Sérotonine

Главный герой нового романа Уэльбека «Серотонин» сорокашестилетний Флоран-Клод Лабруст весьма откровенен с читателем. Повествование идёт от первого лица. Вместе с героем мы погружаемся в поток его сознания. ⠀
⠀
Воспоминания о юности, печальной и скоропостижной кончине родителей, о женщинах совершенно разных, о сексуальных видениях и жизненном опыте. Жёстко, хлёстко, как пощёчина. Без лишней прелюдии вместе с героем пережить личностный кризис и наблюдать распад фермерского хозяйства, падение нравов, понимая что прежнюю жизнь не вернуть. ⠀
⠀
Но не все ещё потеряно, Флоран-Клод между мыслями об уходе из жизни всё же пытается выжить. Он уходит из Министерства сельского хозяйства, сбегает от своей нынешней женщины и мигрирует по отелям.. Смертельная тоска всё больше охватывет Флорана-Клода, внутренний гнев и скорбь, понимание того, что где-то он сам упустил и виноват. В молодости мы люди, часто думаем, что всё будет завтра, двери всюду открыты и есть тысячи возможностей. Мы разбрасываемся людьми и не видим знаки. И упускаем. Упускаем шанс на счастье. Часто оно проще, чем кажется. ⠀
⠀
Пережить кризис личности герою помогает обычная, белая таблетка овальной формы - капторикс. Как и многие антидепрессанты, она вызывает повышение гомормона серотонина, отвечающего за чувство счастья. Она притупляет сознание и гасит либидо. Флоран-Клод решает, будто на прощение, пройтись по своим бывшим женщинам и знакомым, пытаясь выявить причины , найти ещё хоть каплю возможности. Наблюдая за соседями и попутчиками, за наслаждением педофила и разрушенной жизнью своего друга фермера. Оооо, здесь много всего.⠀
⠀
Это один из лучших романов о депрессии и изменении традиций и нравов . Если вы готовы к откровениям и сексуальным фантазиям, воспоминаниям разных форм и оттенков, то Добро пожаловать⠀

Флоран-Клоду – 46 лет, и его всё за**ало. Работа, любовница, да всё на свете – он не вылезает из депрессии.
⠀
Врач прописал антидепрессанты, но из-за них про любую интимную жизнь можно просто забыть.
⠀
Вся книга – это сплошной поток сознания главного героя.
⠀
Сначала видится у героя некая самоирония, но дальше темные мысли начинают завладевать им всё сильнее.
⠀
Он мечется, перебирает в башке какие-то случайные и не очень события, значимых женщин в своей жизни, ездит по памятным местам.
⠀
Первую четверть книги у меня были ощущения – хм, это ж Буковски на минималках. Но потом стала ясна очевидная разница.
⠀
Буковски – он пишет о том же - еля, бабы, бухло и какой-то трэшак из жизни и философствования. И у него получается держать читателя на крючке – ты то ржешь, то офигеваешь, то проникаешься – ну ладно, мысль тут умная!
⠀
Уэльбек же просто кормит депрессивными описаниями.
⠀
Просвета в голове и жизни героя не наблюдается. Спасло бы, если бы персонаж вызывал сочувствие. Но тут герой – какой-то инфантил, у которого была и есть куча возможностей, но он предпочитает их просиать. Да и сами мысли, поступки часто с оттенком мерзотности
⠀
Не понравилось короче. Если бы не читала одновременно еще несколько книг – то точно, привет, депрессуха, давно не виделись.
⠀
А еще Уэльбека очень тяжело читать – предложение длиной в страницу? Окей, не вопрос!
⠀
Нет, спасибо. Вообще, бесят такие герои-нытики.

Новая книга любимого мной Мишеля Уэльбека всегда событие. И вот «Серотонин» прочитан быстро и с удовольствием. Язык, как всегда, чист и не перегружен образами. Мысли располагаются строго в горизонтальном порядке, никаких смысловых этажей, что очень подкупает, как возможность говорить начистоту, сама выбранная здесь интонация - уже искусство.

