Осень

Вокруг данной книги я ходила очень давно. В первую очередь меня смущала цена и количество страниц, потому что их было слишком мало. Сейчас я думаю о том, что мне не стоило вообще брать этот роман, и лучше бы я прочла его в электронном варианте. Возможно, многим понравится, однако у меня здесь было больше негативных чувств, чем положительных, и тот же самый минимальный объём текста действовал на меня подобно мраморной плите придавившей сверху. Для меня это произведение является сплошной псевдофилософией. Да, конечно есть интересные и актуальные мысли, которые отражают современные реалии, но написано настолько ужасно и таким топорным, рубленым языком, что и читать неприятно и героя из-за этого ты не понимаешь.

Повествование идёт в хаотичном порядке, причём непонятно для чего это было необходимо. То речь идёт от героини, то от героя, причём перепрыгивает от наших дней к прошлому и наоборот. Тут тебе и современная политика Великобритании с её мигрантами, потугами по выходу из Евросоюза с вытекающими забастовками, негодованием и заканчивая фотографиями героя на фоне моря. Связи между всем этим вообще нет и быть не может. Уже потому, что главное действующее лицо – умирающий старик и молодая девушка, которая взяла на себя «ответственность» по заботе о нём. И весь текст это набор воспоминаний героев о делах прошлого и проблемах настоящего.

Скорее это произведение для тех, кто любит современное искусство во всей его странности. Я не поклонник этого, я не могу это оценить, понять, воспринять, да и не хочу.

Везло в последнее время на толстые книги, знаете этот эффект мыльной оперы: сживаешься с персонажами: не бросаешь, даже когда действие провисает, а герои и автор начинают раздражать; ищешь плюсы и находишь их. Потом берешь книжку Али Смит на сто страниц, и слезы на глаза наворачиваются. Восторг абсолютного узнавания, каждое слово на вес золота. Это вторая встреча с шотландской писательницей, первый роман «Отель Мир» просто понравился, совсем не была готова к культурному шоку, которым оглушила «Осень». И тут самое время сказать о Валерии Нугатове, подарившем нам дивный перевод – земной поклон Валерий Викторович, русский читатель в неоплатном долгу

Когда все началось, девочке было тринадцать, мужчине восемьдесят один. Элизавет с мамой переехали в эту деревню после развода родителей. Задали проинтервьюировать соседей: какой была жизнь в те времена, когда они были маленькими, и всякое такое.

• Напиши про бывшую. Ты о ней все знаешь, - говорит мама.
• Надо про соседей, которые сейчас.
• Ну тогда придумай что-нибудь и сдай работу, как-будто это он ответил, а я куплю «Красавицу и Чудовище» на видео.

Ну, вы же понимаете, что феминизм сейчас рулит, а шотландская писательница Али Смит работает в русле феминистской прозы. И это правильно, что здесь будут женские истории, много разных. О любви, о дружбе, о творчестве, о праве на самоопределение, об участие в общественно-политической жизни. Забавные, грустные, трагичные, бунтарские, романтичные, проникнутые кафкианским абсурдом. Это правильно, это хорошо и своевременно, так надо; они органично ввязаны в рассказ, в них львиная дола его коллажного очарования. Они, эти истории корнями и ветками оплетают человека в костюме дерева, удерживают его, не дают исчезнуть. Ты не можешь умереть даже в сто один год, когда кто-то любит тебя всю жизнь.

