Медведки

«Я торопливо подтянул треники и обернулся»
Приз читательских симпатий «большой книги» 2012, премия «Филигрань» того же года!

Любимые абсурдизм и сюрреализм – это не вы. Одно дело, когда автор специально создаёт мир абсурда, населяя его такими же «абсурдными» персонажами. и совсем другое. Когда автор пишет о психически нездоровых людях, что живут в реальном мире.
Не знаю, специально ли Мария Галина выписывала симптоматику главного героя, тут на лицо явное психическое расстройство – одинокий сорокалетний мужчина с комплексами подростка, замкнутый в себе и не способный даже есть на людях живёт с отцом, с которым периодически вступает в конфликт на почве своей несостоятельности. Если рассматривать всю эту историю. Глазами сходящего с ума писателя, то финал вполне понятен. А так, сперва читатель ловится на весьма необычную завязку - товарищ Блинкин пишет книги на заказ, вставляя своих клиентов в уже написанные или им придуманные истории в качестве главных героев. Это не совсем спойлер так как данная интрига раскрывается в самом начале. Однако, потом история идёт совершенно по другому руслу, и мы нехотя обманываемся в своих ожиданиях. Но, ещё раз отмечу, если рассматривать это «другое русло», как в конец расстроенное воображение главного героя, то вторая часть книги становится вполне понятной. другое дело, что – не совсем интересной. Крутили читателя, вертели, и вконец запутали, только вот зачем?

Подробнее смотрите выпуск -

У меня не было каких-либо ожиданий, но я старалась настроиться благодушно, ибо русскую прозу люблю, премии тоже. Главным героем оказался писатель фальшивых биографий, склонный к психологизму, но очень поверхностному. Автор изображала его мысли как некие «трюки» свойственные скорее ироничным детективам, чем серьезной прозе, но я решила, что просто это максимум на который она способна. И так и оказалось. Кроме этой заделки под интеллектуальность больше зацепится не за что. У меня уже книг двести не было этого ощущения, и я всегда считала, что не цепляюсь к гендерам, но конкретно в этой книге меня не покидала мысль, что мужчина из главного героя не получился. Мне все время думалось, что мужчина не думает так, не поступает так, фальшивка. И отец его слишком гиперболизирован, фальшивка. И вообще все какое-то преувеличенное и искусственное. Вот как живет главный герой? На какие заработки такой шикарный (пусть и знакомых) дом оплачивает? Может быть в книжном мире он и может существовать, но не в реальности. Вспомнился Сенчин, да таже Рубина или любой другой русский прозаик на слуху, они могут пятьдесят персонажей ввести, и все живые будут, а тут в кого не ткни – все разваливается. И веганы вообще-то не едят сыр, йогурты и уж тем более крабовые палочки, и не покупают кашемир! Можно было загуглить. Конечно можно списать, что тут все лгут и у нас хтоничность, но это скорее заплатка, сделать вид, что есть что-то больше, в то время как по факту нет ничего. И да, причем тут медведки? Складывается впечатление, что я не поняла задумку автора и приложения сделали только хуже. Выглядит как недомистика, недодетектив, а точнее Санта-Барбара, достаточно пошлая и скучная.

К своему стыду, я ничего не знал раньше о Марие Галиной, а стоило! Ее книга - как калейдоскоп: все время поворачивается, складываясь в новый узор, и содержит в себе множество слоев: от яркой картинки со стороны объектива до невзрачной россыпи стекляшек между зеркалами со стороны задней части.
Аннотацию к ней лучше не читать, чтобы не портить удовольствие от маленьких открытий, которые делаешь по ходу текста. Например, уже хочется взбеситься от того, как странно главный герой относится к своей юной визитерше, а и тут становится ясно, что он

, и просто не умеет иначе.
Нечастая книга в жанре магический реализм допускает сугубо материалистическую интерпретацию, а вот Медведки определенно из их числа. Можно прочесть ее как производственный роман о странном занятии писателя байофикшн и свойственных ему профдеформациях. А можно иначе, увидеть как проступает через реальность мифологическая изнанка, то тут то там прорываясь через заплаты "рационализации". И ни одно из прочтений не будет единственно верным, как мне кажется - книга изначально многозначна и финал ее максимально открыт: от вознесения героя, прошедшего сложный ритуал посвящения, до его же бесславного конца.
Мотив, который лично мне показался ключевым: субъективность и уязвимость исторических событий, их чувствительность к интерпретациям, их зависимость от печатного слова, на которое так щедры современные писатели-демиурги. Способность литературы менять прошлое, проще говоря. Это сильно показано, в разных ракурсах.
Финал книги оставил меня с чувством недоумения, но оно приятное, поскольку предполагает, что мне еще нужно вырасти над собой, чтобы лучше понять замысел автора, а не раздражает - что еще за хрень автор понаписал, почему так непонятно.
Если вы открыты необычному - однозначно рекомендую.

