Miłość do trzech Zuckerbrinów

Хотя мое личное отношение к книге складывалось достаточно сложно, пока я ее читала - от недоумения до полного восторга, я все-таки скажу, что книгу однозначно нужно читать. Это, наверное, не будет одной из моих любимых пелевинских книг, но, возможно, это одна из его лучших книг, и я знаю, что буду ее перечитывать. Я уверена, что, как обычно, будет много отзывов типа "совершенно исписался Пелевин" или "опять муть гонит". Это неизбежно, потому что то, что он пишет настолько интимно в духовном плане, что всегда будет вызывать обвинения как в "заумности и шизе", так и в "банальности", потому что, несмотря на то, что нет ничего нового под луной, попытки осознать свое место в жизни филистеру часто кажутся ненужной заумью, а всезнаистому выскочке - серым проходняком, который всегда сравнивается с предыдущими "классными" книгами, хотя, я уверена, что, когда те книги только выходили, они вызывали точно такие же нарекания.

Описывать содержание книги смысла не имеет, равно как и не имеет смысла давать философскую выжимку из книги. Все равно я лучше автора не скажу. Больше всего меня привлекает в Пелевине его нескончаемый духовный поиск, эволюция которого прослеживается во всех его книгах, каждая из которых является своеобразным новым витком самопонимания. Хотя сатирическая часть, безусловно, просто поразительно точна и обладает прямо-таки кислотной едкостью. Я рада, что мне повезло быть современницей Пелевина.

Роман - как внутренняя эмиграция из осязаемого мира вообще. Очень мне кстати пришелся сейчас.

Слишком много фантазии, фантастики. И почти совсем нет реального мира, за особое цинично-ироничное виденье которого мы так любим Пелевина. Здесь автор как никогда добр к читателю: разжевывает каждую мысль в кашу, рисует радужную картинку по мотивам "Под небом голубым" БГ и даже маты "запикивает" звездочками в сноски - словарные статьи). А еще серьезен и безысходен как никогда. Значит ли это, что больше обычного приоткрываются его глубокие личные убеждения? Или сарказм скрыт так хорошо, что не всякий его и уловит? Или просто время началось такое... нешуточное (роман вышел в 2014).

В качестве рамочной и сквозной здесь стандартная история о недотепе, избранном высшей силой. Виктор Олегыч может найти вдохновение и сюжет где угодно. В какой-то момент накрыло ощущение, что писалось все это на спор по заданным условиям: русская поэзия и... Angry Birds. 

Однако центральной во всех смыслах здесь, конечно, является повесть "Fuck the system". Она же самая интересная и самая по-хорошему пелевинская что ли. Все эти виртуальные иллюзии с аллюзиями, сарказм с цинизмом, цукербрины с фейстопами...

 P.S. И снова эта ирония судьбы: читала о Великом Hamstere в дни, когда белнет бесновался по поводу блокировки Pornhub ;) Люблю такие совпадения.

Ты есть то, что прокачивают сквозь тебя цукербрины.

Один двадцатипятилетний парень по достаточно случайному стечению обстоятельств открывает в себе суперспособность всевидения - третий глаз открывает, так что теперь он Киклоп. Но кроме это он ещё и узнает о мультеверсе: бесчисленном множестве других вселенных, каждая из которых подчиняется своим законам вероятности. И всё это нужно как-то уяснить, уложить в голове и дальше с этим жить. А ведь это только завязка!

Когда я была подростком, Пелевиным я просто зачитывалась. И всё мне не просто нравилось, а прям дух захватывало (точнее, крышу сносило), казалось, что я вот-вот пойму что-то очень важное о мироустройстве. Сейчас рефлекс читать иногда Пелевина остался, но т.к. я и повзрослела - начиталась всего-всякого, в том числе и много самого автора, и психику подлатала, новые романы впечатляют меня куда меньше, чем раньше. Этот тоже сейчас не зацепил так, как мог бы несколько лет назад, но мне всё равно понравилось. Снова было легчайшее ощущение, что всё не то, чем кажется, ощущение, что все не в себе, и я в первую очередь... И как побочный эффект безумное желание бросить потреблять контент и бежать за просвящением! За этот эффект и люблю автора!

Все крупные издания уже отписались с рецензией на книгу, и в массе своей рецензии ругательные. Я же готова присудить ЛКТЦ (буду так сокращать название книги) звание «самая противоречивая книга года». Хоть год еще и не кончился, конкурентов на это звание, думаю, не будет.

