By Nightfall

Юность — вот единственная по-настоящему эротическая трагедия

Вирус съел Мэтью. Время съело Джоанну. Что ест Питера?

А что такое Миззины фантазии? Что-то совершенно непостижимое, верно?

Не оказались ли мы в таком особом мире, где мусор de facto воспринимается как сокровище?

Это вещь, которая по скрытому замыслу рассчитана на то, что ее откопают через десять тысяч лет.

Теоретически, вам бы хотелось, чтобы все тихо-мирно жили на берегах какой-нибудь полноводной реки, но в глубине души вы боитесь зачахнуть там от скуки.

Не будь богачей, требующих, чтобы нечто было сделано прямо сейчас, кто бы заставлял вертеться этот мир?

— Сказать тебе, в чем твоя беда, дружочек? Тебе слишком часто кажется, что ты прав, а все остальные неправы.

Они начинают мирно стареть вместе.

— Большинству людей кажется, что они не большинство, — замечает Питер.

Миззи опоздал на вечеринку — его отрочество прошло в тускло освещенных комнатах среди замусоленных артефактов.

В некоторых молодых людях живет это неодолимое желание соблазнить всех и каждого.

Семья Ребекки фактически представляла собой отдельное государство.

— Похоже, мы выиграли борьбу за выживание, а теперь сами не понимаем, зачем и кому все это надо.

— Я бы снова хотела полюбить искусство, — говорит Бетт.
— Наверное, я тебя понимаю.

— Ты добрый человек. Заметь, я не говорю "приятный" человек.

Вот эта странная пертурбация под названием Нью-Йорк.

Впрочем, этот мир всегда готов напомнить тебе: расслабься, странник — никому нет дела до твоих башмаков.

Мы всегда беспокоимся не о том, о чем следует, не правда ли?

Смысл секса в том… У секса нет смысла.