Цитаты из книги This Is Shakespeare

Мысль о том, что драматическое произведение может быть использовано как инструмент политического воздействия (даже заранее обреченного на провал), будоражит умы современных историков театра.

Логика театра, где зритель предпочитает более яркого актера и освистывает менее «зажигательного», оказывается весьма коварной в применении к политике и королевской власти. В сущности, она подменяет право эстетикой: неважно, кто законный король, важно, кто лучше исполняет роль монарха, кому больше к лицу корона.

Если вам трудно разобраться, что, собственно, происходит в первой сцене «Ричарда II», значит, вы все правильно поняли.

Ход истории не оставляет места отдельно взятой трагедии.

Смерть монарха не означает конец монархии.

История, в отличие от трагедии, концовки не имеет.

Бунтовщик хуже наихудшего из государей, а смута и безвластие хуже самой растленной власти.

Комическое требует дистанции, холодности или, как выразился Бергсон, «кратковременной анестезии сердца».

Мы смеемся всякий раз, когда личность производит на нас впечатление вещи.

Фарс – это трагедия, запущенная на тысячи оборотов в минуту.

«Комедия ошибок» – фарс, где герои попадают в странные и смешные ситуации. Сюжету в фарсе необязательно быть правдоподобным, достаточно, если он будет хотя бы возможным.

Как личности персонажи не имеют значения; роль каждого из них определяется взаимодействием со всеми остальными.

Человек становится личностью, только когда включен в систему социальных отношений.

Незрелые поэты подражают, зрелые присваивают.

У Шекспира история всегда противоречива, а движение вперед уравновешено движением вспять.

Борьба между Ричардом и хором скорбящих женщин – это отчасти и борьба за историческое прошлое, за право рассказать о нем от своего лица.

Шекспир писал хроники примерно так же, как Джордж Лукас снимал «Звездные войны»: все сюжетные линии двигались к одному моменту, за которым наступал «конец истории».

История знает много тиранов, которые поначалу казались освободителями.

Мы часто вкладываем в тексты Шекспира тот смысл, который нужен нам самим.

В Ричарде много отталкивающего, тем не менее (а может, именно потому) он притягивает, обольщает, соблазняет и других персонажей, и публику.