Есть магический реализм, который из каждого утюга и морально устарел ещё лет сорок назад. А есть мифологический реализм. Галина пишет именно мифологический реализм. Тонкий, выверенный, ненавязчивый… какие ещё эпитеты теперь в тренде? Мария Семёновна умеет раздражать, но делает это с хитрой ухмылкой: то внезапно ливанёт какой-то поток пошловатых мемасов или сентиментальную историйку из провинциальной газеты, но настолько точечным игольными ударами, что это даже не для антуража, а так, чтобы читатель не заснул над главным. Над мифологией текста. «Медведки» чуть ли не интереснее и криповее, чем «Автохтоны», хотя последние среди меня до сих почитаются за откровение: я и не знал, что ТАК можно. Спасибо, Мария Семёновна, мне не хватало таких текстов.

В «Медведках» скрещиваются лавкрафтианская и протодревнегреческая хтоническая мифология, в которой некоторые герои древнегреческих мифов были ещё божествами и страшными демонами. Причём неясно, что страшнее: фантазии Лавкрафта или древние мифы фракийцев. Само собой, мифологии эти призваны отражать внутреннее состояние героя, его смятение и страх перед лицом Обстоятельств и Проблем – божеств нового времени. Но тем страшнее, когда проблемы эти вырываются в жизнь. Тут нельзя решить проблему жертвоприношением, существуют безвыходные ситуации.

Русские издатели любят стращать читателя упоминанием в блёрбах на рандомных обложках имени профессора Эко и заведомо смехотворными конструкциями типа «новое "Имя розы"!». Как бы взывают – ну что, читателишка, трепещи. Но вот на обложку «Медведок» я с удовольствием жахнул бы где-нибудь слова типа «мифологический водоворот имени "Маятника Фуко" Умберто Эко». Как и в «Маятнике», жизнь героя «Медведок» определяют и коверкают абсолютно третьестепенные, казалось бы, мифологемы. Причём если Эко ведёт повествование классически, не вдаваясь в игры с читателем (поэтому не называйте Эко пстмдрнистом, это пошло и больно), то что в «Медведках», что в «Автохтонах» груз непонимания и трактовок в какой-то момент переваливается с плеч героя на плечи читателя, и уже читатель включается в игру и конструирует версии, как шестерёнка текста, и недоумевает, на счёт чего отнести все странности и совпадения: милосердно присудить герою сумасшествие, или поддаться на уговоры автора и принять то, что мифология вторглась в реальный мир. Автор встраивает читателя в текст.

В нашей стране, к сожалению, сохраняется такая ситуация, что девочки пишут преимущественно для девочек, а мальчики – для мальчиков. Ещё в ходу идиотские ярлыки типа «женская проза» и премия журнала GQ «Книга женского рода». Тем ценнее редкие исключения. Например, Елена Костюкович попыталась написать сложный экообразный роман «Цвингер». Мария Галина пишет, извиняюсь, как мужик. Она умеет, она преодолела гендерные различия прозы. И за это тоже в который раз снимаю шляпу.

«Медведки» издавались только один раз в 2011 году, и тираж книги уже давно везде закончился. Скоро выйдет огромный омнибус Галиной шириной 1120 страниц, куда войдут «Медведки» и другие романы. И на обложке этого омнибуса иллюстратор, как мне кажется, довольно точно передал многоуровневость мифологической прозы Галиной. В нижнем ряду мужчина и женщина с зеркалом – реалистический план повествования книжных героев. В среднем нечто зооморфоиконообразное – мифологический план. В верхнем – пустая клетка и книжный шкаф – это мы, читателишки, которые вроде бы самостоятельны, но в то же время авторы вовсю используют нас просто как ещё один слой своего нарратива.

