Дети мои

Что касается книги «Дети мои», то она неплохая, возможно даже хорошая, но мы с ней из разных наборов паззлов. Вспоминались при чтении мне набоковская «Лолита» и маркесовы «Сто лет одиночества», кому-то в самый раз, но не мое. Один раз даже фурмановский Чапаев вспомнился: когда Бах сидит над рекой и обозревает все и сразу (а мне тут и видится, как Чапай над картой боев бодрствует и предвосхищает сражения – понятно, что общего практически нет, а ассоциация почему-то возникла). А еще что-то платоновское было. Для кого-то – это плюсы, для меня не очень.
Когда про Волгу, про природу, про память – хорошо и красиво, когда про странное отцовство-переотцовство – волосы на голове шевелятся. Когда про Сталина и историю – странновато, но терпимо, в принципе даже понятно к чему и даже весьма многогранно, когда про гнадентальское нежитье-небытье – за немцев даже как-то обидно (а их нарочито культурно-значимые фамилии слишком уж подчеркивали какой-то авторский замысел). Да и вообще главный герой мешал читать книгу. Думаю, что это тоже не случайно.
(На мой взгляд, второй роман писательницы лучше первого, но понравиться может меньше.)

Красивая, богатая на язык, иногда даже перегруженная языковыми средствами проза (на в двадцатый раз повторенной утиной перине, думала, я закричу), однако мне не хватило в этой книге Яхиной души, идей и смысла. Насколько "Зулейха" была классической историей маленького человека в страшное время, в "Детях" автор попробовала провернуть тот же финт, но вот не сложилось. История немцев, приехавших в Поволжье еще при Екатерине, но за сто пятьдесят лет жизни в России так и не сумевших ассимилироваться и в итоге с началом Великой Отечественной трагически сгинувших в ссылке, трогает, но если копаться в советских архивных документах и видеть действительно множившиеся как грибы в предвоенные годы ячейки "иностранных агентов" на гитлеровские деньги... ну не знаю даже.

Шульмейстер Бах как персонаж показался мне очень неровным, в основном в своей профессиональной деятельности, с равным энтузиазмом учил детей, потом обихаживал хутор, потом сказки писал, потом вообще замкнулся и только дочь растил, ничему, впрочем, ее не обучая, причем от предыдущего рода деятельности каждый раз как отрезАло. Понятно, что жизнь менялась: жил-жил до тридцати двух лет, потом на голову свалилась молодая жена, затем внезапно младенца растить в одно лицо, в стране ветер перемен, и что ни год, все новый. Вроде как Бах выписан пусть немного мечтательным, но основательным и твердо стоящим на земле, в истинно немецком характере. Тогда откуда эти полярные перескоки? Раз в семилетку обновляются клетки?

Мистика в романе тоже не пришлась мне по душе. Да, я люблю страшные сказки, но здесь дело не только в них. На фоне разухабистых маршевых речевок и ярких плакатов тут же смешение снов и яви, чудес и совпадений, а под конец веслом по башке это волжское дно, эта кровавая река, хранящая в своих глубинах добычу - образ, безусловно, сильный, но "это уже было в Симпсонах" (с)... То, что все главные герои не от мира сего, тоже показалось несколько из области фантастики и данью современной моде.

Если "Зулейху" я прочитала за одну ночь, не сумев от нее оторваться, пока не перелистнула последнюю страницу, то здесь читала медленно, постоянно хотела книгу отложить и не раз ловила себя на мысли, что мне неинтересно, что будет дальше - и так ясно, что ничего хорошего.

Я тоже прочитал роман. От "Зулейхи" не был в восторге, а от "Дети мои"...
Сочинила Яхина лубок, понатолкала в него частью быль, а частью (и большой) мистический вымысел.

Описания природы какие-то навязчивые, нудные, не лишённые излишней красивости, легко мною перелистывались.

Есть просто глупости. Игра Сталина с Гитлером в бильярд, поход Сталина в немецкую колонию на сказочном поезде, ошалевший от своей болезни Ленин...

Сюжетная цепочка невероятно предсказуемая.

Критика нам представляла Яхину чуть ли не студенткой, а ей уже за 40 лет. Всё-таки в сорок лет надо посерьёзней относится к литпроцессу и концентрировать свои мысли более основательно: не всегда много текста говорит о качестве произведения.

