Опосредованно

Один из героев нового романа Алексея Сальникова «Опосредованно» говорит, что проза не может так торкать, вызывать такую сильную наркотическую зависимость, как стишки. Но с этим высказыванием я не могу согласиться. Иначе чем объясняется то, как неотвратимо каждый раз я проваливаюсь в тексты Сальникова, застревая внутри них, глядя на мир сквозь черно-белые полосы печатных строчек?

«Опосредованно» - это прежде всего роман о взаимоотношениях человека и слова, слова поэтического, максимально концентрирующего в себе все возможности текста. Стишки – это то, что выворачивает обычную человеческую речь наизнанку, высвечивает незаметные для человека в обычном его состоянии детали окружающей действительности. Один раз ощутив воздействие стишков, человек уже вряд ли сможет слезть с этого наркотика (а романе Сальникова стишки – это настоящий наркотик, употребление и изготовление которого запрещено законом). Впервые героиня романа «Опосредованно», девушка Лена, пережила приход от стишков совсем юной, в один из дней первого послешкольного лета, и этот вечер стал началом её многолетней зависимости. Вся жизнь Лены стала постоянной борьбой между зависимостью от причудливо измененной речи и тем счастьем, что приносит человеку обычная жизнь. Она будто разделилась на две Лены: Лена - мать, жена, школьная учительница и Лена-наркоманка, сидящая на стишках. Как оставаться цельным, не свихнуться, не оторваться от нормальной жизни, если изнутри тебя постоянно разрывает жажда слова, - вопрос, которым задается автор. Это раздвоение жизни героини и стало причиной обвинений Сальникова в том, что в один роман он решил уместить две истории, между которыми то и дело возникают прорехи и торчат нитки наспех сшитой ткани повествования: вроде читаешь про ленины семейные неурядицы, и тут опять стишки вылазят из ниоткуда. Да, определенная дистанция между рассказами о двух сторонах жизни героини возникает, но их порождает сама жизнь Лены, разделенная на тайную и явную стороны. Но не стоит зацикливаться на этом, ибо в романе много всего прекрасного, ради чего его стоит прочитать.

Одно из достижений писателя – это сам образ Лены. Обычно изображение женщины в литературе, созданной мужчинами, либо демонизировано, либо идеализировано. И в том, и в другом случае слишком упрощено и имеет весьма опосредованное отношение к реальной женщине. Героини Сальникова не такие. Даже маньячка Петрова получилась у него пугающе настоящей, несмотря на всю нереалистичность её «увлечения». А в выдуманность Лены поверить становится и вовсе почти невозможно, при чтении не покидает ощущение, что эта героиня – реальный человек, знакомая автора, чью историю он решил переложить на бумагу.

Сальников в этом романе в очередной раз проявил себя как писатель, овладевший высшим уровнем мастерства владения словом. Если чтение «Петровых в гриппе и вокруг него» очень напряжённое и дёрганное, читатель постоянно спотыкается о неожиданные метафоры и непривычный синтаксис, то текст «Опосредованно» льётся рекой, спокойно и гладко. Даже когда писатель то пропускает несколько лет, то пишет целую главу об одном дне, это кажется очень естественным, ибо ведь и в жизни время течет так же: то целые годы сливаются в неразличимое и мутное нечто, то один день остаётся в памяти надолго, резко отпечатываясь в каждой его детали.

А ещё сегодня никто так не пишет о повседневности, как Сальников. Даже фантастическое допущение не делает мир его книги менее реалистичным, а скорее говорит нам, что мы просто не всё об этом мире знаем. Изменения, что произошли в мире из-за этого допущения, похожи на перемигивания читателя и писателя вроде: «А ты Бродского-то в этой альтернативной истории нашел? Угадал кто был поставщиком литры для Зощенко?» Быт же остаётся бытом, остаются наши привычные посиделки с друзьями в саду, остаётся первая любовь, первая дружба, семейные ссоры и примирения, и описаны они Сальниковым так, что ты чувствуешь эту вечерний покой и умиротворенность, восторженность, ожидание чего-то нового, горечь обиды и накатывающие на глаза слёзы.

