Гра в бісер

Наконец-то, я ее осилила! Это одна из немногих книг, которые я начинала читать бессчетное количество раз, у меня имеется даже несколько экземпляров этой книги. А также одна из немногих книг, к которым однозначно буду обращаться в будущем и обязательно буду перечитывать.

Для меня книга оказалась философски сложна, нарочито и намеренно заумна, порою занудна, и при всем при этом еще и довольна объемна.

А все произведения Гессе для меня об одном и том же, все они как братья-близнецы. Еще и герои бегают из одного произведения в другое, то и дело встречаешься с уже знакомыми лицами на страницах новых романов. Главными темами романов Гессе становятся поиск себя и своего истинного Я, смысл существования, духовное развития человека. Все эти романы искусно сплетены из европейской и восточной мудрости.

Вот и в "Игре в бисер" перед нами биография Йозефа Кнехта, который всю свою жизнь провел в исканиях и становлении своего я, сначала попав в интеллектуально-духовную провинцию Кастилию, став мастером Игры, а потом и благополучно сбежав в мир.

Само название книги интригует меня и я, буквально изнывая от интриги, все силилась понять, что же это за штука такая "игра в бисер"? Что это за причудливое сплетение всех видов искусство, наук и мощи интеллекта?

Так как автор не дает никаких иллюстраций самого ходя игры, я пришла к выводу, что эта "игра в бисер" везде в нашей жизни. То же искусство перевода, например, ну чем не "игра в бисер"? Тут тебе и два языка, и две культуры и математическая точность лингвистики, и музыкальная изящность слога. Пади попробуй соединить два кода, сколько интеллектуальных сил потребуется?

В общем, в течение нашего совместного времяпрепровождения книга меня ставила в тупик, восхищала, интриговала, раздражала, очаровывала и разочаровывала, оставляла в недоумении и неудовольствии. И что удивительно, до сих она меня интригует, поэтому, повторюсь, буду вновь к ней возвращаться, может быть, уже с другой оценкой.

Письменный отказ от ответственности

Я, Имярек Имярекович, находясь в дееспособном возрасте, ментальном здравии, некотором уме и твердой памяти, морально готов к следующим последствиям от прочтения этой книги:

- разгерметизация черепной коробки;

• схождение с орбит, осей и рельсов;
• утрата гармоний и красот во всех сферах бытия;
• подводный прыжок в пучины тлена и безысходности;
• [Роскомнадзор]

  Не роняйте бисер, не играйте на клавире, не собирайте камни, не ходите в горы, остерегайтесь бандитов духовного поприща, соблюдайте технику безопасности.

Большая часть книги ни о чем... Безусловно во всем этом полноводном потоке умных слов имеется зерно истины и мудрых мыслей, но пробираться через все эти словопереплетения лично мне было весьма сложно. Но безусловно полезно, т.к. странным образом возникает желание жить ради каких-то простых и обыденных вещей.
Игра в бисер - это развлечение и "религия" сверхинтеллектуалов из провинции (ордена) Касталии, живущих ради самой науки и познания. Конечно, подобное имеет право быть, но лично мне больше нравится "приземленная" и практически применимая наука. Кнехт и его "противоположность" друг Дезиньори представляют собой различные результаты "борьбы духа и тела". Нарушение баланса между духовной и материальной жизнью.. И как следствие - растерянность и запутанность, неудовлетворенность героев занимаемым "местом под солнцем".
Читать этот роман как биографию (пусть и вымышленную) бессмысленно, это чисто книга мыслей и рассуждений. Поэтому читать рекомендуется либо залпом (но есть риск закипания мозга), либо читать ооочень медленно, давая мозгу время на переваривание всех заумностей автора.

Любопытная книга. Соединяющая, казалось бы, противоречивые, противоборствующие, но, как оказалось, сохраняющие внутреннее единство противоположности, за счёт этого единства и существующие, развивающиеся, взаимодействующие.

Произведение содержит огромное количество размышлений об основополагающем назначении жизни, глубоко прорабатывает связанные с наукой и искусством вопросы. Здесь, однако, нет как таковых научных естественно-технических результатов или искусствоведческих теорий и методов, тем не менее книга пронизана математикой и музыкой как кульминациями одна чистой науки, другая - чистого искусства. Принцип построения математических абстракций, не связанных с практической жизнью, не имеющих (или, во всяком случае, пока не имеющих) адекватной интерпретации для реальности (здесь читатель приводит параллель с математикой, не останавливаясь на аналогии с музыкой про причине того лишь, что первая ему лучше знакома. Тем не менее о существовании обладающего эквивалентными свойствами инварианта вышеописанной теории в музыке он ни секунды не сомневается) автор берёт за основу построения человеческого общества. На выходе получается высоконравственная, отчасти надменная, учёная (в данном случае науки является синонимом искусства, так что все творческие специальности оказываются одновременно причастными к высокой науке, для упрощения можем именовать её метанаукой или метаискусством, чем-то, что возвышается над тем и другим), просветлённая Касталия, лишённая отчасти по собственной воле житейских радостей, живущая в своём наивном неподвижном идеальном мире, полностью игнорирующая мир реальный, от которого всё же зависит; но приобретшая взамен высочайшую радость быть причастным к великим идеям, проводить время в медитации, учении и самопознании, предаваясь занятиям наукой ради самой науки... и по этой причине порой забывающая о необходимости приносить пользу и потому (на самом деле, далеко не только поэтому) медленно деградирующая (во времена Иозефа Кнехта пока лишь замедляющаяся в своём развитии).