Мое знакомство с Пелевиным началось с «Generation П», потом были «Жизнь насекомых», «Чапаев и пустота», «Священная книга оборотня», «Шлем ужаса», «Empire V». Последние романы Виктора Олеговича я не читала, то есть «t», «S.N.U.F.F» и «Бэтман Аполло» прошли мимо меня. На первом месте для меня всегда была и, видимо, останется «Generation П». Я сравниваю с ней все книги Пелевина. Сравнение её же с ЛКТЦ ставит меня в тупик. Да, назовите меня наивной, но я ожидала очередную «книгу эпохи», жесткую сатиру, ответ на вопрос «куда мы идём и что нам делать?», своего рода предсказание. Прочитала я нечто иное.
Итак, сюжет книги достаточно прост. Про рассказчика мы знаем, что он живёт в Москве, и ему от дальнего родственника досталась квартира. Это позволяет ему меньше работать, и вообще он «хочет стать «писателем». В квартире рассказчик находит коробку с подборкой эзотерики и начинает экспериментировать. В результате случайного упражнения с зеркалом он развивает у себя ясновидение (третий глаз) и становится Киклопом. Ясновидение Киклопа практически безгранично. Увидев холодильник, Киклоп видит и чувствует, кто и как его делал, как себя ощущали сборщики холодильника на конвейере, что происходило у них дома — бездонный поток информации. Киклоп может настроиться на любого человека и проникнуть к его сознание. Киклопы отвечают на Земле за установленный порядок и следят, чтобы происходили те события, которые должны, а те, что не должны — не происходили. Работа опасная, нервная, и у Киклопов есть враги — Птицы. Птицы хотят убить Киклопов и Древнего Вепря (он же Творец, то есть Бог), и используют для этого людей, в чье сознание проникают. Пелевин тут со смаком обыграл аллюзию к игре Angry Birds.

Сам Киклоп (рассказчик) имитирует работу в офисе, под которым расположена редакция либерального сайта contra.ru (некоторые рецензенты проводят параллели с реальным новостным сайтом colta.ru). Из сотрудников Контры наибольший интерес для Киклопа представляет Кеша — по сути главный герой книги. Кеша пишет статьи для Контры и в свободное время троллит в интернете всех в равной степени — «ватников», «укров», сторонников толерантности, гомофобов. Основная часть повествования посвящена тому, как Киклоп видит будущее Кеши. С пометкой, что будущее постоянно меняется, и это то будущее, к которому стремится Кеша на данный момент, если ничего не поменяет.
Будущее Кеши неприглядно. Люди висят в невесомости на нескольких тысячах метрах над землёй в бетонных домишках. В «реальной» реальности они практически не существуют. Еда им поступает через маску, туда же поступает очищенный воздух, а выделения организма отводятся через специальные трубки. Автоматическая система омывает тело и бреет волосы через заданные промежутки времени, специальные устройства массируют мышцы. Словом, всё телесное низведено туда, куда мы так стремимся его низвести — на максимальное расстояние от нас, рациональных Homo Sapiens Sapiens. Чем же люди занимаются всё освобожденное от этих примитивных (поесть, помыться) действий?
Они живут в виртуальной реальности. В череп каждого человека вделан facetop (микрокомпьютер), на руках есть сенсоры, которые могут передать в мозг любые ощущения пользователя. Правда, у Кеши будущего есть маленькая слабость (как и у Кеши настоящего из Контры) — страсть к несовершеннолетним японским школьницам. В будущем педофилия возможна только в формате «мыслепреступления», физического же контакта никто ни с кем не имеет. У Кеши есть жена, с которой он занимается регулярно виртуальным сексом. Вот только вместо её образа Мэрилин Монро он подставляет образ японской школьницы в гольфиках и мини-юбке, с «журавлиными» ногами и хрупкими бёдрами. Секс тоже виртуальный, в реальности партнёры находятся физически рядом, но между ними «гигиеническая трекпэд-мембрана» с отверстием, которая передает в мозг ощущения телесного контакта.
Разумеется, представлять себе секс со школьницей противозаконно, и Кеша живет в постоянном страхе, что его разоблачат.
Все мысли Кеши мониторит система, она умеет отличать страх, ненависть — негативные эмоции — от позитивных, и может предупреждать, если первых становится больше нормы. После этого обычно отправляют на anger management. Даже во сне Кеша не может расслабиться. Его мысли «шэрятся» (от английского share — поделиться) в общую сеть, и за это он получает sharing points (очки, баллы). А за шэринг пойнтс можно купить более вкусную еду, платные программы, всё, что нужно человеку. Это единственная валюта в том мире.
После прочтения описания нашего будущего достаточно сложно стряхнуть с себя мысль «Ба, да это же Матрица!». Действительно, эта аналогия просится сама. Любой мыслящий человек, который пользуется смартфоном, планшетом, ловил себя на мысли «А зачем я это расшарил сейчас? Чтобы это увидел кто именно? Кого я хочу впечатлить?».
Пелевин доводит текущую ситуацию до крайности и мы видим конечную точку нашего путешествия. И всё же это очевидно и так, зачем было писать об этом книгу? Я уловила, пусть не все, но некоторые аллюзии и отсылки автора, игру слов («краудфандинга не хватало даже на дауншифтинг»). Это, конечно, щекочет приятно сознание изнутри, но опять же, не верю, что в этом была цель Пелевина.
Итак, у нас есть жестокое и достоверное описание нашей реальности, но под конец книги автор переходит в режим проповедника и напоминает, что надо следовать заповедям.
Я вообще не могу отделаться от мысли, что Виктор Олегович написал книгу про себя. Это его попытка осмыслить его текущую реальность. Ответ, который нашел для себя Виктор Олегович, и так очевиден, и похож на отповедь раздраженного ясновидца глупым последователям: соблюдайте заповеди и не портите карму. Вот только на предсказание будущей эпохи эта отповедь не тянет.