Не ручаюсь, что роман станет для читателя, особенно молодого, «гормоном счастья», удовлетворение не гарантировано, хотя возможно. Лично я нашла его в созвучности наших экзистенциальных взглядов, не с героем, а с автором – это, все-таки, не одно и то же. Очень мне симпатична манера писателя не работать на свой образ при помощи героев. Вместе с тем господин Лабруст отнюдь не показался мне каким-то чудовищем вопреки всей своей эксцентричности, если это и вправду она. Напротив, человек-то он довольно приятный и занимательный. Оба они - и герой и автор - создают изумительно остроумное, ироничное повествовательное полотно.

Ну и куда же без ружья (которое, как известно, висит на стене). Для Лабруста ружье из арсенала его друга-аристократа так и остается немым, хотя он и делает из него немало выстрелов. Зато (образно, не буквально) оживает в руках самого Эмерика, который и преподает ему, а заодно и всем прочим, урок настоящей стрельбы. Это чрезвычайно тонкая и одновременно эмоционально мощная линия. И очень важная для понимания всего романа, как и все, что связано с этим ружьем ("У кого не хватит духу убить, не хватит духу и жить" ). Но и здесь не буквально, только в контексте всей книги.

Если совсем коротко, это роман о том, как, наверное, не стоит жить даже при ясном осознании того, что "что вообще мы все, вместе взятые, можем поделать с чем бы то ни было?" Выход-то все-таки существует, и это вовсе не вещества, повышающие в крови уровень серотонина. Его поиском как раз и занимается Лабруст, однако все отчетливей понимает, что уже навсегда опоздал. Но это не значит, что его нет для прочих. Для кого-то все еще возможно, и так ведь будет всегда.
К концу романа становится ясно, что перед нами глубокий антропологический текст с поразительно точными, хотя и невеселыми наблюдениями над современным обществом. А небольшая ода Конан Дойлу на последних страницах и некоторые проницательные мысли в адрес Пруста и Томаса Манна окончательно расставляют все по местам.

PS Перевод просто превосходный. И ещё в книге почти нет опечаток (мне бросилась в глаза всего одна пропущенная буква), а это для нашего времени прямо-таки колоссальное достижение.

История человека, который умирает… от тоски. Так можно было бы коротко охарактеризовать предпоследний роман Мишеля Уэльбека. Написанный от первого лица, так, что стирается грань между автобиографией (коей он не является) и исповедью, «Серотонин» то обнажает самые гнусные мысли сломленного человека, то говорит о прекрасном – очень пронзительно.

Страдающий от депрессии главный герой Флоран-Клод – человек в глубоком личном кризисе, во многом сам разрушивший своё счастье. Повествование состоит из переплетения воспоминаний героя, его размышлений и описания каких-то действий – по сути это непрекращающийся внутренний монолог. Через некоторое время понимаешь, что, находясь в потоке сознания Флорана-Клода, начинаешь смотреть на мир его глазами, и это страшно, потому что в этом взгляде нет надежды, а есть только бессилие и обречённость.

В этой книге Уэльбек снова обращается к своей излюбленной теме и рассуждает о крахе традиционной Франции, да чего уж, всей западной цивилизации. Флоран-Клод становится свидетелем упадка обречённой на погибель страны и даже отчасти видит в этом свою вину, но изменить ничего уже нельзя.

«Серотонин» местами мерзкий, даже отвратительный, провокационный, циничный, грубый, грязный, но бесконечно искренний. Никогда мне не было так сложно писать о книге, которая произвела на меня настолько сильное впечатление.

Если ставить оценки, то однозначно 4,5/5. Минус полбалла за слишком натуралистичное описание некоторых сцен.

История вертится вокруг Флоран-Клод Лабруста, который страдает депрессией. Лабруст – агроном, курирующий вопросы молочного фермерства, у него не осталось нормальных человеческих связей, все взаимоотношения разрушены.

