом одеваются и уходят еще прежде, чем догорит брошенная на край стола сигарета. В брюхе этих огромных людоедов на кроватях лежат распятые старухи, и мужчины, навалившись на них всей своей тяжестью, оскверняют их пожелтевшую плоть. И вот во чреве всех этих женщин рождается пустота, безысходная, леденящая пустота, которая, вырвавшись наружу, ветром носится по улицам и переулкам, клубится бесконечным вихрем».

Две части ее жизни, как день и ночь. День – в залитых солнцем песках, а ночь – в пустоте городов, которые она приручила, но они так и не смогли приручить ее. Мадрид, Париж, модные журналы, загадочная модель Хава...

— «Все говорят о вас, говорят о тайне Хавы. Кто же такая эта Хава?

— Хава — это не мое имя. Когда я родилась, мне не дали имени, поэтому меня прозвали Бла Эсм — Безымянная.

— Тогда почему же вы Хава?

— Так звали мою мать, вот потому я и зовусь Хава, дочь Хавы, вот и всё.

— Из какой страны вы приехали?

— Моя родина безымянна, как и я сама.

— Где же она?

— Там, где больше нет ничего, никого».

Никого, ничего... Нигде... Как выжить в пустоте, где нет ветра и слепящего солнца, нет свободы, куда не достигает взгляд Ас-Сира?..  Этот мир одиночества и боли должен исчезнуть в пылающем безмолвии. Она вернется и там, у сухого дерева, станет пустыней. И с ней снова будет ее мир и проникающий в душу взгляд, и Синие Люди, давно выпавшие из времени, снова пойдут по пустыне, и будут идти по ней до скончания веков.

— «Настанет день, о да, настанет день, когда ночью засияет солнце, и луна прольет в пустыню лужицы лунной воды, и небо опустится так низко, что я смогу дотянуться рукой до звезд, в этот день я увижу, как пляшет передо мной моя тень, это будет в тот день, когда я покину тебя, моя любовь...»

P.S. Вся песня Лаллы Хавы здесь.

Пышущие жаром песчаные дюны и бескрайний желтый песок, теряющий свои четкие очертания в колеблющейся дымке полуденного жара. Это пустыня. Холод ночи, пробирающий до костей и заставляющий в изнеможении кутаться в плотную ткань, ожидая жаркого утра. И это тоже пустыня.

Как можно в ней выжить? Как можно в ней не только выжить, но жить всю свою жизнь? Нам, жителям совершенно других климатических зон, понять это очень сложно. Как пишут географические справочники: "Сахара — пустыня аридная, и ни одна река не вторгается в ее пределы. Во многих местах здесь выпадает меньше 250 мм осадков в год, а в некоторых частях Сахары дожди не выпадают годами". Я не могу этого себе представить. Особенно в свете наших ежедневных ливней, чередующихся с влажной жарой.

Но, я могу понять тех, кто родился и вырос в этой суровой местности. Ведь, самой сильной всегда останется любовь к тем местам, где ты родился на свет и прожил большую часть своей жизни. Это как в песне поется:

"Где б ни плыл ты, где б ни странствовал,
Где бы ты ни находился,
Всех милей тебе покажется
Та река, где ты родился".

Или, как мы спорили в первый год семейной жизни с моим молодым мужем, решая, где же нам жить теперь постоянно: в Кисловодске, маленьком городе, окруженном горами, или в равнинной Астрахани. Победила Астрахань с вердиктом мужа: «Я в твоем Кисловодске, словно таракан в спичечной коробке заперт!»

Такова любовь к Родине. Поэтому я очень хорошо понимаю Лаллу, одну из героинь книги, вернувшуюся в свою родную деревеньку. Тяжело и голодно. Смерть подстерегает не только на каждом шагу, но и при перемене ветра. Но это — Родина. В книге родные девушки показаны не очень-то симпатичными и доброжелательными личностями. Бедность ли виной или степень родства Лаллы? Тетка, даже родная — это все же не мать. Ей ближе рубашка с тела мужа и кусок хлеба в руках сына. Да еще и бубнящий новости радиоприемник, принесенный престарелым женихом, решившим купить Лаллу себе в жены. Он тоже в хозяйстве пригодится. Не то что эта своенравная девчонка, проводящая все время далеко в пустыне с немым пастушком, подкидышем, так и оставшимся чужим в племени. Колдун он, мальчишка этот, не иначе.