__«Минуту назад был июнь, а теперь погода уже сентябрьская. Дни ещё тёплые, но воздух в тени посвежел. Ночи длиннее, прохладнее, свет с каждым разом всё скуднее. Но цветы всё ещё расцветают. Шпалеры всё ещё жужжат. В сарае уже полно яблок, и дерево всё ещё увешано ими...». Когда наступает сентябрь, я впадаю в тоску, но не в тоску из-за осени, а в тоску по ласточкам (где вы сейчас, прекрасные?). Странно чувствуешь себя в этом месяце, лето вроде ещё не ушло, но в сердце отчего-то поселяется особенная такая печаль, не тягостная, нет, скорее светлая, ибо что-то заканчивается, да, но так ли это плохо? Не сказать, что героев сего сказа – а это именно что сказ – посетила осенняя меланхолия, это нечто другое, нечто более... важное? А может и нет. Может, это поиски себя («Срубите это дерево, в котором я живу»). Может, это попытка понять как выжить в этом пугающем мире, который со столь страшной скоростью мчится в пропасть («Что-то назревает. Оно уже происходит. Все знают. Но делают вид, будто ничего не происходит»). Может, это просто моменты – и ничего больше. Пока Дэниел утопал в прошлом, пытаясь вспомнить имя той, что была для него всем, Элизавет маялась в настоящем, замечая, насколько же общество разобщено. Кусок из одного десятилетия, кусок из другого. Воспоминание о детстве, воспоминание о старости. Мысль о важном, мысль о пустяке. Это – гербарий жизни.

«Октябрь – мгновение ока. Миллионы деревьев по всей стране засверкали инеем. Все они, за исключением вечнозелёных, сочетают в себе красно-оранжево-золотистую листву, которая затем коричневеет и тоже опадает. В тёплые дни кажется неправильным, что опадает столько листьев...». Когда тоска по стремительному полёту и звонкому пению любимых птиц затихает, приходит радость, ибо золото крон, голубизна небес и свежесть воздуха привносят в жизнь столько счастья, что временами с ним становится сложно совладать, но к нему примешивается и кое-что другое, ведь что-то происходит... Эта невообразимо красивая книга на самом деле чертовски уродлива, ибо при помощи всех своих изящных оборотов она наглядно демонстрирует истинную природу человека. «Он переводит взгляд с мёртвых на живых, затем снова на мёртвых... Мировая скорбь», – описание сна Дэниеля, когда он видит веселящихся на берегу людей, которые игнорируют лежащие рядом трупы, прям-таки вдарило по мне, до того эта картина была узнаваемой и символичной. Не менее сильно была преподнесена и женская доля, истории что Кристин Килер, что Полин Боти и того, как к ним относились и по сей день относятся, не могут не возмущать (сцена разговора с преподавателем – это великолепие в чистом виде, не раз и не два сталкивалась с подобным, как же ничтожны такие люди). Наблюдая за миром глазами Элизавет, начинаешь – в который раз – считать, что всё кончено, спасение невозможно, но вот в чём дело: возможно. Потому что не все люди такие. И это – главное.

__«Ноябрь. Скорее уж зима, чем осень. Не мгла, а туман. Деревья обнажают своё строение. В воздухе запах дыма. Но по-прежнему цветут розы. В сырости и холоде, на невзрачном кусте всё ещё цветёт широко распустившаяся роза. Взгляни-ка на её цвет...». Снег мелкой пылью падает на пелерину чёрного пальто всё чаще и чаще, уже такой морозный ветер больно кусает за щёки, но розы и правда цветут – и это то, что пробуждает грёзы о весне, которые в конце концов разгоняют всякую тоску. Эта книга на самом деле ни о чём и в то же время она обо всём – и такое бывает. Своей поэтичностью она чем-то напомнила Маркуса Зусака и Джонатана Сафран Фоера, книги которых я нежно люблю, а стилем – мои собственные дневники, в которых короткие заметки соседствуют с длинными размышлениями, выписанные из книг цитаты – с засушенными листьями и цветами, ни о чём и в то же время обо всём. За всеми этими дивными отголосками воспоминаний, забавным юмором, занятными диалогами и острыми зарисовками скрывается очень важная мысль: мир – как тот листопад. Порой и правда кажется что конец близок, но так было всегда, во все времена. Что-то и правда кончается, но в то же время что-то ведь и начинается, и да, новое ничем не будет похоже на старое – «Ничего не изменилось, но всё другое», – но в этом нет ничего плохого, этого не стоит бояться. Что и остаётся, так это любовь близких. Как здорово, когда есть человек, который задаёт столь простой, но важный вопрос: «Что читаешь?». Вот в чём суть. А листья пусть себе падают. Вырастут новые.