Мы сбиты с толку: что же вас прельщает?
Как угодить вам нашим ремеслом?
Сегодня свистом публика встречает
То, что вчера венчала торжеством.
Непостижимый ветер управляет
Общественного вкуса колесом.
Одно мы знаем: чем полнее сборы,
Тем лучше пьют и кушают актеры.

 Такими словами ознаменовывает начало представления перед жаждущей развлечения публикой герой оперы "Любовь к трём апельсинам" Маэстро, чью роль в телевизионной адаптации 1970 года сыграл советский актёр Владимир Басов - её я посмотрел для того, чтобы самому узнать, имеются ли какие-то связи помимо названия между романом Виктора Пелевина "Любовь к трем цукербринам" и оперой. Оказалось, что нет. Лишь заключительные слова вступительной речи Маэстро перед публикой, свистящей и кидающей в него яблоки, напоминают ту ситуацию, в которую попал Пелевин. Не секрет, что из книги в книгу перетекают не только традиционные для Пелевина сюжеты, но и его стиль - кому-то они нравятся, кому-то нет, и угодить читателю ему уже сложнее, учитывая также неадекватно высокую цену на его новые книги в момент выхода. Говоря о пелевинском стиле, чуть ранее в своих рецензиях я написал, что "картонность мира" сопутствует почти всей его большой прозе, включая в том числе и прочитанным мною в 2014 году "Цукербринам". Недавно, решив дочитать в хронологическом порядке то, что я ещё не прочёл у Пелевина, я перечитал "Цукербрины", вклинившиеся между прочитанным мною несколько дней назад «Бэтманом Аполло» и пока ещё нет «Смотрителем» - мне захотелось узнать, как изменятся мои впечатления от чтения той книги, что прежде я считал слабой и мне неинтересной. И почему-то я не был удивлён тем, что читая роман в этот раз не только внимательнее, но и без предъяв к автору, он мне понравился. Конечно, большую роль сыграло то, что в недавнем времени с таким же подходом я прочёл семь предшествующих "Цукербринам" романов, от чего следующее в этой цепочке произведение легко встроилось в общую картину развития пелевинских идей. По большому счёту главная мысль о преодолении границ и бегстве героев к чему-то лучшему одна и та же, начиная с первого романа «Омона Ра» , но каждый раз Пелевин привносит в неё что-то новое, внося в неё коррективы "согласно времени" - наблюдение за "коррективами", собственно, и представляет сейчас для меня самый большой интерес в чтении Пелевина, а глубины в его романах я уже перестал искать. Благодаря всему вышеперечисленному при перечитывании "Цукербрин" раскрылась их неожиданная красота и глубина, прежде мною незамеченная.

 История "Цукербрин" состоит из трёх отдельных частей и ещё одной, связующей их воедино и представляющей из себя пронзительные лирические рассуждения-комментарии главного героя Кипклопа, в которых угадывается голос самого автора (а в первый раз эти рассуждения я воспринял как пафосные, неискренние, коэльообразные, но так было из-за того, что "Цукербрины" я прочёл после «Generation П» , минуя семь романов между ними, а главное - минуя «Бэтман Аполло», в котором вводится несколько идей, нашедших своё продолжение в "Цукербринах"). Такое имя "Киклоп" (равнозначное "Циклопу") получает двадцатипятилетний парень как побочный результат от медитационного упражнения "Циклоп", открывая в себе "третий глаз". Новоприобретённый глаз даровал парню способность видеть историю и возможное будущее всего того, на что он бросит свой взгляд (почему "возможное" - потому что как раз-таки в его силах будет изменение настоящего ради исправления будущего).

 Смысловые зигзаги возникали перед моим взором, как шоссейная разметка, несущаяся в свете фар под колёса. Я мог пройти по любому маршруту...Это был бесконечный лабиринт, к любой точке которого я мог перенестись - как если бы впереди раскинулся светящийся город, а сам я сделался током, питающим его огни.