Вторая важная смысловая нагрузка книги, равноценная любви к Родине — это память своего рода. Память о тех, кто жил до тебя и благодаря кому ты дышишь сейчас этим воздухом, радуешься тому, что смог выжить при минусовой ночной температуре и дневной +55 в тени. Да и ветер сирокко, оставивший в живых членов твоей семьи, тоже становится милым и родным.

Туареги, «синие призраки» пустыни, о вас другая параллель книги. В расовом отношении туареги — это южные европеоиды, по языку — берберы, а по религии — приверженцы ислама, проникшего к ним от северных соседей — арабов. О людях этого племени мало известно. Вот и автор книги ведет рассказ только очерчивая основные вехи пути этого народа. Его история о мальчика Нуре, предке Лаллы, очень интересна, но ускользает от читателя, словно стертая суровой рукой веков, разделяющих прошлое с настоящим.

И в этом месте мне хочется остановиться на таком моменте. Многие ли из нас могут рассказать о своих предках, живущих сто или двести лет назад? А это ведь совсем недалекое от нас прошлое. Можно говорить о том, что предки были очень хорошими или очень плохими людьми, и на нас их жизнь не оказывает влияния. Это не так. Мы связаны с людьми нашего рода незримыми нитями. Может быть это память генов, заложенных в молекулах ДНК. А может быть, это совсем другой вид памяти, пока не известный науке. Суть в том, что вот они, стоят рядом — Нур, мальчик прошлого, юный воин шейха Ма аль-Айнина, и наша современница Лалла, свободолюбивая жительница суровой пустыни, смело шагающая по жизни. Они связаны памятью рода. И, как знать, возможно именно эта память поможет Лалле и ее детям остаться такими же смелыми и честными людьми. Ведь, на самом деле:

Еще ни разу в своей жизни не встречала книгу, которой бы так шло название. Один в один совпадает каждая буковка из семи с романом. Пустыня. С песками, барханами, дюнами, засухой, палящим солнцем, сухим жарким ветром, утомленными лицами, если вообще встретятся какие-то лица... и бескрайностью, простором, расширяющимся до самого горизонта. Именно эти чувства, столкновение с этим феноменом возникают с первой страницы произведения. Я была там. Погруженность стопроцентная. И не важно происходило ли чтение в притихшей полуночной квартире/даче или на лужайке парка у детской площадки днем, я проверяла. Всегда, всегда! оказывалась я у скрюченного климатом дерева, касалась его ствола, пористого, затвердевшего, готового на все ради жизни, опускалась на колени и слушала, вкушала, жила... Хава, дочь Хавы. Звучит теперь как заклинание для меня. 

Показалось несправедливо забытым в описании повествование о жизни Нура, молодого человека, жившего мноооого веков назад до той самой Лаллы. Но решавшего те же этические, моральные проблемы. Его историю я, пожалуй, даже острее прочувствовала, потому что она показалась мне слегка смазанной в конце. Будто все о Нуре было нужно только, чтобы показать как несправедливо поступали европейцы по отношению к народам пустыни, тем самым Синим Людям и не только к ним. Но специфика языка автора такова, что в юношу по имени Нур не просто веришь, но вживаешься. Его движения, дыхание, действия для совершения молитвы становятся естественными для тебя самое, потому хотелось ринуться в бой, вытащить бедолагу из междустрочья и тряхнуть, мол, живи, продолжай!

У Леклезио отлично получилось столкнуть две сюжетных линии. И Лалла, и Нур делает одно и то же. Они пытаются сохранить свою идентичность. Как люди Пустыни (руки сами напечатали последнее слово с большой буквы), как просто люди, со своей волей и мироощущением. Делают сквозь века. Что такое время тут? Всего лишь призрачная завеса, тоньше, чем нить паутины, которой оплетены народы, завоеванные стаей западных солдат. Интересный синхрон и великолепное исполнение автора, показать нам двух таких разных, и тут же таких одинаковых выходцев одного и того же народа. 