Прямолинейный сюжет, многословные успокаивающие описания, как у дедушки Диккенса, стройная система диалогов – это все не про «Осень» Али Смит. Книга совершенно не о том, что рисует вам ваш мозг при виде этой обложки.
Но это самая британская книга на свете. От первого до последнего слова.

Уважительные кивки в сторону Шекспира и Китса. Гордость за собственную культуру: музыку, живопись, театральное искусство, фотографию, скульптуру и многое другое. Неподдельный интерес к политике своей страны и неравнодушие к происходящим переменам в социальной и экономической сферах жизни своего народа.

Али Смит пытается отобразить «больную» тему британцев – Брекзит и поиски своего места в этом мире. Поэтому, читатель, держи Шекспира и Олдоса Хаксли. «О, дивный новый мир» — когда всё разделилось на «до» и «после», на «правых» и «левых». Когда реальность кажется смешной и абсурдной, будто живешь в антиутопическом романе.

Али Смит старается отобразить время и его текучесть, его непоследовательность. Поэтому, читатель, держи поток мыслей в стиле Вирджинии Вульф – с ее вниманием к запахам на улице, цветам, сиюминутным мыслям и чувствам. А заодно не теряй нить повествования, когда разговор резко обрывается и меняется тема обсуждения. Успевай фокусировать своё внимание на молниеносно сменяющихся действующих лицах и декорациях. Будто бы непоследовательно просматриваешь чужой альбом с фотографиями – вот снимок из детства, а вот – из взрослой жизни, но давай снова вернемся к детству… И внезапно мы становимся свидетелями того, как Осень влияет на жизнь британцев в разные годы.

«Осень» полна воспоминаниями, ощущениями и рефлексией. Али Смит пишет о личном, пытаясь разобраться в сложных взаимоотношениях матери и дочери. Также автор ищет ответ на вопрос, что такое любовь и какой она должна (=может) быть.

«Осень» — как напоминание о том, что жизнь переменчива и всё стремится к увяданию. Но Али Смит надеется на весну и цветение. Поэтому в её мире возможно существование молодых и старых стариков, причём старость — совершенно субъективное понятие и смерть не является завершением.

Главные герои — как две противоположности. Элизавет обнаруживает лживость и абсурдность этого мира, а добродушный Дэниэл обращает свое внимание на окружающую его красоту, поэтому может отыскать её где угодно. Их разговоры и отношения – главное украшение этого романа.

Я понимаю, почему роман был претендентом на Букер, но для меня текст оказался чужим. По этой же причине роман Гоголя «Мертвые души» не нашел отклика на чужбине, потому что был слишком нашим — про нас и для нас. Вот так и «Осень» Али Смит: все отсылки, шутки, признания в любви — об Англии и для англичан. Диалог у нас с ней не получился: мы говорим об одном и том же, но на разных языках.

После «Осени» осталось множество вопросов и чувство какой-то незавершенности. Обязательно прочитаю «Зиму», чтобы решить для себя, как я отношусь к этому «сезонному квартету».

Пока я читала книгу, я записывала мысли, кусочки будущей рецензии и свои общие впечатления от того или другого отрывка романа, а перечитав их поняла, что из этих совершенно разрозненных и порой друг другу противоречащих кусков составить цельный текст - задача не для слабаков. А вот у Али Смит получилось. Не зря основная часть повествования посвящена британской поп-арт художнице Полин Боти, которая своими коллажами сильно повлияла на главных героев книги, причем на каждого по-своему. Так и Али Смит складывает „Осень“ из кусочков, на первый взгляд совершенно несовместимых: обрывок суровой британской (даже мировой) бюрократии, фон из воспоминаний о теплой дружбе, мутная фотография сложных взаимоотношений главной героини Элизавет с матерью, кадры из фильмов, вырванные страницы из книг…