 Дар всевидения может показаться крутой суперспособностью, но Киклоп "чувствовал себя ныряльщиком, окружённым стаей агрессивно настроенных рыб, каждая из которых хотела ворваться в его ум и проглотить его - для этого ему было достаточно остановить внимание на любом из окружающих его объектов и чуть-чуть ему поддаться" (хотя не только киклопам дарована эта способность, потому что "в головах обычных людей постоянно раздаётся множество голосов, которые он сам не осознаёт: в подвале человеческого ума постоянно происходит воровская сходка, где решается судьба всего дома - эти голоса спорят между собой, пока они говорят разное - крыше ничего не слышно, затем некоторые голоса соглашаются между собой и начинают говорить в унисон, и тогда их общая громкость делается достаточной, чтобы их стало слышно на крыше - они становятся командой. Можно долго спорить о природе таких голосов. Раньше считали, что они принадлежат богам, духам, ангелам и бесам. Потом их стали называть интериоризованными социальными кодами [интериоризация - это формирование внутренних структур человеческой психики, посредством усвоения внешней социальной деятельности, присвоения жизненного опыта, становления психических функций и развития в целом. Любое сложное действие, прежде чем стать достоянием разума, должно быть реализовано вовне. Благодаря интериоризации психика человека приобретает способность оперировать образами предметов, которые в данный момент отсутствуют в его поле зрения. Человек выходит за рамки данного мгновения, свободно «в уме» перемещается в прошлое и в будущее, во времени и в пространстве], фрагментами управляющих человеком программ, инвариантами иерархически обусловленной матрицы поведения, и так далее — но сами голоса от этого не изменились ни разу"). Естественно, герой начал переставать после таких трипов понимать, кто он такой на самом деле, примеряя на себя судьбы не только людей, но и неживых предметов. Даже мытьё в ванной превратилось в "неподарок", потому что "душ окатывал его страшной правдой о состоянии районного водопровода, после чего возникло желание вымыться ещё раз под какой-нибудь водой" (- этот эпизод запомнился мне ещё в 2014 году, когда я читал роман впервые, после чего я всегда его вспоминаю, когда задумываюсь о качестве проточной воды). Как вы могли уже догадаться, на самом деле дар Киклопа можно рассматривать как метафору о даре самого Пелевина, который однажды ( «Синий фонарь» ) научился пользоваться своими писательскими способностями, после чего сюжеты и истории окружающих его объектов буквально напрашивались быть им воспетыми, из-за чего он начинал путаться в них, теряя самого себя.

 Вместе с способностью к всевидению Киклоп узнал о мультиверсе - оказалось, что вселенных-миров бесчисленное множество, и "в каждой такой реальности свой Бог, а у каждого Бога - свой чёрный балдахин космоса с неповторимой вышивкой." Но каждый из миров подчиняется законам вероятности - что-то может случится с определённой вероятностью, а что-то нет - "каждый Бог - это царёк вероятностного пузырька, раздутого до размеров трёхмерной иллюзорной Вселенной, общая энергия-масса которой равна нулю".

 Поток нашей истории состоит не из осмысленных действий «субъектов», движущихся к своей цели, а из переплетения мириад причинно-следственных связей, бесконечно древних, совершенно бессмысленных в своей пестроте – но управляющих ходом жизни.

 Вселенная - не более чем кубический пузырь шанса, в котором спрятана своя вечность. Киклоп не в силах постичь предназначения вселенных, лишь догадываясь об их пути. Догадка - это единственный способ, которым путь может быть познан, а "Любовь к трем цукербринам" и есть подобная задокументированная анекдотичная догадка Киклопа о трёх путях, которые касаются его самого и той истории, что связывает их воедино.

 Объединяющая история связана с тем, что "киклопность-циклопность" на самом деле не дар, а профессия - таких людей-всевидцев бессчётное множество. В каждой вселенной есть свои киклопы, и даже на Земле их несколько - наш Киклоп отвечал за русскоговорящий континент. Профессия киклопа связана с тем, что будущее - предопределено, но иногда могут произойти флуктуации, способные привести к изменению предопределённого (кем - киклопам неизвестно) будущего (например, убийство доисторической бабочки в рассказе Рэя Брэдбери , приведшее к изменению будущего). Работа киклопов состоит в том, чтобы их не допускать, зная, где, когда и как они могут произойти благодаря возможностям своих профессиональных навыков, сохраняя гамлетовскую "связь времён" (хотя, даже если бабочка будет убита, а связь времён распадётся, то ничего страшного не произойдёт, потому что это никто не заметит). В той реальности, что находится главный герой, оказывается, существует группа нарушителей, прознавших о том, что они являются частью замысла какого-то Бога (что они не самобытны, лишь винтики в чьём-то механизме), и не желающих мириться с этим, решивших уничтожить своего Бога. Им кажется, что Бог - это киклопы, поэтому они задумывают их убить, но киклопы всего лишь мелкие функционеры, маска, за которой прячется сила, неясная им самим и следящая за порядком в отдельной вселенной - об этом нарушители не знают. Роман начинается с теракта, устроенного в редакции одного интернет-издания обмотанным пластитом террористом, целью которого являлся Киклоп, но по ошибке Птицы (...what?) направляют его на этаж ниже, потому что до теракта Киклоп ненадолго наблюдал за историей одного из сотрудников редакции - хомячка-сисадмина Кеши, из-за чего таинственные нарушители приняли Кешу, в которого "вселился" Киклоп, за их творца. Далее в трёх отдельных историях будет рассказано:

кто именно возжелал убить Бога;

затем один из вариантов будущей жизни Кеши (самая большая часть из трёх и наиболее интересная);

а третья, коротенькая, подытожит роман и обобщит его идеи.