Жил в Немецком Поволжье, на левом берегу Волги, Шульмейстер Якоб Иванович Бах, учил детей колонистов, бил в колокол, «слушал большой мир», но не пытался в него войти, влиться и стать его частью. Любил грозу, влекло его в бурю на простор, и не было в его жизни больших тревог и волнений. Пока не встретил он Клару, дочь хозяина хутора на правобережье Волги, стоявшим особняком в окружении леса. Уча Клару, не видя ее лица( отец приказал поставить перегородку, дабы не было греха), он полюбил ее голос, полюбил время проведенное с нею, и потерял покой. И все было хорошо, пока Удо Гримм не решается мигрировать, забрав с собою дочь.Но не суждено было сбыться этим планам.Клара сбегает и возвращается к Якобу. И это не начало, счастливой сказки, а начало жизни, трудной, жестокой, трагичной. Люди не дают им жить вместе и изгоняют назад, в родной хутор Клары. И там Якоб наблюдает все невзгоды, которые обрушиваются на родной Гнаденталь. Гражданскую войну, революцию, великий Голод, смерти, Коллективизаю.
Выбираясь лишь по ночам в родную колонию, и не узнавая ее. Но самое главное для меня в романе, это сама жизнь человека, его борьба с тяготами, его страх потери родных, самых близких людей, его горести и печали-его ЖИЗНЬ. 

Как Автор описывает Сибирь, Волгу, ты словно сам оказываешься в гуще событий, вдыхаешь запах могучей реки, Леса, ощущаешь их величие, и идешь вслед по следам героя, не упуская ни одной мелочи. Участвуешь в трагических событиях, которые сотрясали нашу страну, понимаешь весь масштаб произошедшего. 

Мне было очень жаль героев, Клару, Баха, Анче, Ваську и Гофмана. И всех людей, которые прошли через такие тяготы, лишения, смерть. Достойная история, которая не оставит равнодушным никого.

Как только из первых отзывов критиков я узнала примерный сюжет второго романа Гузель Яхиной, я сразу же была готова купить его и читать - Поволжье, поволжские немцы, Волга сама по себе, история моей страны, все это интересные для меня темы, тем более, что Гузель Яхиной было роздано уже столько авансов, в адрес ее дебютного романа было сказано столько хвалебных слов, критики не скупились на положительные отзывы, "большой автор", "открытие", ну как было не прочитать эту книгу?

Реальность меня немного разочаровала. Делюсь некоторыми своими впечатлениями, на объективность или истину в последней инстанции, разумеется, не претендую.

Первое, и решающее - я как человек выросший на Волге, и ждавший погружения в поволжскую атмосферу, совершенно не узнала Волгу, не узнала хорошо знакомые мне места (местности, скорее), описанные в книге, настроение, природу. Все описываемое могло произойти в любой другой стране, на любой другой реке. К примеру, Дон в романе "Тихий Дон" куда больше тронул меня, отозвался в душе и напомнил родную Волгу, чем Волга в интерпретации Гузель Яхиной. Наверное, моя ошибка была в том, что я ждала не того, что хотела предложить нам автор в первую очередь. Для автора на первом месте была история одного из народов нашей страны, мне же был важен скорее антураж, ощущения. Их мне не хватило.

Второе - язык меня совершенно не впечатлил. Сейчас я скажу то, за что в меня неминуемо полетят помидоры, но я все равно скажу. Язык, и в самом деле неплохой. Язык прилежной выпускницы филфака. Я, опять, как и в случае с Рубиной, не увидела в нем ничего особенного, выделяющего его среди голосов других современных писателей. Он довольно богатый, разнообразный, но обычный. Понятное дело, что и это - большое достижение для современной литературы, но сказать, что меня поразил язык Гузель Яхиной я совсем не могу.