В этом романе время действия не осень, но все же она. Осень здесь переживается не в не календарной, сентябрь-октябрь-ноябрь, а физиологической и моральной форме. Она ярко выделяется в настоящем, в брексите, ксенофобии и чувстве страха и приближающегося хаоса, которое пропитало британское общество насквозь.
С одной стороны это край. Край жизни, последняя возможность насладиться пребыванием здесь, а дальше будет уже „там“, и что это „там“ из себя представляет - совершенно непонятно. Но герои еще „здесь“ и за это „здесь“ они цепляются всеми силами.
А с другой стороны осень - это лишь промежуток. Затем будет зима, но за ней брезжит надежда и жизнь. Это как с полупустым или -полным стаканом: для кого-то весна уже позади, для кого-то она еще наступит. В этом движении вперед видится не только цикличность жизни, но и передача наследия, ничто не забыто, и подтверждением этому служат картины Полин Боти или личность Кристин Килер, девушки по вызову и участницы общенационального политического скандала, да и многие другие отсылки к 60ым и ранее годам.

Али Смит выкладывает свою картинку не только из образов. „Осень“ настоящий арт объект. В этой тоненькой книжке заложен внушительный пласт английской истории и культуры. Для всех, кто не поленится воспользоваться гуглом, а так же будет читать внимательно и искать отсылки - текст заиграет совсем другими красками. Пожалуй, главная отсылка - к «Повести о двух городах» Диккенса, этакое противопоставление французской революции, описанной Диккенсом, и нынешних событий в Англии. А еще противопоставление старой доброй Англии в лице мудрого интеллектуала Дэвида, умирающего старика, но всеми силами цепляющегося за жизнь и Элизвет, которую даже зовут на новый манер - через „в“ и которая олицетворяет собой настоящее и будущее Англии. И все-таки даже в этом противопоставлении Смит показывает, как много новое поколение берет от старого и как важно передать правильные знания.

Несмотря на довольно неприятные и сложные темы, в чем-то даже остросоциальные, у Смит получился вполне себе солнечный и уютный роман. Действительно, осень. Не мерзлый и серый ноябрь, но солнечный и теплый сентябрь, когда осень только-только подступает, и кажется, что таким мир застынет надолго и именно сейчас время должно замереть и замедлиться. Вы замечали, как именно в сентябре прохожие притормаживают, смотрят чаще по сторонам и вдыхают прохладный воздух полной грудью? Вот именно такую осень описывает Смит. Закат близок, но до него мы еще успеем пожить и насладиться жизнью в полной мере.