 Первая часть раскрывает личность повстанцев. Ими оказываются таинственные Птицы-birds, довольно angry на своего создателя, старающиеся попасть в него с помощью рогатки-катапульты, чьим снарядом иногда оказываются живые люди, отобранные птицами по особым принципам. Когда я читал "Цукербрины" в первый раз, то эта часть мне не понравилась, потому что в ней я увидел лишь растягивание и размазывание одной метафоры через игру "Angry Birds" и её якобы истинного предназначения. Теперь же она мне пришлась по нраву, потому что оказалась не растянутой, а совсем короткой, к тому же действительно смешной в силу своего обаяния.

 Вепрь был добрым, бесконечно добрым, и полным любви к каждой парящей в пространстве былинке. Он создал мир, чтобы любить его – чтобы все твари в мире любили друг друга и своего Творца и жили одной большой дружной семьей. Но мир был несовершенным. Не потому, что Древний Вепрь был зол или глуп, а потому, что иначе мир просто не смог бы существовать. Совершенство нельзя было совместить с бытием. Николай попытался понять почему – и в глазах Вепря промерцал ответ: мир существовал во времени. Время подразумевало изменения. А изменения подразумевали «лучше» и «хуже». Так появлялось хорошее и плохое, и чем сложнее становился мир, тем труднее было предсказать их чередование. Но никто не хотел этого понимать. И все созданные Вепрем твари – от высших ангелов до простых зверей – мстили ему за это несовершенство, не понимая, что без несовершенства не было бы их самих <...>

 Это была равная схватка. Нет, почти равная. В ней побеждали Птицы, потому что они не любили Вепря. А Вепрь любил Птиц, и в этом была его слабость.

 Классная обложка нового издания

 Прежде чем перейти ко второй истории, стоит упомянуть о том, что "поэты часто прозревают будущее с удивительной, просто пугающей точностью. Пример: одно из лучших русских стихотворений двадцатого века, «Элегия» Александра Введенского , содержит такие — странные, должно быть, для современников поэта — строки:"

Прежде Пелевин уже говорил о своей любви к «Элегии» Введенского, написав в 2003 году стихотворение «Элегия 2». Я же, благодаря Пелевину, открыл это стихотворение в исполнении солиста группы "АукцЫон" Леонида Фёдорова на его альбоме "Весна", который и стал моим саундтреком к "Цукербринам".

 Вторая история рассказывает, кем мог бы стать Кеша, если бы он появился на свет в будущем, которое находится в одном мире, что и «S.N.U.F.F.» . Но перед этим Киклоп рассказывает о первой жизни Кеши, в которой он является сотрудником интернет-издания Contra.ru. На работе Кеша страдал большую часть времени фигней, занимаясь интернет-троллингом. Описывая троллиную деятельность Кеши, Пелевин вспоминает и известное "напихо червие" Владимира Сорокина :

 Сначала он проглядел френдленту. Там опять была одна политика. Белочервие ядовито угрызало быдломассу, а быдломасса тупо топтала белочервие. Нашли друг друга.

Кеша сам осознаёт, что тратит жизнь впустую, теряя свои жизненные силы в лучах света монитора, чья сила ранее уже была описана Пелевиным и в «Принце Госплана» , и в рассказе "Акико", и в «S.N.U.F.F.» в лице божества Маниту (=монитор). Троллируя в интернете лиц, обиженных хулиганами и охотясь за порнографией, Кеша при этом параноит, боясь, что система и Они за ним следят и могут прийти и покарать, что очень созвучно творчеству Томаса Пинчона , а затем, в будущей жизни Кеши, сходств с работами и даже стилем Пинчона станет только больше, что наталкивает меня на определённые мысли...

 Система – это светящийся экран на расстоянии шестидесяти сантиметров от глаз, с которым мы трахаемся, советуемся и интересуемся, какие для нас сегодня будут новости. Путин, Обама – это на нем просто разные картинки. А экран один и тот же… Мы думаем, что экраном управляем наполовину мы, а на другую половину спецслужбы, но на самом деле сам экран уже давно управляет и нами, и спецслужбами. Вот что такое система. И как, спрашивается, с ней бороться, если про борьбу с ней мы читаем на том же экране?

Одновременно Кеша не чурается мыслей о том, что на самом-то деле - "конспирология, чрезвычайно уютная норка для ума".

Много ещё чего смешного есть в описании деятельности Кеши: например, он называет рэп - пиндошансоном, а рядовых мозгопромывателей СМИ - "низкооплачиваемыми провайдерами ментальных услуг". Развивая идею «Бэтмана Аполло» о том, что в частности компьютерные, мобильные игры создали вампиры специально для того, чтобы продуктивнее выкачивать из людей страдание, Пелевин пишет:

 Если вдуматься, мы в двадцать первом веке даже римлян обогнали по жестокости. У них Колизей был один на всех, и ходили туда раз в неделю. А у нас колизей в каждом доме, работает двадцать четыре часа, и все чисто. Никакой ответственности, никакой моральной вины. И птички, чик-чирик, уходят в последний бой за наше электронное счастье. Верные тамагочи режима.