Для меня это книга контрастов. С одной стороны, Сальников сделал прекрасную завязку и с любовью написал текст, с другой стороны, ужасно закончил и коряво сформулировал и перегрузил предложения. С одной стороны, придумал необычную идею - существуют стихи, как наркотики, запрещённые на государственном уровне. С другой - у него получилось простое жизнеописание с детства до лет сорока-пятидесяти. Причём читается не как роман, а именно как пересказ какого-то более длинного произведения с описанием диалогов и действий персонажей в стиле краткого пересказа, что все читали в школе. Но на четыреста страниц. В итоге все сводится к простому переложению на бумагу родительского опыта, обычного, не уникального, и, в то же время, уникального по-своему. 

Мощным плюсом идут герои, Сальников сильно внедряется внутрь каждого, выворачивает их и показывает нам в виде милых пушистых котиков, которых хочется затискать и никогда не отпускать. Но живут они своей обычной ничем не примечательной жизнью. Несмотря на то, что главная героиня в прямом смысле ловит приход от своих стишков. И приторговывает ими. 

«Опосредованно» я закончила читать аккурат в тот момент, как меня затянуло в тайфун цейтнота, так что, конечно, спустя две весьма насыщенные недели восстановить точные ощущения и впечатления от книги будет сложно. Но и не сказать о ней нельзя.

«Опосредованно» - третья книга Сальникова, которую я прочитала и авторский стиль не набил оскомину, а по-прежнему кажется свежим, ярким и самобытным.

Главная фишка романа известна, наверное, даже тем, кто не читал книгу. Это обычный мир вроде нашего, только есть в нем одна удивительная штука – «стишки», которые непонятным магическим образом могут вызывать наркотический «приход». Формальное отличие просто поэзии и стишков мне осталось неясным, но при этом возникло стойкое чувство, что в душе я понимаю о чем речь, и глядя на собственные поэтические опыты, вполне смогу сказать, что бы «торкало», а что нет.

Главная героиня выглядит обычным человеком, оно и понятно, вряд ли по дороге на работу в общественном транспорте вы сможете определить, кто из ваших попутчиков балуется написание стихов, а кто нет. Но жизненные перипетии Лены намертво переплетены с ее поэтической зависимостью. Бытовая сторона жизни у Сальникова описана в лучших традициях современных мелодрам – школа, отношения с матерью, влюбленности, институт, брак, дети, измена, развод. Все, что касается поэзии говорит словно на другом языке – раненом, калечном, истеричном, глубинном и трогательном. Словно есть два способа познания: непосредственно, эмпирически – проживая жизнь событие за событием от рождения до смерти и опосредованно, внутренне – создавая другую поэтическую ткань реальности.

И если, рассказывая о Лене как о дочери, женщине, жене и матери автор занимает достаточно отстраненную позицию, то говоря о поэзии и творчестве Сальников делает это страстно и увлеченно. Логично и изящно автор превращает оглавление в стихотворение, не скажу, что сильно меня тронувшее, но все же неплохое на мой вкус.

Пожалуй, «Петровы в гриппе» для меня пока самый лучший роман Сальникова, но я буду ждать новых книг и новых неожиданностей.

Прочитал две главы из 10, нет это не для меня. Не люблю стихи, не знаю их, не могу от них балдеть, хотя идея хорошая, что стихи как наркотик.
Проза вообще-то тоже: страшно считать, какую часть жизни люди тратят на чтение. По крайней мере некоторые тратят, и я в их числе. А то, что не все, так это отлично соответствует идее Алексея Сальникова. Не все и наркоманами становятся, и алкоголиками.
В общем, лю́бите и понимаете стихи -- читайте. Думаю, книга хорошая, просто не моя.