На первый взгляд, «Осень» - роман о языке, или с языком, это уж как хотите.
То есть дело не в том, что Смит им владеет (что подразумевается практически в каждой рецензии), а в том, что она им живет, посредством языка о языке же и размышляет. Подобного рода «борьба борьбы с борьбой» и порождает странность всего текста, задает слишком высокую планку для читателя, который обычно пользуется языком, словно зубной щеткой, телевизионным пультом или туалетной бумагой, и ждет от автора чего-то такого же.
В словосочетании «владеет языком» вообще есть нечто само по себе двусмысленное, указывающее на проблематичность нашего представления о мире, которое самим же языком и сформированно. Здесь и неопределенность подразумеваемого навыка (владеть -это про лизать или про говорить), и абсурдность, непомерность претензий (скорее язык нами командует, чем мы им распоряжаемся).
Искусственность, противоестественность выражаемых отношений тоже бросается в глаза. Владеть, иметь, обладать можно чем-то косным, объектом, тем, что можно с легкостью подчинить своей воле. Но язык жив, норовист, и с этим ничего не поделаешь.
Итак, речь идет о том, как мы живем в ловушке языка, слов, значений, представлений. Это такая золотая клетка, очень удобная штука, избавляющая человечество от хлопот. Язык задает рамку. Слова размечают территорию, суждения словно двойная изгородь с пропущенным электрическим током, такая как раз фигурирует в романе. И здесь уже не поймешь, не разберешь – по какую сторону свобода, а по какую неволя. Язык дает пространство, он же ограничивает. Создает иллюзию простоты и ясности. Узус порождает узость. Но это и почва под ногами, в которой, как и в реальной, слои, пласты, требующие языковой палеонтологии и археологии. Покопаешься и увидишь вместо плоскости объем. Собственно об этой двойственности языка, его неоднозначности, и идет речь на протяжении всего романа.
Но есть и более абстрактный уровень проблематики, скорее философский, чем лингвистический и культурологический, – слова, символы, значки подменяют реальность, создают видимость понимания, мираж ясности. И вот слово, знак, процедура, установление начинает вытеснять сам предмет. Мир сводится к картине мира, а та уже начинает существовать как нечто самостоятельное и безотносительное к окружающему. Номерки и паспорта вместо личности, слова вместо предметов. Выхолащивается всякий смысл, теряется связь, и все движется к кафкианскому абсурду, к лишенной понимания понятности, высшей точкой которых становится область, которой традиционно считается сердцевиной здравого смысла и объективности – наука. Вот яркий пример. Вся неординарность, весь эффект, производимый на Элизавет художницей Полин Боти должны свестись в ее работе к нескольким сухим и, по сути, бессмысленным строчкам, составленным из ярлычков-понятий. Реальность не просто разъяли как труп, параллельно ей создали другую, испорченную и искаженную.
Контекст, в который включено явление, начал значить больше чем объект как таковой. Преподаватель Элизавет удивляется: как вы собираетесь писать работу о Боти, о ней же мало написано, мало материала?
Абсурд.
Так рождается не только феномен превратившейся в самодостаточный набор ссылок и цитат науки, но и «дивный новый мир» бюрократии, мещанства, пошлости, стереотипов, в котором наравне с простотой суждения о мире возникают и новые нечеловеческие сложности.
Элизавет чудным образом частично из этого мира извлечена, благодаря своему соседу Дэниэлу, история дружбы с которым и составляет большую часть романа. Дэниэл научил ее видеть, показал сложность простоты и простоту сложности, вывел к вещам, за рамки привычных упрощающих и облегчающих жизнь представлений. Он открыл ей мир.
В силу этого «Осень» можно считать романом о постижении чужой жизни и загадки существования вообще. Глаза открылись, и вдруг вместо четкой картинки перед нами оказалось нечто расплывчатое и разноголосое, крайне противоречивое. Проступают не силуэты и очертания, а неуловимые и неповторимые облака, сгустки индивидуальности, в своей неопределенности, неуловимости и загадочности, не теряющие индивидуальности и своеобразия. Напротив.
В мире нет ничего ясного и решенного. Нет тех четких границ между жизнью и искусством. Искусство – часть жизни, а та, в свою очередь, - воплощенное искусство. Где кончается выдумка и начинается реальность, разобраться трудно. Поэтому Смит не столько начиняет свой роман литературными реминисценциями и перекличками, сколько демонстрирует, насколько литература укоренена в жизни, а та, наоборот, в литературе. Одно перетекает в другое, и не разберешь, где одно, а где другое, как в картинах Полин Боти. Роман, картина, песенка – за ними стоит чья-то многотрудная, трудноуловимая жизнь, целый мир, в который мы обычно не заглядываем.
Так же обстоит дело и со временем. «Путешествие во времени – это реальность, - сказал Дэниел, - Мы совершаем их постоянно. Миг за мигом, минута за минутой». И подспорье в этом память, запечатленная в нас, в вещах, в самом языке. Прошлое не прошло, будущее рядом, и мы с легкостью живем во всех временах сразу, не замечая этого, отгораживаясь от этого факта возводимыми искусственными временными, а на самом деле, чисто лингвистическими барьерами.
Человек полюбил заборы и ограды. Политика – наиболее очевидный пример. Та неспособность к диалогу, которую демонстрирует британский люд по вопросу Брексита лишь часть общей проблемы – человек заперся в кокон из слов, стереотипов, он возвел вокруг себя теоретические стены, которые убивают на практике (Джо Кокс, мы помним).
Роман подводит нас к вроде бы неутешительному, но столь важному на данный момент выводу: «Я ничего, абсолютно ничего ни о ком не знаю. Возможно, никто не знает».
Но это вывод не нигилистический, как можно было бы подумать в самом начале. Нигилизм заключен скорее в позиции «плавали, знаем», в той газетно-медийной простоте объяснений чужих мотивов, которые с легкостью подхватывается публикой.
Познание начинается с классического «я знаю то, что ничего не знаю». У главной героини, Элизавет, эта тяга к познанию была с детства. У нее были вопросы, она не довольствовалась простыми объяснениями: наш сосед - гей. Поэтому она и оказывается способна открыть за очевидным необычайное - своего соседа, забытую художницу Полин Боти, свою мать, понять внезапно, что «ей просто удобно думать, что мама абсолютно ни в чем не разбирается».
В итоге оказывается, что «Осень» не только роман о языке.
Но и не о таинствах так называемого современного искусства, самого правильного в мире. Хотелось бы верить, что воскрешение памяти о Полин Боти - повод для того, чтобы вспомнить о живости, непосредственности и наивности творчества, а не для того, чтобы изобрести нового дракона.
Худшее, однако, что можно сказать об «Осени», так это то, что перед нами роман о любви (если не трактовать последнюю в расширительном, вселенском смысле). Такая трактовка практически аннулирует все содержание книги, подменяет довольно широкую концепцию автора распространенной ныне узкогенитальной точкой зрения.
Язык, ломка стереотипов, познание индивидуальности, обретение способности видеть мир, а не понятийные огрызки - все это не исчерпывает проблематики книги.
Точнее было бы сказать, что роман Али Смит о невыразимом. О том, что мы порой отлично ощущаем, но так и не можем облечь в слова. Она про что-то. Вот это можно сказать с определенностью. И это немало в океане целой литературы ни о чем.