Роман рассказан от первого лица. Уэльбек сходу погружает читателя в голову совершенно неприятную, безразличную, лишь небольшие ростки злобы мелькают в нервных волокнах мозга. Лабруст накрыт гробовой плитой депрессии, все воспоминания об ушедшей любви проникают с изрядной долей сексуализации. Романтика осталась в девятнадцатом веке, язык любви плотский, а все остальное следствие тела. 

Депрессия одного взятого человека здесь тесно связанна с социальным. Цивилизация летит в тартарары, остановить ее нет возможности. Свобода раздается по квотам, национальные интересы становятся интересами интернационального меньшинства. Франция превращается в экономический благотворительный фонд для фермерства из стран третьего мира. Кровавый протест ничего не изменит, только породит картонные символы, которые станут очередным сувениром пропаганды.

При всей злобе и апатии в роман проникают моменты нежности. История родителей Лабруста, его воспоминания о единственной любимой женщине. Этого мало, разложение мозга вошло в критическую стадию, все утопает в сексуальной свободе. Свободы любви только нет.

Роман читать неприятно. Он словно застоялая вода в стакане, в котором плавает пыль крупными хлопьями. Выпить такое можно при сильной жажде, но откашляться все равно придется. Разочарование встанет в горле. Счастье теперь слишком абстрактное понятие, осталось лишь слово «серотонин».

Вы никогда не задумывались над тем, почему (если верить тому, что пишут европейские авторы) у большинства европейских мужчин к сорока годам столь плачевное душевное состояние? По моей версии это происходит из-за чрезмерной доступности западных женщин, у большинства которых напрочь отсутствуют чувство стыда и стеснительность. Яркое подтверждение моей версии это роман «Серотонин». Главный герой романа, материально обеспеченный мудак, страдает депрессией. Причина его депрессии отсутствие вожделения (это мой личный диагноз). Он не вожделеет, он тоскует по вожделению. Женщин он перетрахал немерено. Помнит он их в основном по тому, насколько качественно они у него отсасывали или насколько сильно они могли сжать его член в своей вагине. Он всё ещё заглядывается на молоденьких девок с круглыми аппетитными попочками, но, как говорится, око зрит, да зуб неймёт. Наш герой (по моему определению материально обеспеченный мудак) принимает антидепрессант, который начисто убивает половое влечение, но я думаю, что и без антидепрессанта у него вряд ли что-либо могло получиться. Его последняя жена, японка по национальности (так решил Уэльбек вопреки расхожему мнению о том, что самые лучшие жёны это азиатки), страдает злостной нимфоманией, распространяющейся не только на лиц противоположного пола, но и на животный мир, в частности на собак. Узнав о пристрастиях своей жены из видео на её компьютере, он решает оставить её и исчезнуть в неизвестном направлении. И дальше, чувак просто мается от безделья и тоски по вожделению, периодически забегая к доктору за очередным рецептом на ещё большую дозу антидепрессанта. Параллельно с его похождениями в романе описывается борьба французских фермеров со снижением закупочных цен на молоко. Но это, так сказать, лишь фон, да и то не столь удачный, как в романе Поля-Лу Сулицера «Конгломерат», где проблемы французских фермеров прописаны более детально. В целом роман оставляет очень тягостное впечатление. Раздражает неспособность главного персонажа поменять что-то в своей жизни, взять на себя заботу о ком-нибудь, хотя бы собаку завести. В конце романа он находит девушку, которую когда-то любил. У девушки, теперь уже женщины, есть ребёнок, которого она, естественно, обожает. И вот он решает вернуть её. И как вы думаете, каким образом? Окружив её и её дитя лаской и заботой? Ни фига подобного! Он решает пристрелить ребёнка. Мол помается пол годика, потоскует, начнёт страдать от одиночества, и тут появлюсь я, и она поймёт, что весь смысл её жизни это я. Это каким же безрассудно влюблённым в себя эгоцентриком надо быть, чтобы додуматься до такого?! Стоит ли прочесть эту книгу? Думаю, что стоит прочесть тем, кто не читал других романов этого автора.