Не обойдёт стороной книга и вопросы веры, затронет и философию, да и вообще, если не считать разве что взаимоотношения полов, все остальные вопросы автор так или иначе упоминает.

Что касается рекомендаций, книга неоднозначная, и каждый вправе сам для себя решить, знакомиться с ней или нет. Желающим приобщиться к пониманию мироустройства, к ищущим и задающим вопросы, она может понравиться.

Пожалуй, "Игра в бисер" - действительно вершина творчества Гессе. Очень многослойная, очень "навороченная" книга. Иногда она действительно скорее философский трактат, чем художественное произведение и по форме, и по содержанию - слишком много пространных размышлений об абстрактных достаточно вещах. Из-за этого она может читаться достаточно сложно. Тут ведь главное - навык )) Сказать, о чем же собственно книга - достаточно сложно. Точнее, в общем и целом можно - о поиске. Себя в мире, мира в себе, смысла и т.д. Но вот перипетии сюжета описать вряд ли получится - во-первых, их практически нет, во-вторых, это бессмысленно. Понравилась ли книга? Да. Буду ли я ее перечитывать? Вряд ли. В список любимых она не вошла.

Читать "Игру в бисер" было большим удовольствием. И благодаря очень красивому и педантично отшлифованному тексту, и благодаря наполнению, гениальность которого заключается в том, что автор не сыплет готовыми афоризмами, а скорее наводит на мысли, лежащие немного глубже, чем на поверхности,- указывает на идею, придти к которой надо самостоятельно. Таким образом, чтение превращается в очень приятную и увлекательную работу по поиску ответов, примеров и аналогий.
Книга написана как жизнеописание Иозефа Кнехта - одного из величайших представителей Касталийского ордена. Ордена, который долгое время является оплотом порядка и духовности, хранителем научных и культурных знаний и традиций, местом где и родилась величайшая Игра в бисер.
Сквозной нитью проходящей через весь роман является вопрос, в котором автор рассматривает сложное взаимодействие духовного и мирского, их разность и проникновение:

- На примере Ордена и Государства, как олицетворения глобальных и необходимых друг другу институтов.

• На примере воспитанников этих институтов, как показатель разности восприятия, мышления и отношения к окружающей действительности.
• И на примере Иозефа Кнехта, как человека объединяющего в себе статичное духовное и динамичное мирское.

  "Порой,- сказал он безнадёжно,- мне кажется, что у нас не только два разных способа выражаться, два разных языка, каждый из которых поддаётся лишь приблизительному переводу на другой, но что мы вообще и принципиально разные существа, которым никогда не понять друг друга. И кто из нас, собственно, настоящий и полноценный человек, вы или мы, и является ли вообще один из нас таковым - это вызывает у меня сомнения снова и снова".

  Но бесконечность духовного и ограниченность материального лишь немногое из того, что составляет этот колосальный образец обличенной в слова мудрости! Помимо тонкоматериальных философских вопросов Гессе затронет множество тем. Житейских и злободневных, кусающих и не обращающих на себя до прочтения ни капли внимания. Как бы там ни было "Игра в бисер" это та книга, о которой никогда не будет сказано достаточно, чтобы отразить все её грани! Практически на каждой странице ждёт повод, который посоветует немного призадуматься! И на каждой странице ждет эстетическое удовольствие от слога.

"Мыши плакали, кололись, но продолжали грызть кактус" - точнее метафоры к чтению мной первой сотни страниц этого романа и не подобрать. Но какая ж чудная награда ожидала за этими колючими терниями, не передать словами!
Сложно коротко рассказать, о чем этот роман и что же в нем такого особенного. Это просто кладезь мудрости, сокрытый под неспешным вялотекущим сюжетом, жизнеописанием и духовной рефлексией человека будущего.

