Impeerium peab surema

Горькому кажется, что по воле Толстого могут расступаться волны в море. А еще он вспоминает, как однажды Толстой едет по дороге в Гаспру и обнаруживает, что дорога перекрыта: прямо посреди нее стоят трое великих князей, дяди императора: Сандро, Георгий и Петр. Толстой «уставился на Романовых строгим, требующим взглядом», рассказывает Горький, Романовы отворачиваются, но конь одного из них, помявшись на месте, отходит немного в сторону, пропуская Толстого. «Узнали, дураки, — говорит граф. — Лошадь поняла, что надо уступить дорогу Толстому».

Капитан Игнатьев, недавно дирижировавший балом в Зимнем дворце, тоже едет на Дальний Восток добровольцем. Он вспоминает, что армия совсем не подготовлена к боям: «…оказалось, что ни один из предметов военного обмундирования и снаряжения мирного времени не был приспособлен к войне». Мундиры и кителя – узкие, без карманов, к тому же белого цвета, а вовсе не хаки, как у англичан, – на поле боя офицер немедленно становится легкой мишенью. Пальто очень холодные, сапоги на тонкой подошве, они и рвутся, и скользят. Качество военной формы такое, вспоминает Игнатьев, что уже через шесть месяцев войны вся русская армия превращается в толпу оборванцев.

С продовольствием тоже проблемы. Российская пищевая промышленность не производит консервов, богатые офицеры могут себе позволить английские, но солдатам такая роскошь недоступна.

Не лучше и качество подготовки самих российских солдат. Офицер Игнатьев вспоминает, что даже он, выпускник военной академии, в Маньчжурии впервые в жизни услышал звук разрывающейся гранаты. Офицеры подготовлены по старым нормам, русские военачальники в голове все время держат схемы сражений Наполеона и пытаются их повторить. К примеру, по уставу огонь из ружей полагается открывать только при сближении с противником, перед переходом в штыковую атаку. На большей дистанции рекомендовалось беречь патроны. «Не та пуля страшна, что летит, а та, что в дуле сидит» – так учили пожилые генералы, вспоминая легендарный случай во время Бородинской битвы, когда русский отряд обратил в бегство французов, даже не поднимая ружей. Эта наука уже давно устарела и стоит российской армии огромных потерь.

Часть солдат, отправленных на войну с Японией, – неграмотные крестьяне, часть – буряты и якуты, не говорящие по-русски. Военные действия идут на территории Китая, а местные жители часто вовсе не рады оккупировавшей их землю русской армии.

«Чем больше приглядывался я к этому городку [Мукдену], тем меньше понимал: что же нас гнало сюда, в Маньчжурию? – размышляет в воспоминаниях Игнатьев. – Чем хотели мы здесь торговать, какую и кому прививать культуру? Любая китайская фанза просторнее и чище нашей русской избы, а чистоте здешних дворов и улиц могут позавидовать наши города. Какие мосты! Каменные, украшенные древними изваяниями из серого гранита! Они, как и многие другие памятники, говорят о цивилизации, которая насчитывает не сотни, а тысячи лет.

…Говорили также про недостаток соли, но и этого не было видно. Почта здесь работала лучше нашей. Правда, культура и в особенности нравы здесь были своеобразные, но при нашей тогдашней собственной культурной отсталости не нам было их переделывать. Зачем же мы забрались сюда?.. Желтый цвет зимнего маньчжурского пейзажа оживлялся в это время года небольшими темно-зелеными рощами – китайскими кладбищами. Эти рощи представляли собой для китайцев самую дорогую святыню… Невозможно было глядеть без возмущения и боли, как наши войска бесцеремонно вырубали эти рощи на дрова».

Самый трагический сценарий был далеко не единственным. Идея, что такова судьба российского народа, его карма, – и теперь очень популярна в России. Надеюсь, что эта книга заставит в ней усомниться. Ничто не известно заранее, ничто на сто процентов не предопределено. Двигателем истории является ошибка. Герои этой книги все время строят планы, делают прогнозы, действуют исходя из того, что всякий раз кажется им точным расчетом. И почти всегда это оказывается заблуждением. Но проходит время – и все эти заблуждения забываются. И сами герои, и изучающие их историки начинают верить в то, что план был с самого начала. В то, что все произошедшее – вовсе не случайность, а плод чьего-то замысла.

Свою популярность большевики завоевали благодаря трем громким обещаниям. Первое из них – закончить войну. Действительно, уже 26 октября съезд Советов примет «Декрет о мире» с призывом к воюющим сторонам заключить мир без аннексий и контрибуций. Однако война не закончится. 9 декабря Троцкий отправится в Брест-Литовск на переговоры с Германией, но откажется принять условия немецкой стороны. Германия перейдет в наступление и захватит новые территории, в результате 3 марта 1918 года Брестский мир будет подписан на куда более тяжелых условиях: Германия аннексирует около миллиона квадратных километров российской территории, Россия выплатит контрибуцию в размере 6 миллиардов марок (2,75 миллиарда рублей). Но и это будет не конец. Война начнется вновь, – Гражданская.
Второе обещание большевиков: «земля – крестьянам». Однако фактически они сделают обратное: 27 октября съезд Советов примет декрет, отменяющий право частной собственности на землю. На тот момент пятая часть земли в России уже принадлежит крестьянам, теперь государство ее отнимет и будет выдавать им в пользование. Но и это не все: меньше чем через полгода, весной 1918-го, начнется «продовольственная диктатура», комитеты бедноты будут отбирать у крестьян «излишки», то есть почти все, что они производят. Третье, и главное, обещание – передать фабрики рабочим – также не будет исполнено. Все предприятия власть национализирует, о том, чтобы контролировать работу предприятий или получать часть прибыли, рабочие не смогут и мечтать.