Сцена родов Хавы, дочери Хавы, я перечитывала уже раз десять и, что-то мне подсказывает, буду еще. Ну да, все эти волны боли и прочее, описаны рукой того, кто не ощущал этой боли. Но в данном конкретном случае, мое вечное "нет матки - нет мнения" снимается, ибо, во-первых, тут сцена не столько родов Лаллы, сколько родов Лаллы в Пустыне, а, читайте выше, она прекрасна, она заполняет собою все и потому не восхищаться невозможно.

Тут, впрочем, все и всегда В ПУСТЫНЕ, что бы ни случилось и с кем бы это ни произошло. Вы спросите меня, и будете правы, как это В ПУСТЫНЕ, если половина романа (под гордым названием "Среди рабов") действие происходит в Марселе, где песок разве что сахарный и то втридорога... 

Ыыыы, скажу я вам на это. Ведь суть притчи Леклезио в том и состоит, что везде, где бы ни жили люди, можно сотворить Пустыню. Нет, пустыню. А вот Пустыню создал Бог, чтобы принести тем, кто достоин Счастье. Освобождение, осознание, приятие. 

Надо будет перечитать этот чудный роман несколько лет спустя. Вполне может быть, что случись эта книга на моем жизненном пути ранее, то вместо безусловной и абсолютной 5 из 5, здесь красовался бы здоровый "нейтрал", а то и "двоечка". Но я ничего не ждала от романа, чтобы получить сторицей. Может показаться, что здесь нет действия, здесь только песок. Но стоит погрузиться в этот вихрь жара, солнца (для первой части), луж и запаха нечистот (во второй части), впустить в себя запах овчиной шкуры и влажной кожи с налетом щетины... и сюжет выстроиться в стройный ряд логических действий да поступков. 

Я рекомендую это произведение от всей души. Тем, кто хочет отправиться в путешествие, сидя у себя дома. Кто готов получить солнечный удар и, кто знает, без оглядки влюбиться в немого пастуха. Кто соскучился по непохожим ни на кого персонажам. И тем, кто доверяет мне. Счастливого пути!

Книга очаровывает. Очаровывает каждая буква, каждый слог, каждое слово. Написано так, будто ты сам оказался в пустыне, тебя жарит палящее солнце и на губах остается соль, которую приносит ветер с моря.
У Леклезио весь сюжет передается практически без диалогов. Сначала это смущает, а потом втягиваешься и не можешь оторваться от чтения.
В пустыне живут племя Синих людей. Живет оно свободно, но постоянно кочует в поисках лучшей доли. Они никому не нужны, они предоставлены сами себе. Христиане считают их варварами и пытаются колонизировать. А зачем? Когда смысл жизни состоит в поиске жизни, но не существования?
... Девочка Лалла - потомок Синих людей. Наслушалась рассказов старика-рыбака и полетела во Францию. Но хорошо там,где нас нет...
Леклезио затронул проблему урбанизации, где на каждом шагу нищие,бездомные, воры,проститутки и горы мусора и грязи. И в городе чувствуешь себя не свободным человеком, а рабом, рабом технических прогрессов, законов города и обстоятельств.
Рекомендую книгу тем, кто хочет получить порцию размышлений и пищи для мозга.