Очередной литературный квартет, на этот раз сезонный. Привет, Вивальди. Роман-коллаж. И так сразу захотелось его перекомпоновать, такое неудачное начало, с такого невыигрышного фрагмента. Думаю, многие споткнулись на нем и не захотели дочитывать.

А сама история дружбы девочки и эксцентричного старика — замечательная (если все же до нее добраться). В коллаж входит элемент нон-фикшн — рассказ о настоящей художнице, как в книгах Оливии Лэнг (например, «Одинокий город»), и эти жанры очень хорошо миксуются.

И еще, квартет есть квартет — надо попробовать почитать дальше, возможно, это поменяет либо уточнит восприятие, следующие романы отбросят свет на предыдущий, и он заиграет новыми красками (надеюсь).

Али Смит – писательница современная и модная. Каждая ее книга так или иначе получает какие-то номинации, а кое-кто пророчит ей Нобелевку. Я взял один из ее самых популярных романов, «Осень», из ее цикла «Времена года» (я не знаю правда ли цикл так называется, но если у тебя есть и Зима, и Весна, и Лето, и Осень, то как-то иначе цикл назвать просто глупо). Роман вышел в 2017 году, был достаточно популярен, стал книгой года где-то там и понравился публике.

Мое личное резюме такое – это очень хорошо написанная, многоплановая и сложная книга. Это очень хороший роман, я уверен, что автор абсолютно заслуженно получает свои комплименты от критики и публики. Но мне книга не понравилась и далее читать Али Смит я не планирую.

Основа сюжета – взаимоотношения молодой девушки и очень пожилого мужчины, такая история глубокой личной привязанности двух разных и, по сути, одиноких людей. На этом фоне Али рассказывает нам (в своей манере) о том, что происходит в Британии прямо сейчас, о вещах, которые ее волнуют и интересуют. Впрочем, это совершенно несюжетная история.