Касталия - это как если бы Швейцария была государством не банкиров, а ученых и педагогов. В противоположность масонству - ордену вольных каменщиков - Гессе попытался создать на своих страницах орден вольных учителей. Жаль только воля и свобода на поверку оказались мнимыми, подчиненными некой идеологии и строгой иерархии. Да и вообще в Ордене Касталии громко и навязчиво звучит главный принцип "дивного нового мира" Хаксли - "люби то, что тебе предначертано".

И хотя Гессе неисправимый идеалист и романтик, попытка объять необъятное, собрать воедино все ценное из разрозненного и противоборствующего в духовном наследии человечества - философию искусства, научный атеизм, буддийскую медитацию, китайскую Ицзин, традиционную иерархию христианского ордена - кажется, была изначально обречена для него на провал. И дело даже не в том, что само по себе приравнивание искусства к науке и выработка общих законов и принципов для них, т.е. попытка подчинить эмоциональное чувственное начало рациональному, противоречит самой человеческой природе. Но дух и материя в человеке неразрывны, и именно эта идея отделения духовной, интеллектуальной элиты от материального мира изначально не имела долгосрочной перспективы.

Для меня лично очень приятно прозвучала здесь нотка фатализма, некой предопределенности Пути, управления свыше человеческими порывами и устремлениями.
Еще одна близкая и понятная мне мысль:

Очень оптимистично выглядят и рассуждения об исторической науке:

И это очередная утопия, ссылающаяся на "Государство" Платона, что еще более укрепило меня в желании добраться, наконец, до первоисточника.

На Евангельский завет не метать бисер перед свиньями Гессе дал свой категоричный ответ - метать! Для чего же еще нужен этот "бисер", как не для воспитания из "свиньи" Человека? Что толку держать его, как золото троллей, во тьме пещер, прятать от глаз простых смертных, любовно перебирать в игре, не давая и шанса сверкнуть и указать путь идущему?

О, как же я тосковал по "новому немецкому" Бёлля, по легкому, летящему, ясному языку. Через "Игру в бисер" первое время приходилось буквально продираться, спотыкаясь о витиеватые и многословные фразы, будто о камни на бездорожье. Попутно в очередной раз позавидовал тем, кто может читать книги на языке оригинала: если англоязычную литературу еще могу осилить, вооружившись словарями, то читать на немецком пока не стоит и мечтать. Эта книга трудная, читать ее - настоящий нелегкий труд. Однако, забегая вперед и все же не раскрывая подробности сюжета, могу сказать: все трудности и все то время, что потратил на чтение, стоили того. Стоило в самом конце встретить рассвет на берегу холодного озера - и это далеко еще не конец, и даже приложения к основному повествованию в стихах и прозе - тоже не конец. И еще стоило среди всех этих неудобных фраз-камней найти несколько, которые словно сами ложатся на свое место в каком-то неощутимом до тех пор фундаменте.

От формы к содержанию: признаюсь, я долго и довольно бестолково спорил с писателем, с рассказчиком, с главным героем. Игра? Да, наверное, я поддался тому, чем грешит большинство читателей-дилетантов: что за Игра? Каковы, в конце концов, ее правила, течение и итог ее партий? Обо всем этом одновременно узнаешь много и одновременно не узнаешь ничего. Не потому, что автор высокомерно не желает рассказывать, и также не потому, что читатели не в состоянии были бы его рассказ понять, у него и у нас другая задача: не уставиться в доску с разноцветными бусинами, но смотреть по сторонам, на лица игроков и много, много дальше. А еще - слушать: в книге и в Игре звучит огромное количество музыки. Но и здесь меня тянет спорить, возражать, вставлять едкие замечания: неужели можно найти много смысла и удовольствия в анализе, переходящем в препарирование, в знании, которое своей массой способно раздавить частные, субъективные эмоции и впечатления? К тому же, довольно странно, что музыка у Гессе заканчивается примерно в XVIII веке, названным "веком начинающегося вырождения". На страницах "Игры" встречается огромное количество имен композиторов и музыкантов, великих и малоизвестных, но среди них нет Шопена, Листа, Равеля, Рахманинова. Ну а нашу современную музыку при жизни Гессе просто не успели придумать. Думаю, если бы и успели, вся она скопом пошла бы под определение "фельетонной эпохи" и "вырождения", что, наверное, не так уж удивительно: классиком при жизни никто и никогда еще не становился. Лет через двести - пожалуй, но никак не раньше.

Однако мои возражения заканчиваются и уступают место молчаливому восхищению - в те моменты, когда музыка начинает звучать, когда герои исполняют ее, причем вовсе не на сцене и не для публики, а для себя или, как максимум, для единственного и очень близкого слушателя. Это вне Игры, вне всяких правил, нечто, что просто существует и не требует объяснений и оправданий. Нечто, близкое к магии или к религии, и не являющееся ни тем, ни другим. Удивительно как раз то, что именно к религии музыка прокладывает незримый мостик - вспомним долгое пребывание Кнехта в монастыре. Хотя, засомневаюсь и здесь: все же мне кажется, что такой диалог явился счастливым исключением, одной-единственной нотой во взаимной глухоте науки и веры.

