Herbst in Peking

Вокруг беспредел и абсурд, а герои, являясь частью безумной картины, говорят искренне и честно. Действительно, можно ли считать реалистичным произведение, где все произносят свои мысли, не пытаясь скрыть или приукрасить. Диалоги наивкуснейшие. Героев иногда заносит, но в целом, как это не печально, они правы. После прочтения даже немного обидно за свой пол и за отношение мужчин к нам.

• Видите ли, женщины... - начал Анна, - я делаю с ними всё, что полагается, но на том и конец. Я их очень люблю, но в остальное время предпочитаю общество друзей. Хочется ведь иногда и поговорить с кем-нибудь.

  Хотя уже прошло больше 50 лет с момента написания романа, и взаимоотношения между полами изменились, все равно то тут то там попадаются циники Анны и эгоистичные романтики Анжели.

«Ибо из всего сказанного можно сделать какой угодно вывод»
О чем бы ни писал Виан, он пишет о любви: за всей его абсурдностью, иронией и черным юмором только искренние и трогательные истории людей любящих и страдающих любовью. А юмор и абсурд, своеобразный литературный сюрреализм - это простая ширма, за которую удобно прятаться, – так же как и герои Виана прячутся от окружающего мира в Экзопотамии, участвуя в строительстве железной дороги посреди пустыни. Это и правда было бы очень смешно, не будь таким грустным: как и в «Пене дней», центральной становится тема разрушения: разрушения души безразличием и вседозволенностью, пресыщением и скукой; изнашивания, одряхления тела любимой женщины; наконец, разрушения физического, материального (одинокой гостиницы посреди пустыни, ради строительства железной дороги, и обрушения ее из-за археологических раскопок) – и в этом нет ничего о смерти, смерть у Виана – досадная случайность, недоразумение, не то, что должно быть оплаканным.

Вот почему я его так люблю: сумасшедший водитель 975-го автобуса под конец романа кажется едва ли не самым адекватным из всех персонажей, а еще здесь нет ни осени, ни Пекина.

«Вы способны только страдать и ничего не можете извлечь из своих страданий»

«Красивую женщину надо бросать или же предоставлять ей свободу прежде, чем она растратит себя целиком»

«Религия для того и придумана, чтобы покрывать преступления»

«Итак, индивиды, о которых мы говорили, так долго и досконально изучали формы мысли, что за этими формами потеряли саму мысль. А ткни их носом в их же ошибки, они вам немедленно предъявят новую разновидность формы. Форму они обогатили множеством деталей и замысловатых механических приспособлений и норовят поставить ее на место мысли, истинная физическая природа которой – рефлекторная, эмоциональная и чувственная – попросту от них ускользает»

«Не то чтобы девушки любили грустить – во всяком случае так они говорят, - да только грусть приходит сама, как только появляются девушки»

Мир, который описал автор романа «Осень в Пекине» – это планета Земля, но в как будто в другой параллельной вселенной. Этот роман – отражение нашей социальной жизни в кривом зеркале. Совершено не понятно то ли Виан увидел всю суть человека, то ли полностью перевернул ее вверх ногами. А скорее всего и то и другое одновременно.
«Осень в Пекине» - это разрыв шаблонов. В голове зачастую просто не укладывается абсурдность написанного.
Легкая сатира «Пены дней» (еще один роман автора) по сравнению с «Осенью в Пекине» - розовая зефирка летящая на пушистом облачке в мире единорогов.
Виан прошелся по бюрократии, религии, медицине, индустриализации, отношениях между мужчиной и женщиной, гомосексуализму. В романе вылезли наружу наши примитивные желания, алчность, эгоизм и ограниченность.  И это только то, что увидела я.
Те, кто не читал ни одного произведения Бориса Виана, скажут что я преувеличиваю. Но стоит взять его книгу в руки и....
Читать залпом невозможно, только кусочками – что бы дать возможность своему обалдевшему мозгу переварить все и осмыслить.

Предисловие. Сюрреализм, он и осенью в Пекине сюрреализм.

В первых частях книга дает провизию воображению. Не хило обвивается сюжет вокруг людей, сдавливая их в одну диковинную местность- Экзопотамию.

В залитую солнцем пустыню, с вкраплениями мрака, прибывают люди, чтобы вот так на голой местности построить железную дорогу. Хотя "голой" все же не правильное слово, ведь тут обитают археологи,считающие деликатесом мясо мумий; держатель гостиницы, которого так лаского называли -Пипетка; а так же проносящийся мимо автобус, который в один прекрасный(?) день изрыгнул представителя семейства хитропопых- Амадиса Дюдю. Он и стал инициатором проведения жд. На вакансии съезжаются: Анна(к слову, это мужчина), влюбленная в него будущая секретарша - Рошель, влюбленный в нее инженер- Анжель; доктор Жуйживьом, с помощником в лице практиканта, который безжалостно убил больной стул; еще один убийца Клод, но на сей раз прикончивший "...не просто человека, а велосипедиста..."и etc.

К сожалению, книга в какой-то момент заставила зевать. Стало меньше понравившегося абсурда и фарса, а больше приземленности и повторов. Анжель рассуждал на тему своей любви к Рошель , к маленькой Олив липли взрослые дядьки,что в свою очередь злило ее ухажера, аббат со своими стишками и фразочками, смешанные с кульбитами.Все это стало надоедать.

Обнадеживающее начало говорило: "конец будет подобно праздничному фейверку в Китае", но на деле вышло все в точности, как с дешевой китайской петардой- выхлоп есть, а эмоций ноль.

Послесловие.Советую прочитать книгу до середины, а концовку дорисовывать при помощи своей разыгравшейся фантазии.