By Nightfall

Если уж быть до конца откровенным, мне кажется, что я влюбился в.... не знаю, можно ли это произнести ровным голосом... в красоту как таковую.

Поднимаясь на лифте — повиснув в этой плывущей пустоте, — он исполняется детской радостью нечаянной свободы, забытым ощущением, что, раз ты заболел, все дела отменяются и ты никому ничего не должен.

— Простите, я возилась в огороде… Ну что — сезон заканчивается? Радуетесь, наверное?

— И радуюсь, и грущу. Как ваши куры?

— Сразу у трех какой-то жуткий грибок. Выяснилось, что любить кур труднее, чем я думала.

— Никогда не был близко знаком ни с одной курицей.

— Честно говоря, они очень глупые и довольно злобные.

— В таком случае они мало чем отличаются от половины наших знакомых.

Ха-ха-ха.

Три картинки возникают в его воображении:
Свежеснесенное яйцо в пятнышках крови.
Бетт, заглядывающая в акулью пасть.
Миззи, медитирующий в японском монастыре.
Это триптих, не так ли? Рождение, смерть и все то, что между.

— Хм, — говорит Бетт.
— Хм.
Да, думает Питер, здесь, конечно, очень важны и этот огромный аквариум на двадцать две тонны с каркасом из нержавеющей стали без единого пятнышка, и этот лазурный раствор. Сама акула, очевидно, никуда не может деться и, очевидно, мертва. Мертвее не бывает: опаковые глаза, сморщенная сероватая кожа. И все-таки…
— Это нечто, — говорит Бетт, — видеть ее здесь.
— Это нечто.
Физическая Невозможность Смерти в Сознании Того, Кто Еще Жив. Да, это нечто.

Вот ее убийственное телесное совершенство, вот ее челюсти, оснащенные несколькими рядами неровных зубов, вот ее гигантская пасть размером с бочку, так сказать, основной рабочий отсек, — есть ли на свете другое существо, чье тело исполняло бы столь явно вспомогательную роль по отношению к пасти?

Их отношения с Мэтью были вполне мирными - во всяком случае, на жизнь брата Питер покушался один-единственный раз.

Я никудышная мать. Для всех. Я не смогла помочь Би, не сумела помочь Миззи, я просто ребенок, научившийся изображать взрослого.

У нас в голове постоянный шум, к которому мы до такой степени привыкли, что не замечаем его: все эти обрывки информации, дезинформации, всякая бессмысленная трескотня.

Кто это говорил, что самое плохое, что ты можешь себе представить, это, возможно, то, что уже и так происходит. Мудрость психоаналитика. Но в ней что-то есть.