Понравилось прозвище школьной училки литературы: Клепсидра. Видимо, на мозги активно капала :)))

Совершенно прекрасная книга :)
Я прямо не знаю, что там у них в Екатеринбурге за трава, или что за воздух, или еще что, но вот если меня спросить сейчас о моих любимых русских современных авторах (хотя я мало читаю, поэтому лучше не спрашивайте), я точно назову Иванова и Сальникова :)
В новом романе Сальникова описывается маленький вбоквел от нашей реальности, и автора можно любить уже за одну эту идею: один из видов наркотиков в этом мире - "стишки". Как говорит один из персонажей - "гораздо стерильнее героина и никак не разбодяжить" :) Ну то есть как бы да, вот есть стихотворения обычные, ну поэзия, ну строчки в столбик, вы в курсе. А "стишки" - это то, от чего накрывает, причем, судя по героям, накрывает мощно, иногда на несколько дней. Ох, какая отличная литературная мифология! :) И да, это, конечно, запрещено и преследуется, как и любые другие наркотики.
"При всей своей нелюбви к учебе, двоечники ждали и всегда знали, когда будет урок биологии о размножении человека и урок литературы о поэзии. Были бы у трудовика темы, отдельно посвященные растворителю и клею «Момент», они бы и эти уроки посещали, похихикивая и переглядываясь" :)))))
Ну и, исходя из этого, история литературы в России тоже несколько меняется, и хотя об этом в романе так, вскользь, мельком, - но тоже выходит очень интересно. Ну типа: Блок - романист, и было занятно прочитать ПОЭТИЧЕСКИЙ пересказ стихотворения "Девушка пела в церковном хоре", составленный одним из читателей после знакомства с романом Блока :)
Литературный критик Галина Юзефович роман поругала. Мол, такую прекрасную идею автор испортил скучной героиней, бытописательством, семейной жизнью, толпой посторонних персонажей и вот всем этим остальным.
Ну, на вкус и цвет карандаши, как говорится, разные, не говоря о книгах. Я не соглашусь с мнением Юзефович. Уже во втором романе Сальникова мне именно вот это очень нравится - жизнь вся как она есть. Не только высокая, фантастическая или мистическая ее составляющая - но и подруги, парни, мужья, разводы, смерти, рождения, родственники, друзья, грязные пеленки, выпускные экзамены, обычная работа в обычной школе, новые встречи и воспоминания юности... Потому что, если честно, несмотря на эту отличную, просто великолепную придумку со "стишками", я больше всего люблю Сальникова не за это, а просто за то, как он пишет - о чем угодно. То смеюсь, то замираю над его текстом, над тем, как он составляет в предложения самые обычные слова - и из них материализуется самая обычная, но такая живая реальность (поэтому не читаный мною "Отдел" Сальникова хочется бежать сейчас прямо сейчас). Редкие, но меткие замечания о школе - о да :) Редкие, но меткие замечания об обычной, не наркотической поэзии и литературе - о да!
"На какое-то время Вера забросила писать песни, потому что Лена, не выдержав однажды всей этой фальши, не музыкальной, а словесной, рискуя себя раскрыть, совершила яростный разбор Вериных песен, долго и страстно говорила, что любовь должна чувствоваться между словами, что если пишешь про любовь, то не нужно все время использовать это слово, в этом и смысл текста, чтобы получить эстетическое переживание, угадав даже в простом тексте (даже совершая незначительное умственное усилие, но все равно совершая же) – про что, собственно, текст. Вот «Мое сердце остановилось» как пример, там нигде ни слова про любовь, или вот «Колыбельная» Вериного любимого «Аффинажа». Где там есть хоть одно слово «любовь»? Но понятно же, что про любовь эти песни и есть. А так получается, что слово «любовь» есть, а самой любви в тексте – ноль. «Что хотел сказать автор, – скептически, но неуверенно ответила на это Вера, подразумевая слова учителя литературы. – Представь себе, но автор правда хочет что-то сказать, иначе бы не говорил».
Ох, все верно, все верно. И чудесный финал.
Еще благодаря этой книге я нашла и прочитала несколько упоминаемых в ней стихотворений Мандельштама, Пастернака, Заболоцкого (которых не очень хорошо знаю), Бродского (живо вспомнила, почему я его не люблю :), а потом и поинтересовалась поэзией самого Сальникова. Так что спасибо книге и за стихи тоже.
Великолепное произведение. Советую всем.

