Дети мои

Жизнь в отшельничестве по какой-то причине представляет для меня особый интерес. Как правило, это всегда история о компенсировании: вынужденно или сознательно отказываясь от одного, герой-отшельник получает взамен что-то другое.

Арсений из «Лавр» Евгений Водолазкин в разное время отказывался от разных вещей: речи, общества, комфорта. Так кристаллизовался его талант целителя и его концепция времени.

Михаэл из «Жизнь и время Михаэла К.» Дж. М. Кутзее отказался от всего, в том числе и от своего человеческого "я", чтобы стать чем-то бо́льшим.

Якоб Бах потерял дар речи и отказался от социума за возможность существовать наедине со своим любимым человеком. В отличие от других вышеуказанных отшельников мне не совсем понятно, почему он выбрал этот путь. Лавр шел к нему долго с самого детства, и с малых лет было очевидно, что его ждет неординарная судьба. Михаэл пережил ряд событий в жизни, его лишения были постепенными, и утратив свою мать и дом, он решил отказаться и от всего остального, все это символично происходит на фоне африканской разрухи. Якоб же в возрасте немногим за 30 просто ушел на другой берег Волги. Ему не давали венчаться с Кларой, якобы она не крещённая и непонятно кто? Крестите ее заново, в чем проблема? Он мог бы еще раз поговорить с главой поселения или пастором и найти компромисс, например. В последней главе почему-то Якоб просто взял и сделал Анче документы без особых проблем, хотя официально по бумагам она даже не существовала. Я понимаю, это мелочные придирки, но мы действительно не знаем, кем был и что делал Якоб до 30 лет, это могло бы пролить свет на причины его ухода. Мы знаем лишь то, что в один день он проснулся и отправился в добровольное изгнание на другой берег с симпатичной ему девушкой, и мы должны это просто принять.

И здесь нам спешит на помощь мистика. В реальный мир просачивается мир потусторонний, но где он начинается, это вопрос. Лично для меня он начинается буквально с первых страниц на другом берегу Волги на хуторе без имени. Хутор - это нечто неприкасаемое, надежный уголок для желающих скрыться, иначе как объяснить тот факт, что советская власть идет по всей России от Москвы до Камчатки, не пропуская ни пяди земли, в то время как Якоб Бах живет у неё под носом, отделённый лишь Волгой - рекой мертвых?
За одним исключением все его контакты с внешним миром происходят лишь тогда, когда он пересекает реку, то есть, когда он сам выходит из своего мирка.

Изначально вся эта полумагическая составляющая меня и отталкивала, но здесь она оказалась именно в такой пропорции, чтобы меня не бесить.

И конечно меня с книгой роднит география. Моя предки тоже переехали в Карагандинскую область из Поволжья, моя прабабка переплывала Волгу туда и обратно в широком ее месте. А в этом веке я уже породнилась с потомками поволжских немцев, чьи предки проделал такой же путь от Волги к Казахстану. Как-то так.

При чтении этого романа полюбившейся уже Гузели Яхиной с ее первым романом Гузель Яхина - Зулейха открывает глаза что-то странное происходило со мной. Как будто меня саму затягивало в этот волглый мох, в Волгу, в какое-то болото. Я вроде выныриваю на поверхность, понимая что что-то не так, но остановиться и бросить читать не могу. Какая-то магия? Но куда делась та магия Гузели Яхиной,которая так притягивала меня в ее первом романе?
Тут описан быт учителя немецкого языка Якоба Баха, его жизнь, его любовь к женщине Кларе, его любовь к дочери Анче. Потом ещё появляется приемный сын Васька. Мне не понравилось, что автор почти сразу сделала Баха немым. И так тут диалогов почти нет, так ещё и главный герой не может выразить свои мысли. Клару после смерти Бах не хоронит сразу, а хранит ее труп в ледяном погребе. Странность на странности. Анче тоже становится немой, некому ее обучить речи. Странно почему он не может отдать ее в детский сад или хотя бы к тому человеку, который обучил бы его дочь. Нет, Якоб всего боится в этой жизни. Какой-то слабый, жалкий персонаж, к которому испытываешь лишь неприязнь и отвращение.
После чтения книги было такое ощущение, что меня оболванили. Я не думала, что книга окажется такой безликой, даже скучноватой временами. И такой яркий контраст между первой и второй книгой!
Финал вообще за гранью: там вроде как магический реализм, а я увидела мистику. Все эти люди, проплывающие под водой. Бррр... Хочется стряхнуть эти ощущения от прочтения этого романа.