Я РАЗОЧАРОВАНА. Именно так, капслоком.
Логика Нобелевского комитета, в принципе, мне понятна, как же, как же, мигранты, страны третьего мира, такая социалочка, божмой, как актуально! Но вот при всей этой живописи от книги несет невероятной бессмыслицей.
У нас есть история девочки, которая сначала бессмысленно и тоскливо шляется по североафриканской пустыне, потом как-то умудряется попасть во Францию, где тоже занимается тем же невнятным шлянием по городу, а потом бац! какой нежданчик! ее неземная(конечно же) красота пленяет фотографа и она опа! уже звезда. Но это ей тоже неинтересно, и она помучавшись с пару месяцев в чужой стране без знания языка и без желания вообще как-то адаптироваться в обществе, уже на корабле плывет обратно в пустыню. Что это было? Зачем? Все перемещения этой Лаллы в пространстве гораздо более пустые и нелепые, нежели так презираемые автором передвижения европейских обывателей по Марселю. А обозленность автора на Европу настолько ядреная и сильная, что аж дух перехватывает от смачных описаний образа жизни деклассированых элементов. Прямо Петербург Достоевского, со всей соотвествующей лексикой - тут вам и вонючие клоаки, и болезненный цвет штукатурки, и слепые глазницы окон и прочие прелести. Всем европейцам остается собрать вещички - и на свободу от городского сплина. В пустыню под кустик. И никто никому не должен. Свобода же.

Пустыня… пересыпается песок - и меняется всё вокруг: от устойчивого плотного слоя до невесомой пыли…

Удивительная книга! Такое впечатление, что её написал кинооператор: пристальное внимание к деталям, крупный план, средний, а потом – панорамный обзор. Обилие света и цвета…

Книга не особенно насыщена действием, но при этом оторваться от неё невозможно – завораживает, затягивает, погружает в пески. Всё остальное становится неважным и незначительным. Только путешествие сквозь пески навстречу судьбе…

Вот стоит только подумать о книге, как тут же «заносит» - не знаю, как на других, а на меня она оказала какое-то немыслимое, гипнотическое действие. Может быть, дело в песках?! За 9 дней прочитала её два раза! При малом объеме - 400 стр. - книга вмещает две повести.

Первая - о людях в синих одеждах, чья жизнь от рождения до смерти проходит в путешествии по пустыне.
Вторая - о девушке по имени Лалла, живущей в Городке, с одной стороны которого - море, а с другой – пустыня. Она повторяет без конца:«Сре-ди-зем-но-мо-о-рье!» - единственное выученное слово из услышанной песенки на чужом языке. Повесть о её путешествии от этого городка до Марселя и обратно.

Читая произведение, видишь всё произошедшее так близко, но всё равно не можешь понять, почему герои поступают именно так; читаешь о их чувствах, мыслях, желаниях - и не понимаешь, но при этом совершенно невозможно отбросить книгу ….

Вряд ли нужно долго перечислять темы, означенные в книге – и социальная несправедливость, и проблемы эмигрантов, и разницу в мировосприятии, и даже бессмысленность существования «цивилизованного» европейского мира… - это не главное. Главное – человек. Его чувства, желания, поступки. И пусть я не могу прожить жизнь героини (для меня она слишком экзотична), но сопереживать и сочувствовать буду обязательно.

Удивительная проза - обволакивающая, обтекающая и уносящая читателя далеко-далеко в совсем иной мир. Но не придуманный чьей-то фантазией, а вполне реальный, существующий в далеком Марокко.

После прочтения мысли бросаются в рассыпную, как перепуганные ящерицы, себя чувствуешь перегревшейся на солнце и задаешься вопросом – что собственно это было?
Наверное, это был странный фильм (сон, видение), созданный писателем (режиссером, оператором) Лаклезио – восхитительно!

Для юной Лаллы пустыня - родная стихия. Здесь она родилась, здесь провела босоногое детство, гоняясь за насекомыми; исследуя бесконечные извилистые тропки; бегая к морю, чтобы посмотреть на птиц... Поэтому огромный современный город, в котором, по стечению обстоятельств, она оказывается, чужд для неё. Серые, унылые пейзажи, жестокие, похотливые и корыстные люди, сам город - словно выгребная яма. Всё это резко контрастирует с яркой природой её родных мест. И ни слава, ни деньги не могут удержать её от пустыни...

Нам, людям живущим в цивилизации, в искусственно созданных условиях не понять той притягательной силы природы, какую она способна оказывать. Читая, книгу приятно осознавать, что где-то есть люди свободные от гнета правительства, люди которым нельзя навязать какие-то шаблоны, стереотипы, рамки существования. Для них существует один ориентир - голос сердца. И они следуют ему, не оглядываясь ни на что...