Если вы ранее читали Уэльбека, то сюжет "Серотонина" вас вряд-ли сильно удивит. Главный герой - эдакий "посторонний" Камю, мужчина за 30, работающий в скучной, но относительно неплохо оплачиваемой конторе, переживает личностную драму и экзистенциальные мучения на фоне кризиса западной цивилизации. Это типичный Уэльбек, тут нет ничего нового. Все вышеупомянутые характеристики вы уже могли встретить и в "Покорности" и в "Платформе". Даже предсказанный им бунт "жёлтых жилетов" не становится чем-то выразительным и занимает лишь второстепенную линию в повествовании Флорана.
Впрочем, если общий тоскливый фон сюжетов Уэльбека вам близок, то удовольствие от прочтения вы, конечно, получите.

Пожалуй, наиболее неоднозначное произведение из прочитанных мной за последнее время.

Читая его, я долгое время боролся в какой-то мере даже с неприязнью. Нет, не поймите неправильно, мат и излишняя вульгарность для меня вполне могут быть инструментом. Однако они должны быть использованы с разумной целью - подчеркнуть характеры, отношение к жизни или что-то подобное. Например, именно в нецензурном варианте кинофильм "Карты, деньги, два ствола" приобретает полноценный шарм. Или эталонно пользуется данными приемам Хантер Томпсон в "Страхе и отвращении в Лас-Вегасе..." - без них книга банально потеряет часть себя в плане восприятия и раскрытия характеров. Причем Томпсон делает это гораздо жестче. В данном случае резкость иногда кажется неуместной, возможно, все же создавая некий кумулятивный эффект по ходу всего произведения, но иногда ты абсолютно не понимаешь резкости перехода и его причин.

Очень сложно дается и статичность повествования. Признаюсь, у меня в целом с этим сложно. В свое время, читая "Войну и мир", я просто сходил с ума во время эпизодов Андрея Болконского под небом Аустерлица. Тут что-то подобное. Причем допускаю, что наличие более активного действия убило бы меланхолию персонажа и то ощущение бессмысленности, ради которого, как мне кажется, все и затевалось.

Плюс почему-то не покидает ощущение бесцельности нашего присутствия в истории. Как просмотр отечественного ток-шоу на ТВ - вроде бы послушал про чужую жизнь, ее перипетии, однако ничего оттуда не вынес, кроме набора фактов и потраченного времени. Не настолько плохо, но какие-то отголоски точно были.
Написал очень много негативного. Самое нелепое - желания бросить книгу так и не возникло. Порой автор то переходит к более детальным описаниям событий, то у главного героя на фоне ностальгии возникают какие-то переживания и эмоции, то появляется немецкий турист (вот не вру - луч света во всем повествовании, я прям проснулся, зачитался!) - и в эти моменты ты понимаешь, насколько автор хорошо пишет и увлекает читателя.
Однако потом снова оно. Даже не негодование, банальная скука. Если верить Джулиану Барнсу и его "Шуму времени", Шостакович инструктировал Федора Дружинина по тому как играть первую часть Пятнадцатого квартета словами: «Пусть будет скучно, пусть мухи дохнут на лету, пусть публика, махнув рукой, выходит из зала». И я стойко уверен, что добрую треть произведения автор писал с близким настроем.

По факту прочитанного со мной остались мысли о том, а можно ли загнать себя в такое же состояние? Как старшие поколения, которые вечно боялись прожить жизнь как-то не так. А потом тебе 50. И я отказываюсь верить, что в 50, 60, да хоть 90 жизнь закончена и пора подводить итоги - удалась она или нет. Она закончена только, когда ты сам себе это позволишь. Или мне просто еще не 50... В любом случае, ключевой момент - мысли-таки остаются и какое-то время нет-нет, а напоминают о себе. И это очень хорошая характеристика произведения. Но вот готов ли я его рекомендовать? Как видите из данного отзыва - к сожалению, я до конца самому себе не могу объяснить своих ощущений от прочитанного. Одно точно - для всей этой гаммы эмоций и вопросов во время прочтения придется (как минимум, мне пришлось) сделать над собой усилие.