Это было знакомство с автором и, в принципе, мне понравилось. У Гузель Яхиной оказался очень интересный, нестандартный стиль письма, который буквально завораживает с первой до последней страницы.
И история поволжского немца Якоба Баха, человека странного, какого-то внутренне исковерканного, получилась тоже завораживающей. Здесь сыграла свою роль и атмосфера, и яркие портреты персонажей, и очень сочно прописанные приметы эпохи, во времена которой происходит действие романа. Писательница мастерски использует метафоры, создает картины и образы такой силы, что местами просто дух захватывает даже не от того, что происходит в сюжете, а именно от того, как это описано. И даже небольшой налет магического реализма, к которому я обычно отношусь довольно насторожено, оказался вполне к месту и придал замыслу дополнительную глубину, усилил впечатление от написанного.
А вот появление в тексте глав с участием вождя (читай – Сталина) показались довольно спорными. События в романе, конечно, происходят на фоне глобальных политических процессов, но по большому счету это все-таки история одного чудаковатого маленького человека и еще немножко людей, которых ему довелось повстречать в жизни. Тут даже про повседневность бытия поволжских немцев речь идет в довольно общих чертах, а тема депортации затрагивается мельком в самом конце. Ну и зачем тут Сталин? Лишний раз пройтись обличающей строкой по кровавой диктатуре пролетариата? Так не об этом ведь книга… ну как мне кажется…
В данном контексте было вполне достаточно местечковых зарисовок, показывающих влияние происходящих в стране изменений на жизнь волжан вообще и одного отдельного индивида в частности. Вот это получилось сильно, ярко, пронизывающе… без всякого вождя… Хотя, конечно, главы про него тоже отличаются великолепной образной стилистикой, но на общем фоне они выглядят немного чужеродными.
А, впрочем, это все субъективно, а роман настолько многогранен, так богат иносказаниями, что каждый читатель, скорее всего, сможет найти, понять, угадать в написанном что-то свое… смысл, идею, подтекст… И для многих присутствие вождя на этих страницах, наверное, будет не только уместно, но и жизненно необходимо для лучшего раскрытия темы.
В любом случае, это надо читать, роман очень любопытный, однозначно этого стоит.

Замечательный роман на основе реальных событий. О жителях Поволжья, колониях Советских немцев. Эта часть истории стала для меня некоторым открытием.

С Яхиной все иначе. Она в свои романы увлекает искренностью и правдивостью происходящего. Секрет в том, что пишет она о важных событиях на примере истории людей. Все остальное становится фоном. Роман о жизни простого человека, как на него влияли исторические даты, как он проходил и что для него было важно..

Здесь нет политики, никаких действий войны или чего-то надрывного, но с последней страницей ощущение, что кусок души оставила там.

Интересная жизнь была у Якоба Баха, его любовь и потери, ненависть и чувство долга. У него был такой прекрасный смысл жизни - забота о маленькой девочке, а потом страшная привязанность, начавшаяся совсем не с любви. Он был один на целом свете, растил, воспитывал, как мог.. Но время идёт только вперёд и перемен было не избежать, как бы он не прятался от них.

Советую читать и не торопиться. Книги Яхиной проникают глубоко, куда-то к самым нервам. Их невозможно быстро забыть. А к главным героям привыкаешь и привязываешься, как к своим..