«Все имена птиц. Хроники неизвестных времен»

«Беру кусок жизни, бледной и грубой, и творю из него сладостную легенду, ибо я – поэт».
Ф. Сологуб

Этот роман является ещё одним подтверждением неоспоримости того факта, что в борьбе приятного с полезным всегда побеждает приятное. Знаете, в моде есть такой стиль, сasual (англ.) – случайный, небрежный, легкомысленный, бессистемный. Это универсальный стиль, ни в чём не ограничивающий, а главные его принципы - удобство и комфорт, никаких изысков, и позволено фантазировать сколько угодно, но при этом отсутствует то, что можно было бы назвать основательностью, главной идеей, ведущей к чему-то совершенному. Так и роман «Медведки»: читается комфортно, вроде, удобно, хтоничненько так, ни к чему не обязывает, и основной массе читателей очень даже нравится. Но чем он хорош никто толком объяснить не может.
Главный герой романа Сеня Блинкин, матримониально не заморачивающийся классический эскапист, немного невротичный человек, не нашедший своего места в недружелюбном мире наёмного труда. Кажется, что с ним ничего не может случиться «при той замкнутой, совершенно скудной, однообразной жизни», которую он ведёт и которая его вполне устраивает. Он боязлив и во многом уязвим:

Именно поэтому те части сюжета, где Семён, неожиданно даже для самого себя, решает жениться на первой встречной глупой смазливой девчонке, а позже храбро отправляется на борьбу со злом вселенским, выглядят неубедительно: автор не предусмотрела даже зыбких оснований для таких крутых поворотов повествования и метаморфоз в развитии личности героя. Домашний «мальчик под сорок» совсем не знал своих возможностей, а тут вот так вдруг, под воздействием развивающихся странных событий в его жизни, навеянных мифами о хтонических существах, внезапно взял и осознал, на что же он, в конце концов, способен, перестал всего бояться, и, мужественно расправив плечи, ушёл в неизвестность.
Да, он умён и наблюдателен, что помогает ему в работе, но при этом до смешного аморфен и постоянно рефлексирует. Как коллекционер антиквариата он в каждой вещи умеет разглядеть больше, чем просто вещь. Внешность клиентов, их манера разговаривать, жесты и мимика так же о многом говорят Семёну: он буквально видит их насквозь, но на этом претензии автора на тонкого психолога исчерпываются. А работа у Блинкина очень необычная: он переписывает известные литературные произведения, по желанию заказчиков вставляя их в текст в качестве персонажей. И, поскольку он человек с богатым воображением, его творческие приходы творят невероятные книги жизней для тех, кого не устраивает их реальная жизнь.

В один прекрасный день этот сам себе визионер придумывает для очередного клиента по фамилии Сметанкин родственников, потому как тот совсем один на белом свете, а иметь родные души, хоть и в прошлом, ему было бы приятно. Но, к удивлению самого Блинкина, родственники у Сметанкина, действительно, начинают появляться, и их число растёт чуть ли не в геометрической прогрессии, отчего унылая бытовуха героя приобретает некий сакральный смысл, а сюжетная линия обещает быть оригинальной. Но на этом обещании, собственно, всё и закончилось, потому что дальше сюжет стремительно рухнул в бездны бессознательного автора как в тёмное, наводящее ужас море, кишащее, якобы, хтоническими существами, поэтому анализировать текст вразумительно и толковать его прозрачно становится уже довольно трудно. И, если спросить у самой Галиной, что же она хотела нам рассказать, то вряд ли она сможет ответить однозначно. Желания клиента Блинкина материализуются, но при этом они и убивают. Бойся своих желаний – это, конечно же, крайне заюзаная тема… А упоминание в названии романа медведок, видимо, говорит о претерпевших в тысячелетиях мутации хтонических существах, паразитах в теле земли (ну биолог же!), но, возможно, это и своеобразная аналогия выходящих на поверхность нашего сознания мечтаний, которые не всегда, получая материальное воплощение, оправдывают наши ожидания.
Что мне в книге понравилось, так это живое и реалистичное описание сцен постсоветской жизни, будней блошиного рынка, отношений героя с отцом. Старичок Блинкин у Галиной очень колоритный персонаж, коих в жизни мы часто встречаем. Он недоволен своим родным сыном, мечтает о другом, которым мог бы гордиться, а Сеня, естественно, переживает по этому поводу. Конфликт отцов и детей, кстати, ещё одна тема в романе, тыщу лет юзаная, растянутая на триста страниц читательских страданий. Но, как сказал классик, «Вопросы крови — самые сложные вопросы в мире!», и о них можно говорить до бесконечности, потому что никто до сих пор не знает «Где вообще кончаются наши родители и начинаемся мы?»
Сосед по даче поведал Семёну, что неподалёку, на Змеином острове (Левка) в Чёрном море (Одесская область) были основаны еще в конце VII - начале VI в. до н. э. святилище и храм Ахилла. Культ Ахилла на острове отправлялся почти десять веков, и это дает основание полагать, что именно о. Левка был главным святилищем Ахилла в Северном Причерноморье. Далее сумасшедший археолог рассказывает Блинкину о связи Ахилла с подземным миром, о Гекате и всей их божественной родне, многозначительно упоминая при этом мышей, как предвестников беды. Казалось бы, тут выпорхнула, наконец, птичка, и сейчас будет интересно, но ею стала всего лишь смесь греческой мифологии и мистики, какая-то мутная и размазанная, как и всё повествование в целом, оставляющая читателя в недоумении, догадках и томлении. Дойдёт ли он до нужной кондиции, автора, кажется, совсем не волнует. «Бог знает, что тогда ей снилось», – это о писателе, её же стихами… Автор в курсе, что от него дальше ждут чего-то этакого, поэтому пытается нас убедить в том, что