 И уже во вступлении ко второй части, которая раскроет шире обозначенную здесь идею, Пелевин задаётся вопросом предназначения интернета

А занят он в основном тем, что прокачивает сквозь себя порнуху

и тем, кому это выгодно. А выгодно это окажется Цукербринам (синтез имён двух гигантов современной web-индустрии — основателя Google - Сергея Брина и Facebook - Марка Цукерберга). Из второй части, описывающей один из вариантов будущего, увиденный Киклопом, читатель узнаёт о богоподобных паразитах-Цукербринах, высасывающих сексуальную энергию человека во время его соития с "экранным светом"-порнографией. Управляют Цукербрины людьми с помощью технологии, прежде описанной Пелевиным во многих романах (здесь её описание звучит так: ).

 Мы с рождения подключены к информационному потоку, который промывает наши мозги с таким напором, что там не способна появиться ни одна случайная мысль. Системе незачем читать мысли. Ей гораздо проще прокачать через твою голову мысль, которую ты примешь за свою, — а потом, как бы в ответ на нее, прокачать рекламу, удивляющую своей уместностью. Если цукербрины рекламируют картофельное пюре, они сначала заставят тебя подумать о чем-то круглом. Потом прокачают мысль, что это похоже на картошку. А затем уже включат рекламу пюре.

 Я не буду больше описывать вторую часть, потому что кто захочет - сам прочтёт, лишь скажу о двух вещах:

 1. Снова подчеркну, что заоблачное гетто-кластер, в котором находятся капсулы с людьми, подключёнными к фейстопам, находится в том же пространстве, что и офшоры "S.N.U.F.F.", что расширяет мир последнего и добавляет ему красок.

 2. Пелевин окончательно раскрывает метафору "света монитора" (он же "свет Маниту", он же "божественный свет Цукербрин") - конечно, он описывал её и намного раньше (в «Жизни насекомых» , например, в образе человека-мотылька, летящего к свету), но именно через встречу Кеши с Цукербринами она раскрывается в апофеозе (сегодня же, после выхода фильма "Маяк", можно считать, что метафора была раскрыта полностью).

 из фильма "Маяк" (2019)

 Третью часть, завершающую, я тоже пропущу - она не нуждается в моих комментариях, потому что её назначение в обобщении всего сочинения.

 Перечитав "Цукербрины", обнаружив, что я конкретного мало что из них помнил, мне они понравились. Пелевин как всегда бескомпромиссно относится к современному обществу потребления, считая, что оно заслуживает той участи-ловушки вампиров, в которую оно попало:

 Мы подключены к матрице. Но мы отлично это знаем. Мало того, мы за подключение платим. И у нас даже есть профессиональные юмористы, зарабатывающие себе на жизнь скетчами по этому поводу – причем от их унылой самодовольной тупости нас всех давно тошнит.

 Реальность не запрещена. Она всего лишь не видна. Она скучна, и мы прячем ее под обои фейстопа. Физический мир скрыт за ворохом электронных симуляций и рекламных поп-апов. Нас не надо вводить в принудительный транс уколами наркотиков или настроенными на ритмы мозга вспышками. Мы зомбируем себя сами – и больше всего боимся, что это прекратится. Мы способны в любой момент увидеть реальность, отвлекшись от наложенной на нее лжи, но мы этого не делаем. Зачем? Мы и так все знаем про этот скучный и всегда одинаковый бэкграунд… Ре-аль-ность. Ну и что? Зачем, Нео? Не интересно…

Но окромя он всё-таки по-прежнему даёт подсказки-Надежду (имя героини третьей части) тому, кто захочет изменить мир вокруг себя:

 Если вы заметили вокруг себя мир, который совсем вам не нравится, вспомните, что вы сделали, чтобы в него попасть. Может быть, вы даже не военный преступник, а просто слишком часто смотрите френдленту или телевизор. Тогда из всех привычек достаточно изменить только эту. Если бы я ощущал в себе задатки проповедника и верил, что людей можно уговорить прыгнуть из плохого мира в хороший, я надел бы маскировочную балаклаву (иначе не будут слушать), залез бы на бронетранспортер и прокричал бы что-то вроде: - Человек! Не нравится то, что вокруг? Желаешь жить среди нормальных людей? Стань таким, каким хочешь видеть других. Только не притворяйся на пять минут, не хитри - а действительно стань. Миру не останется ничего, кроме как последовать за тобой. Это и есть магия.

Я доволен и рад, что перечитал "Любовь к трем цукербринам", получив от чтения большое удовольствие - это один из самых смешных, цельных и лёгких романов Пелевина, но который в моём случае раскрылся лишь в контексте его остального творчества и спустя время, когда "предъявы" к нему отошли на дальний план.