Каждый из нас в прочитанных книгах находит что-то своё, для каждого выделяются в повествовании только ему кажущиеся важными мысли.
Для кого-то это книга о важной вехе в истории нашей страны и одного из многочисленных ее народов, для меня это книга об одиночестве отдельно взятого конкретного человека - школьного учителя Якоба Баха.
Волею случая ему выпадает прожить на уединенном хуторе 20 лет сначала с женой, а потом и с дочерью. Гражданская война, коллективизация, продразверстка, голод и тому подобные ужасы обходят его стороной. Он является как бы сторонним наблюдателем этих событий, мы видим эти события как бы его глазами. На его долю тоже выпадает не мало испытаний: непонимание и даже неприятие его соплеменниками, осознание сломанной им жизни любимой женщины, ее последующая смерть, страх за ребёнка, конечно, эгоистичное отстранение от внешнего мира дочери, повлекшее за собой ее неминуемую потерю. И все это на фоне постоянного гнетущего одиночества. Последующий незаслуженный арест и остаток жизни, кратко описанный в эпилоге, радости тоже не принёс. Можно, конечно, сказать, что это не идёт ни в какое сравнение с горем, перенесенным его многострадальным народом. Но это и не нужно сравнивать. Мне кажется, автор хотела рассказать об одной маленькой частице из миллиона подобных, попавших в жернова немилосердной эпохи.

Ну вот, я открыла для себя нового и теперь уже любимого мною автора. Даже не смотря на то, что это первая книга, которую я у нее прочитала. Буду с нетерпением ждать выхода новых книг Гузели Яхиной. И обязательно прочитаю "Зулейха открывает глаза" - раньше руки не доходили, а теперь деваться некуда. Слишком уж хорошо она пишет.
Очень красивый язык повествования - тягучий, певучий и безумно вкусный.
Совершенно чудесный сюжет. С одной стороны трагическая история, щемящая сердце, а с другой - история любви, привязанности, детства.
Замечательное описание характеров героев, которые раскрываются постепенно, по мере продвижения сюжета. Психологизм и тонкое чувство сложной человеческой натуры.
P.S. Книга в исполнении моего любимейшего Александра Клюквина - лишний бонус в копилку и повод познакомиться с книгой именно в аудиоверсии.
Рекомендую!