Книга сложна по структуре. Помимо постоянных скачков во времени и пространстве, Али скачет из яви в сон и обратно. Эти сны наполняют роман мистикой, что тоже структуру романа не упрощает. В книге есть и отдельные встроенные истории. А также рассуждения о всем, что волнует автора прямо сейчас, в частности свободы, Брэкзит или ее отношение к жизни и смерти. Это все очень густо замешано, но при этом довольно ловко собрано. В целом, роман написан очень аккуратно и качественно. Хотя воспринять и ощутить его тяжело.

Один из ее излюбленных приемов – она берет какой-то совершенно простой эпизод и как бы наводит микроскоп на него, излагая нам максимально подробно какой-то диалог или историю. Затем микроскоп убирает и перед нами опять больное полотно. И так до следующего вдруг заинтересовавшего ее эпизода. Такие скачки тоже восприятие не упрощают.

А еще эта книга посвящена художнице Полин Боти, рисовавшей в манере поп-арт. Вообще вся история Полин Боти и в принципе то, что Али рассказывает нам о британском современном искусстве, эта та часть, которая мне больше всего понравилась. О том, что Полин – реальный персонаж я понял уже после того, как книгу прочел, был уверен, что она придумана Али Смит для своих целей. Очень заметно, что вся эта тема для автора максимально важна, написана с огромной любовью и уважением.

В целом, это и правда хорошая книга. Но.

Все это ужасно спутано. По моему мнению, совершенно неоправданно спутано. Я просто не понял главного – а зачем вот так все воротить? Выстраивать всю эту сложную геометрию, недоговаривать ровно так, чтобы вообще все стало непонятно, писать абзацами и страницами какие-то совершенно нелепые текстовки в стиле модернизма типа «Я твердый. Я стекло. Я песок» и как далее. Зачем так путать несчастного читателя? Хочешь сказать – ну скажи, кто мешает? Кроме того, что «а я так могу» это не дает ничего. Роман-коллаж, так говорят критики. Как картины Полин Боти. Может быть. Но мне такое не нужно, неинтересно и очень скучно.

Поэтому, повторюсь, считая Али Смит очень хорошим и толковым писателем, с широким кругозором, своим взглядом на мир и умением составлять предложения и тексты, читать больше я ее не планирую. А Вы уж сами определяйтесь, вполне допускаю, что многим ее романы могут и должны понравиться. Просто это все совсем не мое.

Я искренне хотела бы оценить эту книгу повыше, чем нейтральная троечка, но... Мне, все таки, не нравится, когда я не понимаю глубинного смысла, который автор закопал в своей истории. А "Осень" - история, что называется, "с пятого на десятое". Много слов, много информации, но все какое-то само по себе.
Нет, можно, конечно, сказать, что герои и события связаны. Дэниэл был влюблен в Полин Боти. Полин рисовала скандальные картины, поэтому вроде и история Кристин Килер сюда тоже лепится, хотя и с натяжкой. Элизавет дружит с Дэниэлом. Элизавет пишет диссертацию по творчеству Полин Боти. А мама Элизавет разбирается в антиквариате. Хм... вот эта информация вообще ни к чему не лепится.
Да и вообще при наблюдающихся связях все эти истории все равно остаются параллельными вселенными. А подробности представлены в таком виде, что понять, кто, куда и зачем, можно только с большим трудом. Плюс очень много словоблудия, когда автор просто демонстрирует свое умение подбирать рифмы, синонимы и сравнения. Или начинает не понятно к чему рассказывать что-то про иммигрантов, или перечислять на трех страницах, что делали люди по всей стране (причем, я так и не поняла, идет ли речь о вступлении в Евросоюз или о выходе из него), ну или перечислять, от чего устала мама Элизавет (правда, тут автор уложилась в пол-странички). Ну и все в подобном ключе.
Хотя в целом читать было интересно. Интересно было собирать кусочки этой мозаики. Но цельную картину сложить я так и не смогла - и это весьма неприятно.