Продолжаю идти по библиографии Пелевина, но теперь уже заметно медленнее. И расставаться жалко, и другие книги тоже читать нужно.

После перерыва именно на этой книге мне показалось, что Пелевин повзрослел. Он уже не бросается ярким и неприятным просто ради шока, уже не кричит слово "***!" (разговорное наименование мужского полового органа, три буквы, первая "х", последняя "й"), храбро зажмурившись и зажав уши. Но не забывает и о том, что за это его многие когда-то полюбили, поэтому в книге хватает эмоциональных и стилистических бомб. Просто они стали изящнее.

Хватает и разрывающих мозг своей несочетаемостью образов и приложенных к ним философских измышлений. Когда до меня дошло, откуда автор взял Птиц, это была истерика. Я бегала за людьми и кричала им об этом, не в силах сдержать восторг. Так уж попало в настроение.

Будущее ещё со времён Снаффа у Пелевина очень живое и для многих почти сбывшееся. Мне особенно нравится когда он перестаёт ностальгировать по Союзу и девяностым и обращает взор вперёд сквозь время. Отлично у него получается.

Если раньше к новым книгам переходила с лёгкой паникой, не зная, чего ожидать, то теперь как-то спокойнее и доброжелательнее готовлюсь к новому опыту. Пелевин - отличный способ растормошить себя и вернуть тревожную жажду развития. Спасибо ему.

Все книги Пелевина расшифровывают сами себя. Прочитав тот или иной роман, можно спорить об оттенках и аспектах, но магистральная мысль почти всегда ясна, подробно описана и разжевана. Пелевин, отчасти подражая Набокову, свободно раскрывает приемы, которыми пользуется. Проделав фокус, он тут же показывает, как он это сделал, и лишний раз подтверждает нам иллюзорность всего вокруг, в том числе и литературы. Кроме того, он тщательно прописывает контекст своих размышлений (шутку про Чжуан-цзы и бабочку вставить сюда).

И новая книга Пелевина почти неотличима от всех остальных. В зависимости от позиции наблюдателя, это может быть хорошо или плохо. Как в том мысленном эксперименте Эрвина Шрёдингера. Этому коту тоже нашлось место в «Любви к трем цукербринам». Как и теории мультиверса. Пелевин привычно нанизывает разные идеи и концепции одну на другую, чтобы создать контекст для своих размышлений. Здесь есть и мультивселенная, агностицизм (бессильный творец, мучимый своими творениями), временнАя природа зла и творчески переосмысленная палингенезия Шопенгауэра.

Совмещение и описание этих идей представляет собой примерно треть от объема книги. По масштабу эта экспозиция напоминает описание мира в романе «S.N.U.F.F.». Однако у «Снаффа» и, кстати, у многих удачных книг Пелевина, есть черта, которой нет в «Любви». Эта черта – эклектика. У Пелевина всегда хорошо получалось прописать параболу, которую описывали древние мифы и легенды, обнаруживаясь в нашем времени. Через оккультные ритуалы открывалась скрытая природа вещей, механизмы существования мира.

В «Снаффе» древностью предстала наша современность, но это было очаровательно: Монтень Монтескье, «Мёртвые листы», цитаты из Сержа Генсбурга, целлулоид и герб с чертой под названием «Жижек». В «Любви» есть только редкие кивки к египетской мифологии (вторую шутку про Чжуан-цзы вставить сюда). Нельзя настаивать на том, что в «Любви» должно было бы то же самое, но нужно признать, что мир, описанный Пелевиным, не просто мрачный, он не выглядит живым. Он не выглядит как та пресловутая коллективная иллюзия, в которую мы все верим сколько-то тысяч лет. Чем грандиознее обман, тем сильнее впечатление от его развенчания. А в «Любви», скорее, дешевый блокбастер с канала «ТВ3», чем большой вселенский обман.

Почему так вышло? На этот вопрос можно дать разные ответы. Отчасти виноват указанный выше бэкграунд. Оправдание автора из вступления справедливо – книга имеет мало общего с нашей реальностью. Все здешние анекдоты по большей части контекстны и их смысл распространяется только внутри выдуманного мира. И чем плотнее он продумывает контекст, глубже прорабатывает мир, тем менее жесткой становится сатира, издёвка и ирония, поскольку относятся они только к выдуманному миру. Грандиозность обмана в других книгах Пелевина в большой степени создавалась тем, что мы на каждой странице видели приметы нашей реальности.

Другой причиной может считаться сама структура книги. Здесь стоит вспомнить Сорокина, потому что логика повествования «Любви» очень похожа на структуру «Голубого сала». Только у Сорокина вышло намного лучше, поскольку смысловым стержнем было что-то осмысленное и материальное. В «Любви» мы следуем за взглядом и мыслью рассказчика, подобно той логике, по которой развивается сновидение. Разница в том, что абсолютный перенос логики сна на литературу не дает ничего хорошего. У Сорокина лишь подобие сновидческой логики, как и у Кафки или сюрреалистов – за абсурдностью скрывается жесткий и продуманный сюжет.