Эта пространная цитата – не из нового романа Яхиной, а из повести Пильняка «Мать сыра-земля». А приведена она здесь потому, что читатель о немцах Поволжья узнает значительно больше из этого отрывка, чем из почти пятисотстраничного романа «Дети мои».
Впрочем, тот факт, что Пильняк (настоящая фамилия Вогау, отец писателя – из поволжских немцев) остался вне поля зрения Яхиной, вызывает некоторое удивление, потому что определённые куски её предыдущего романа настолько напоминают «Крутой маршрут», что складывается впечатление, будто Яхина списывала у Гинзбург. Но с Пильняком всё вышло иначе: в романе «Дети мои» слово «колонка» (так поволжские русские называли немецкие колонии – и Пильняк это слово использовал) не встретилось ни разу, а ведь оно – для такой темы – многого стоит.
В интервью порталу «Горький» Яхина сообщила, на какие источники она опиралась: мемуары немцев-эмигрантов (эмигрировавших из России в Германию), не известные российским читателям. А в комментариях к роману указаны воспоминания Анны Янеке. Из-за недоступности источников трудно судить о том, с каким историческим материалом работала Яхина (хотя иногда и создаётся впечатление, что читаешь не роман, а реферат), но никакой специфически немецкой атмосферы в книге нет и в помине: если заменить шульмейстера на земского учителя, кирху на церковь, а фамилии Бах, Гофман, Гендель на фамилии Иванов, Петров, Сидоров, то получим текст, повествующий о жизни русских крестьян, а не немцев в колонии Гнаденталь. На протяжении всей книги мне не хватало пулемёта, с которым немцы у Пильняка плавали по дрова.
Ещё одна точка опоры Яхиной: сказки братьев Гримм и выращенный на этой почве магический реализм. Здесь уже дело читательского вкуса, тем более что сама Яхина, мастеровито используя чужие отработанные приёмы, никакой особой авторской изобретательности не демонстрирует. А вот на что действительно стоит обратить внимание, так это на сюжет. Событий, изложенных в книге, хватит на хороший рассказ, и иной автор, возможно, именно рассказ и написал бы. Но Яхина решила пойти по пути Томаса Манна (благо и тема немецкая) и из небольшой истории раздула солидный по объёму роман. Однако до уровня Томаса Манна Яхина как автор явно не дотягивает: её роман перегружен подробными описаниями быта, сельских работ, первых месяцев жизни младенца. Ничего исключительно поволжско-немецкого тут не и в помине. Основной же художественный приём Яхиной – перечисление – к двадцатой странице набивает такую оскомину, что тоскливо осознавать, сколько же ещё перечислений впереди. Яхина перечисляет всё, что только можно перечислить, всё, о чём можно сказать мимоходом или не говорить вообще, перечисляет, перечисляет, перечисляет, раздувая и без того водянистый текст, главный герой которого, Якоб Бах, поначалу представляющийся средним арифметическим между немецким романтиком и чеховским интеллигентом, может вызвать только один вопрос: а зачем вообще он существует? Жизнь Баха поразительно бесцельна, но проистекает это не из какой-то личностной или онтологической трагедии, а оттого, что автор просто не придумала своему герою никакой жизненной цели. Испытывающий некую тягу к грозе и молнии (аки купающийся в грозовых тучах альтист Данилов), шульмейстер Бах по воле автора становится человеком-автоматом, жизнь которого представляет собой чисто механическое существование на хуторе. Даже чувства, испытываемые им к Кларе и Анче, – это чувства марионетки, а не живого человека: настолько они схематичны и поверхностны.
Речь героев книги – это речь самой Яхиной. Что бандиты, что толпа гнадентальцев, что приблудыш – все говорят одинаково литературно. «Оружием обзавёлся, сволочь! Этим же оружием и пристрелить его, собаку! А лучше – вилы в живот, чтобы дольше мучился! Или – подвесить за ноги, пусть вороны глаза и печень выклюют!» – это орёт толпа, осадившая кирху, в которой спрятался ненавистный коммунист Гофман. Так и орёт: с «а лучше», с «или».
Появляется в книге и усатый тиран, появляется ни к селу ни к городу, потому что попытка автора показать зависимость малого от великого так и осталась попыткой. Сталин вообще никак не связан с Бахом, да это и невозможно: жизнь Баха – это не жизнь маленького человека в большом мире, жизнь Баха – это жизнь отшельника, которого не затронули ужасы и лишения Гражданской войны (Бах «понаблюдал» их со стороны). Но ведь надо же показать главного героя (или антигероя) той эпохи. Поэтому Яхина и пичкает повествование вставками о Сталине, не имеющими никакого отношения к основному тексту.
Этнически мир немцев Поволжья в описании Яхиной откровенно однобок: есть сами немцы, есть батрачащие киргизы (подробность, скорее всего, взята из чьих-то мемуаров), но совершенно нет русских, ни слова не сказано об их отношениях с «колонками» (очевидно, непростых, согласно Пильняку).
Финала у книги нет, точнее, он «слит» автором. Раз уж захотелось Яхиной поднять вопрос о политике Сталина в отношении немцев Поволжья, то и нужно было показывать судьбу самих немцев – жителей Гнаденталя. Но в конце книги автор пишет не про них, а про столкнувшегося с взрослением детей и проявлением их самостоятельности Баха, бесцельно доживающего дни на хуторе, пока за ним не приплывают двое в шинелях.
Стартовый тираж книги наводит на мысль, что Яхина получит очередную премию. Получит – и вновь прошествует королевой под одобрительный гул рецензентов. Голой королевой.