И, наверное, немного наивным может показаться описание восточных знаний и практик, которые в книге также встречаются во множестве, в частности, медитация и гадание по Книге Перемен. Но не забудем, что "Игра" была создана задолго до того, как Восток вошел в моду. Вот где истинная фельетонная эпоха наших дней: сегодня медитации может научиться любой желающий за пару уроков, а в гороскопах можно вычитать почти что правдивое будущее на любой период времени, от дня до года.

Наконец, особо отмечу приложения, о которых упомянул в самом начале: стихи и жизнеописания Кнехта. Среди стихов запомнился "Сон" - Борхесу не пришлось бы делать Вавилонскую библиотеку бесконечной, посели он туда того старика с пером, хватило бы всего одной небольшой комнаты. А "Исповедник" заставил совершенно по-другому взглянуть на привычные уже понятия, сотни раз объясненные и истолкованные. Именно к нему я вернусь еще не раз.

А мой Слуга не вернется, но, уходя, возьмет с собой единственное и самое важное: маленькую флейту.

Гессе ожидаемо гениален. Еще прочитав "Степного волка" и "Сиддхартху", я пытался себе представить до каких вершин он мог подняться в "Игре в бисер", но не ожидал, что результат будет столь впечатляющим. Трудно себе представить произведение более сильное в плане чистой метафизики, где бы притчевость повествования достигала бы такой глубины. При всей статичности сюжета "Игра" оставляет ощущение медленно развивающегося захватывающего триллера, где в центр интереса возводятся не переживаемые в исключительной ситуации эмоции персонажа, а общее, болезненное и вместе с тем поразительное восприятие феномена жизни. Даже "Замок" Кафки кажется по сравнению с "Игрой в бисер" более динамичным произведением, но в "Игре" степень аллегорий, ассоциативная ступень к архетипам и слияние потока сознания с действительностью, на мой взгляд, выражены сильнее.

Гессе показывает нам два мира, самоценных каждый по себе, но неизбежно сосуществующих, - "мир игры" и "мир вне игры".

Мир игры. Из краткого введения мы узнаем, что некогда (когда еще не было способа нотного письма) при создании музыкальных произведений музыканты пользовались методом "игры в бисер", согласно которой каждый символ (бисерина) означал определенный отрывок произведения, непередаваемый вербальным или письменным методом. У субъекта творчества возникала ассоциация с умозрительным объектом, который нес данный символ. Эту методику переняла математика, а в дальнейшем остальные точные, естественные и гуманитарные науки. И каждый человек, который был субъектом познания, накоплял, сохранял и передавал знания, был задействован в науке, так или иначе "играл в бисер". В моем понимании идей Гессе, "Игра в бисер" - это история духовной жизни человечества на примере локального представителя, магистра Йозефа Кнехта.

Мир вне игры. Эта та повседневная, непостредственная реальность, в которой мы обитаем и иллюзорно воспринимаем как главную и единственную. С другой стороны, этот мир настолько реален, настолько подавляет сознание человека действующими в нем физическими, биологическими и социальными законами, что "мир игры" вполне может восприниматься как праздная и временная забава. Противостояние Кнехта и Дезиньори в этом плане - главный символический конфликт между двумя культурами. Плинио весьма отчетливо намекает на безусловную значимость и "реальность" механистического труда рабочего или крестьянина, и на сомнительную важность умозрительной деятельности ученого. Трагедия двух миров заключается в том, что они, максимально обособившись внутренне, не могут разъединиться внешне. Хотя так называемый "рабочий человек", критикующий "мир игры", но вместе с тем активно пользующийся плодами этого мира, всегда выглядел предельно потешно. Ведь и в самом деле: какая же заслуга представителей науки в том, что он живет в весьма комфортабельных условиях, пользуется техническими достижениями, имеет гражданские права и освобожден от веками длившегося религиозного гнета, в то время как вторые ведут довольно аскетический образ жизни?

Йозеф Кнехт стремится к оправданию своего существования, в том числе к тому, которое отчасти гарантировано ему обществом. Его не устраивает так называемое чистое созерцание. Но вот меня не покидает вопрос: а возможно ли вообще, чтобы жизнь человека из "мира игры" носила в глазах обывателя деятельный характер? Это довольно трудно себе представить, т.к. его воображению вообще не подвластно понять ценность того, что занимает духовную жизнь человека и не может быть конкретизировано механистически. "Мир игры" тем и прекрасен, что он доступен лишь немногим.

Ведь еще очень большой вопрос, какой из миров является настоящей жизнью...