Идея сделать стишки запрещенными наркотиками гениальная, тем более, что влияние поэзии на человека - обострение восприятия, экстазы и тоска - вполне правдоподобно описаны. Интересно читать было про поэтический процесс, про одновременно технические поиски и вынашивание образа, про наблюдения, которые у поэта непроизвольно скапливаются, а потом прорываются строками.

У Сальникова мне нравится читать про семьи, потому что они при всей своей внешней безалаберности, пусть пугающие, местами, но счастливы одинаково, гг. Просто на фоне дисфункциональных семей из прозы 30-летних приятно почитать про семью, где отец любит своих детей, где мать, может, и на литре, но не бросает своих детишек, пытается понять, любит совершенно по-нормальному. Есть, конечно, жестокая, ударенная, отшибленная мать Лены - правда жизне и дань лишенным тепла и принятия эпохам, из которых рождаются и воспитывают себе подобных травмированные озлобленные люди. Тем удивительнее (и хочется в это верить), до чего сбалансированная получилась Лена. Видимо, именно её дар к стихам спас ее от ужасной боли отвержения. Мамаша ужасно живая и ужасная. Прямо - ух!

То, как закончилась у Лены история со стишками, я не совсем поняла, как тихо она их цедит, сама с собой, они ее поддерживают, но не выходя за рамки обыденности. Тут, наверное, надо было бросить мне идею, что это наркотики, а вспомнить, что это стихи. Может, правда, поэта постепенно захватывает семейная жизнь, всякие заботы на работе, тревоги, связанные с взрослеющими людьми, и потребность делиться своими стихами с кем-то, продавать их, получать ответ читателей как-то тихо сходит на нет. Вроде, и грустно, а может, так просто бывает.

Я захотела прочитать эту книгу после "Петровы в гриппе...", книжка долго не отпускалась и захотелось еще одной порции хтони и я ее получила. Снова погружение в безысходность, снова разговоры на кухне с книгой о чьей-то судьбе.
Я была и в Екатеринбурге, и в Нижнем Тагиле - городах, где происходят события романов автора и "Опосредованно" я бы поместила в какой-нибудь райцентр или поселок городского типа, вроде и вырваться героям нужно, но некуда и приходиться "жить как все".
Главная героиня в юности -обычная посредственность, ничем не выделяется от окружающих ее ровесников ровно до того момента, когда в ее жизнь врываются стишки. В реальности, описываемой в книге, стишки погружают в транс и признаны наркотиком. Стишки - это не вещество, это именно поэзия, но есть разделение по структуре, форме, контенту на стихи и стишки. Именно последние находятся под запретом.
Лена не только реагирует на стишки, но и способна сама сочинять их. И вся книга - это история Лены и ее семьи, взаимоотношений внутри семьи и это было жутко. Жутко так, что не оторваться. Нет, здесь ничего страшного нет, весь ужас как раз и заключается в обыденности и опосредованности происходящего в книге.
Окончательно убедилась, что творчество Алексея Сальникова мне очень интересно и по сюжету, и по качеству текста, буду обязательно читать еще. Почему я поставила только 4? Для меня эта книга не дотянула до тех же Петровых.