Очень масштабное, эпохальное произведение. Тут переплетаются мистика и горькая правда, надежда на будущее и горький исход сегодня.
Раскрыта тема, о которой я вообще ничего не знаю: немецкие поселения при Волге. Казалось бы, что может случиться с обыкновенным учителем Якобом Бахом, что он вообще перестанет говорить? К середине романа он вообще станет Бахом, будто имя и неважно уже, потому что по стране прокатятся массовые репрессии, и цена одной человеческой жизни - ничто. Уже при жизни с Кларой Якоб стал просто Бахом. Бах с Кларой живут в доме её родича, Удо Гримм, и ещё не знают, что им предстоит перенести. Голод их не касается, но есть на свети вещи и страшнее голода. Например, смерть.
Интересно, что делало сказки Баха пророческими? Конечно, не обошлось тут без страха за жизнь Анче. Может, повлияла жизнь в домике Гримм - мне всё время вспоминались братья Гримм? Так или иначе, мне понравилась идея влиять на жизнь вокруг сказками. а ещё понравилось, что Бах не озлобился и не писал про ураганы и разрушения, а создавал только добрые сказки с обильными урожаями в сюжете, дабы поселянам жилось легче. Это важно, кто автор сказок? Для Баха - нет. Он растит маленькую Анче, и ему важно, что сказки читают. А уж подписаны они Гофман (ещё одна говорящая фамилия, но обидно за настоящего Гофмана) или иначе - не столь важно.
Эта книга похожа на омут. С каждой страницей она затягивает тебя всё глубже, делая мистическое - реальным, а реальное - невыносимым. Но ты не можешь вырваться из этого омута, и поторапливаешь чтеца (я слушала аудиоверсию): "Давай! Быстрей! Что там дальше?" Эта книга - жизнь одного хутора и многие судьбы одновременно. Тут очень мало слов, всё решают взгляды и жесты; мысли нельзя скрыть среди тех, кто не говорит - они во взглядах, и соврать невозможно. И вот уже к завершению книги не считаешь мистикой, что сказки Баха сбывались - ведь "Вначале было Слово!"

Наконец-то я добралась до моего выигрыша в раздаче на Лайвлиб - романа Г. Яхиной "Дети мои"!
Зачастую, читая книгу, которая мне нравится, мне хочется читать ее быстрее, чтобы узнать, что же будет дальше, хочется проглатывать страницу за страницей, чтобы поскорее приблизиться к развязке. Этот роман, хоть он меня и увлек, я читала неспешно, растягивая удовольствие, медленно наслаждаясь каждым предложением, для которых, чувствуется, тщательно и бережно подбирали слова. Язык романа великолепен!

Странная, чуднАя история Якоба Баха, проживающего свои сто лет одиночества на скрытом от посторонних глаз хуторе, захватила меня. Переплетение истории и магии, реального и сказочного покорило.
До этой книги я даже не знала о том, что действительно на территории СССР существовала Автономная Социалистическая Советская Республика Немцев Поволжья. Это очень необычная, интересная тема. И тема благодарная - давшая Г. Яхиной огромное, прекрасное пространство для воплощения этой небывалой, повторюсь, странной, но такой реальной, что, кажется, можно потрогать, судьбы одного человека и целого народа, и целой страны. Жизнь немецких переселенцев поселка Гнаденталь, Якоб Бах с его сказками в стране, где хотели "сказку сделать былью", его любовь к Кларе, его дети - все это Яхина сплела в удивительный клубок, из которого тянутся нити ко многим мыслям, ко многим идеям.

После этого романа я испытываю двоякое ощущение: словно я прочитала сразу обо всем и ни о чем. Для меня это ощущение удивительное, но определенно хорошее. Не знаю, задумывала ли автор донести до читателя эти чувства, но вот со мной вышло именно так. Не смотря на исторический фон романа, для меня эта книга просто о жизни, как ни банально это звучит. Все мы - чьи-то дети: отца и матери, родной страны, эпохи, планеты Земля, Вселенной. Это роман о разрыве между поколениями и эпохами, неизбежном разрыве. Болезненном, мучительном, но неизбежном. Устранить этот разрыв могут только время и смерть, уравнивающая всех и всё, хранящая на дне жизненной реки память об ушедшем.