Третье, тоже для меня важное. Книга полна параллелей, повторений, меня слишком часто посещало ощущение дежа вю. Во-первых, конечно сама канва повествования - небольшое поселение, мирный и милый (но не всегда) небольшой народец, с которым происходят необычные вещи - напомнила мне прочитанный прошлым летом роман Наринэ Абгарян "С неба упали три яблока". И если в первый раз читать об этом было здорово, во второй уже чуть скучнее, а если не кривить душой - почти не интересно. Да, народ другой, да, небольшие поселения в самом деле были и там, и там, но если прочитать сначала одну книгу, а затем другую, станет понятно, что способы описания жизни, какие-то расставленные акценты в книгах очень похожи. В книге есть и ряд других небольших совпадений с другими художественными произведениями. Например, в одной из рецензий уже отмечали схожесть с романом "Мягкая ткань" Бориса Минаева (на мой взгляд, "Мягкая ткань" несравнимо удачнее, интереснее, да и написана лучше, а потому, как мне кажется, подобное сравнение - большой комплимент роману Гузель Яхиной). Не могу сказать, что в общем, между романами много общего, кроме времени действия, но например один момент ужасно напомнил мне роман Минаева.

Другой момент навеял еще одну параллель, но уже не с книгой, а недавним фильмом.

Четвертое - как выяснилось (а точнее, в очередной раз подтвердилось), я не люблю магический реализм. Это просто не мое, я не воспринимаю сказки для взрослых (хотя очень люблю сказки для детей). К тому же, как и в любой сказке, наличие тех или иных необычных способностей у персонажей, да и вообще, наличие некоторого рода магии, волшебства в книжной вселенной, неминуемо порождает лишние вопросы и несостыковки. Конечно, любой вопрос дотошного читателя рано или поздно упрется в "так надо" или "автор так захотел", что в целом, справедливо, но мне встречаться с подобными моментами не очень нравится.

И наконец-то, пятое, тема голода в Поволжье освещена довольно слабо и мало. Кому-то покажется, что тема раскрыта хорошо, а вот мне так не кажется.

В итоге, мне книга показалась неплохо написанной, не очень увлекательной, неоригинальной и даже где-то вторичной на фоне не так давно прочитанных романов на подобную тематику. Книга должна понравится тем, кто любит магический реализм, но при этом еще не знаком с романами Нарине Абгарян. Я не отношусь ни к первым, ни ко вторым. Поэтому от меня только 5 из 10.

Роман Гузели Яхиной «Дети мои» имеет противоречивую репутацию среди читателей и профессиональных критиков. С одной стороны, практически все, кто знаком с дебютным произведением писательницы «Зулейха открывает глаза», отмечают, что авторский слог (стиль) приобрёл наконец-то самобытный характер — отныне проза Г. Яхиной узнаваема по витиеватости образов, напевности аллюзий и одновременно с этим тягучести сюжета. Хорошо! С другой стороны, второй по счёту роман писательницы снова полон «белых пятен» (пустот в тексте / недоговорённостей / недомолвок). Читатели и критики гадают: то ли у Гузель Яхиной не хватило литературных сил прописать всю «мелочёвку», то ли автор использует специальный приём — мол, додумайте сами.

Мне же, имеющей среди предков по материнской линии поволжских немцев, роман пришёлся по душе — я давно в своей голове воображала жизнь семьи Вейдт где-то на берегу Волги (чем они занимались? о чём думали? с кем общались? и т. п.). Произведение позволило как бы прикоснуться к истории моих прародителей (да, мне известно, что роман является художественным вымыслом, а не биографией реально существующего Якоба Баха, но всё же…) и заглянуть за ширму вековой давности.

Вторая причина, по которой книга «Дети мои» стала для меня очень близкой по духу, — собственно профессия главного героя. Жизнеописание скромного шульмейстера (школьного учителя), на чью долю выпали серьёзные испытания, вызывает у меня профессиональный трепет, читательское восхищение и просто человеческое умиление.

В связи с вышесказанным оставаться беспристрастной и объективной по отношению к книге, вызывающей трогательно-восторженные чувства за счёт личной близости к сюжету и ключевому персонажу романа, у меня никак не получается.

Однако стоит вкратце упомянуть ещё об одной важной, на мой взгляд, особенности этой книги. По жанру роман можно отнести, скорее, к магическому реализму (опять же я очень люблю прозу Г. Маркеса, пишущего исключительно в этом жанре). Наличие цельного полотна метафор, иллюзий, фантазий придают «Детям...» статус книги-загадки, который дорогого стóит для любого искушённого читателя.