Андрей Сальников. Опосредованно

Роман о двойной жизни женщины на протяжении тридцати лет – от старшей школы до среднего возраста. С одной стороны, это жизнь девушки из провинциального города, вырвавшейся в город большой, миллионный. Не то, чтобы ставшей совсем уж успешной, но имеющей хорошую работу (можно смеяться – учитель математики в школе), двух дочерей-близнецов (одна из которых оказывается лесбиянкой), мужа (на несколько лет ушедшего в другую семью и прижившего там сына и падчерицу), друзей (которые либо отошли в мир иной, либо имеют довольно скверный характер). Женщины, прожившей довольно обычную, но странно счастливую жизнь. Слово счастье, кажется, не всплывает в тексте, но подразумевается. Лене (главной героине) удается не повторить жизнь своей матери – ненавидящей свою дочь и погрузившейся в обывательское существование. Дочери удается стать иной, поскольку у нее есть вторая жизнь – жизнь хорошего и успешного поэта. Умение получить приход от стишков, потребность сочинительства делает Лену лучше, глубже, замечательнее, счастливее в конце концов.

Вот только в вымышленном мире романа настоящая поэзия – литра – стоит вне закона, приравнена к наркотикам; сочинение и распространение стишков карается вполне себе реальным сроком. Но роман вовсе не о порочной тайной страсти. Автор повествует о том, как причастность поэтическому спасает жизнь человека от мещанства и мелочности, от обыденности, облагораживает и делает провинциальную девчонку подлинной романной героиней.

Дальше все, как у Сальникова: живой текст, отличные диалоги, замысловатое погружение во внутренний мир героя, откровенное переживание мук творчества. И мир – глазами поэта:

Обыденный мир проживается как бы на окраине поэтического сознания. Лена проверяет контрольные, возится с детьми, ходит по улицам, а внутренне занята сочинительством. И это не вульгарное складывание слов в рифмованные строки, а невозможность не складывать, не составлять слова особым образом, когда они связаны тончайшими деталями с реальными событиями и объектами, но не зависят от автора, живут своей особенной фонетической, смысловой, значащей жизнью и порою просто записываются поэтом. Поскольку не могут быть не записаны. Даже если потом их выбросить, сжечь, смыть в унитаз. Они все равно остаются – всплывают в памяти, в воздухе, в свете.

По-прежнему (как и в других текстах) пространство романа Сальникова – узнаваемые улицы, дома, интерьеры Екатеринбурга и Нижнего Тагила. Приметы и реалии последних десятилетий, среди которых мы росли, становились взрослыми, матерели. Среди второстепенных персонажей вполне себе узнаваемые поэты, политики, бандиты. Когда ты ходишь с автором по одним улицам и знаком с одними и теми же людьми, они всплывают из текста такие узнаваемые и совсем преображенные авторским вымыслом. Даже Достоевский в мире «Опосредованно» написал два парных романа – «Идиот» и «Идиоточка». Это так мило.

Повторюсь, роман о становлении личности и о преодолении обстоятельств силой внутреннего мира человека и поэта. Этот основной сюжет обрамлен множеством деталей и даже загадок. Можно угадывать литературные сюжеты, жизненные реалии, сравнивать, где правда, где ложь (пардон, авторская интерпретация). А еще - завидовать теплому счастью героини, прижимающейся к своему непутевому мужу, ее переживаниям за будущую взрослую жизнь дочерей, ее большому сердцу, принимающему опустившегося алкоголика, физически ей неприятного и очень красивого сына мужа от другого брака, закомплексованную вторую жену и первую любовь мужа, бестолковых и жестоких подростков, скверных литераторов и много кого еще. Героиня только не сумела сблизиться со своей матерью даже накануне ее смерти, хотя и сделала попытку. Приняла провал и жестокость сердца матери (ох, какое изысканное объяснение этой материнской ненависти в романе!).

Кстати, удивительно, что именно мужчина создал роман, в котором главный герой – это героиня. Воссоздал мир женщины, развивающейся и самобытной, не укладывающейся в классические схемы и стереотипы (жертвы или победительницы в мужском мире). Навскидку, столь "женский мир" в современном романе удалось создать, наверное, лишь Анне Матвеевой в «Завидном чувстве Веры Стениной».