Следование за рассказчиком создает и еще одно отличие «Любви» от других романов Пелевина. Любой, кто читал другие книги Виктора Олеговича, мог заметить, что стандартная форма его романа – платоновский диалог. Это стандартный прием философского романа – разговор ученика и учителя, в котором раскрывается правда о мире. В «Любви» редукция сюжета и диалога достигла предела. Действия в книге, как такового, нет. Разговоров тоже. Мы слышим нескончаемый монолог одного и того же человека, который свободно перескакивает с одной темы на другую и слышим ответы еще до того как успеем задать вопросы. Пелевин будто бы окончательно решил распрощаться с инкарнацией ученика и окончательно примерил на себя облик Чапаева, который достиг просветления и имеет право называть монаду «мандой».

Здесь должен был бы быть вывод о том, что писатель Виктор Пелевин исписался и скатился в откровенную глупость. Но его здесь не будет. Можно лишь сказать, что у него очень опасная позиция. Пелевин поставил очень многое на личное остроумие, оставив на полке всё остальные приёмы, которые делают литературу тем, что она есть. Да, мы вроде договорились, что постмодернизм должен убить сюжет, автора, героя и всех остальных. Сюжет Пелевин убил уже давно, героев добил по пути к «Любви», оставив только выдуманный мир и размышления о нём, то есть, все те иллюзии, от которых нам давно бы уже пора избавиться.

Естественно Виктор Олегович всеми силами овладевал системой в своем очередном опусе, но и мимо моей не столь устоявшейся психики не прошел без пары поступательных движений. Что же тут добавить, гений абсурда в своей стихии.
На самом деле я очень люблю Пелевина, своей извращенной любовью. Меня восхищает его язык, сравнения и обороты которые он использует просто не могут оставить равнодушными. Я считаю огромным талантом умение передавать абстрактные понятия, столь реально и прозаично, прям как гнилой картошкой угодили в лоб. Что бы не только ощутить мерзость положения но и прочувствовать смрад гниения.
В книге о трех цукербринах есть две составляющие: более реальная линия сюжета, и воображаемая линия психологии.

Раз. И так, жил-был себе среднестатистический Киклоп, следил за бренным миром, но корректировать его мог не везде, видимо прав сисадмина не хватало. И погружался он в мысли некого Кеши, при чем в нескольких временных параллелях. По глупому стечению обстоятельств, Кеша перешел из мира живых в мир электронных сознаний. Получил электронную ячейку общества и стал жить поживать...На самом деле Кеша живущий в сите, утоляющий там все физиологические потребности, прямое отражение любого современного тинейджера, да и не только. Тут, видимо, и возрастает тот корень в который надо смотреть при чтении. Мол а-та-та быть такими низкими существами как Кеша : тролить форумы, играть в Angry Birds и владеть электронными любовниками.

Два. Ну тут все значительно сложнее. Виктор Олегович замахнулся на смыслы бытия, на борьбу добра со злом. И тут его бредогенератор зашкалил на максимум. Злые птицы как воплощение агента Смитта в мире матрицы. Они везде, они тебя чувствуют и скоро найдут. И образ создателя в форме вепря, ловко уходящего в пространственные тоннели из раза в раз. Если хоть на минуту начать вникать во всю суть описанного и принимать на веру эти утверждения то можно получить бесплатную путевку в дом с мягкими стенами и весёлыми соседями.

Минусы. Что оставило неприятный осадок, так это постоянное упоминание брэндов и к концу уже не понятно то-ли антиреклама , то-ли реклама. И упоминание ситуации на Украине, или Пелевин хотел рекламу за счет этого , или скандальности подкрутить творению.

И как вывод могу сказать, что есть у него более сильные книги, и в плане сюжета и в плане идеи. Хочется верить, что не исчерпал он ещё силу своего бредогенератора. Ушла чистить метадату, стирать логи и путать следы...

Купила эту книгу по старой памяти, вспомнив как увлекалась произведениями Пелевина в юности. Я конечно ожидала, что этот роман окажется отнюдь не шедевром, но не думала, что мне настолько не понравится. Автор и сам признается, что книга странная, но, по моему, это ещё мягко сказано.
Начало романа ( хотя автор говорит, что книга состоит из трёх повестей и пояснительного текста) представляет из себя нечто среднее между бредом и подбредятиной, единый главный герой отсутствует. С четвертой части повествование превращается в подобие фантастической повести о жизни некого Книги в параллельной реальности. Читать её довольно неприятно и не слишком интересно, но это хотя бы внятный текст.
Кроме того,МК этой книге не помешали бы более подробные примечания, поясняющие странные слова типа шабесгона.
Справедливости ради следует признать, что в книге встречаются умные мысли, сатира на современное общество и компьютерные технологии.