«Опосредованно» - очень поэтический роман. Возможно, Сальников даже пытался подражать Борису Пастернаку и его «Доктору Живаго», где герой и проходит по сюжету, и создает свои стихи. Здесь стихи Лены разбросаны по тексту, вынесены в заголовки частей романа. Что ж, это право автора – он сам прежде всего поэт, только во вторую очередь романист. По тексту раскидано множество тонких наблюдений над поэтическим творчеством и творчеством вообще. Только поэту позволено сказать:

И еще:

Такой вот немного «пацанский» взгляд на поэзию.

февраль 2020 года

После нашумевшего романа Сальникова «Петровы в гриппе и вокруг него» я с воодушевлением взялась за «Опосредованно». Вот уж действительно, запретный плод всегда сладок и притягателен! Конечно, поэзия – это круто, и сейчас поэты на волне (та же Астахова), но прозаиков поболее будет. А Сальников попытался возвысить поэтов – пусть им и пришлось стать тем самым «запретным плодом» в прямом смысле слова: просто стишки – это наркотики, которые дарят ошеломительный кайф, а если сильно постараться, то и «холодок» – смерть от передоза. Но главная героиня Лена не гуманитарий, которая жить не может без литры и жаждет создать поэму, которая подарит всему человечеству кайф на грани с холодком. Лена – математик, и с практичными мозгами подошла к делу: она зарабатывает стишками. Старый камень в огород лириков, который теперь закинули и в 21 веке? Но Лена не сухой бизнесмен, она тоже в заложниках у своих творений, ведь для неё они источник «новых интересных впечатлений». И в романе очень чётко прописаны две крайние ягоды одного поля: прагматичная Лена, которая в совершенстве овладела алгоритмом написания забойного стишка, и мечтающий упасть в объятия холодка дилер Снаруж. Если Лена писала стишки только ради денег, а потом уже для успокоения, и всё время держала себя в руках, чтобы самой не стать наркоманкой, то Снаруж как будто сам искал свою смерть: торговал стишками, искал их у поэтов, торчал на форумах, сочинял сам… Да уж, каждый сам кузнец своего счастья, как говорится.

Я только одного не могу понять: что на примере жизни Лены хотел показать автор? Что балуйся, дитятко, авось пронесёт? А, нет: семья тебя спасёт в любом случае? Потому что Лена всё-таки смогла бросить своё прибыльное наркоманское дело, тупо утонув в семейных проблемах (хотя сама отрицала это): «Мы сейчас едем к бывшей жене моего бывшего мужа, который ушёл от меня к ней, и можно понять, что она за человек, если из близких людей, которым она может доверить своего сына от моего бывшего мужа, в городе только эти – и я». «Эти» - две дочери Лены и её бывшего мужа. А в тот день она вообще с двух поминок ехала, вот комбо, правда? Странный воспитательный момент: диллерша смогла завязать просто потому, что семья стала для важнее и интереснее ожидаемого прихода! И никаких карательных санкций от её коллег по цеху не было… Нереально как-то выглядит, увы.

Но в целом книга приятная, пусть она и сюрреалистична, неправдободобна: есть над чем подумать и поразмыслить. Да хотя бы над причинами, которые заставляют людей подсаживаться на опасные источники удовольствия. Или попытаться представить родных нам классических писателей, которые «вставляют» наркоманов не хуже новоделов: анестизиолог для больных детишек дедушка Корней, Пастернак со своей «Рождественской звездой» и эротичный Блок. Не знаю, как остальные, а я бы перечитала «стишки» Пастернака и Цветаевой.

Увы, не думаю, что книга Сальникова попадёт в число финалистов премии: наркоманы не устраивали социальную революцию, полгорода не отправили на тот свет, движимые желанием мести или громко заявить о себе миру, универсальный рецепт для создания стишка-холодка так и не раскрыт… Интересный взгляд на литру и литературу у автора, хорошая попытка прославить поэтов прошлого, но глубокого конфликта и решения остросоциальной проблемы я не увидела в книге.