Надо же, какие смелые, а главное, свежие мысли! Скребущиеся под полом мыши, видимо, тому самое веское доказательство.
Мистика, фантастика, детектив – всё это в романе выглядит искусственно притянутым, вернее, не вытянутым полностью, а наполовину застрявшим в подземном мире, как та пресловутая репка. Хотя, даже эта детская сказка содержит в себе более глубокий смысл… Мне всё время казалось, что за повествованием что-то скрыто, какая-то тайная доминанта, недоступная для моего узкого восприятия, но, увы, её просто нет! И никакой тут богомерзкой движухи а-ля das ist fantastisch: ни тебе восставших из ада родственников Сметанкина, ни даже дождя из медведок… А уж о насыщенном иронией постмодернизме речь совсем не идёт. И, если вспомнить о кислых шутках героев, то у Галиной получилась примитивная история из серии «Как я провёл лето у друга на даче», довольно туманная исповедь визионера, ничего, по сути, не раскрывающая, кроме общих фраз:

Учитывая то, что Мария Галина, поэтесса, писательница-прозаик и фантаст, критик, переводчик, да ещё и кандидат биологических наук, лауреат множества литературных премий, считается одним из лучших современных авторов, я рассчитывала на что-то большее, серьёзное, харизматичное, что ли… Поэтому меня чрезвычайно удивил тот факт, что роман «Медведки» в 2012 году выиграл приз читательских симпатий премии «Большая книга». Наверное, это говорит о том, что, либо народец наш измельчал, либо «большая книга» у нас окончательно съёжилась.

Долгая прогулка - 2018. Сентябрь. Команда "Кокарды и исподнее"

Услышав первые строки романа про холостяцкую дачу, круги от кофе на столе, кофейное же пятно на свитере, бутерброд с луком и содрогнувшись от манеры речи клиентов главного героя Семёна, я мысленно разворчалась, что отечественные писатели до сих пор не могут соскочить с темы шальных и беспредельных 90-х. Время взлётов и падений, разборок и заработка на странных услугах. Сам лишённый счастливого детства, Семён из сюжетов классических романов компилирует клиентам воплощение их детских мечтаний: благосклонности красивых девушек, сильных друзей, могучих защитников, дружную и любящую семью, приключения на пиратских шхунах или в Средиземье... Пару лет назад начитавшись ДП-шных рецензий на "Медведки", я решила, что весь роман будет состоять из таких переделок и вывертов памяти "недосостоявшихся" бизнесменов. Однако, время всё же движется. Нереализовавшийся писатель Семён выдаёт заказы не только в виде переплетённых книг, но и их электронные копии на дисках, а не на дискетах. Для рекламы в южном приморском городе ползёт слух о Семёне как о сценаристе "Не родись красивой", этот сериал показывали в 2005-2006 годах. Сосед Семёна по даче опубликовал археологическо-мифологические изыскания в 2004 году. К роману приложена длиннющая, на 48 минут звучания, статья того самого археолога Леонида Финке. Персонаж вымышлен, но труд его опирается внушительным списком литературы на творения реальных античных авторов. Есть в нём, списке литературы, и отсылки к современным статьям (вопрос: реальным или выдуманным). В исследованиях эллинских капищ северного Причерноморья не разбираюсь совсем. В романе археолог Финке утверждал, что по античным представлениям вход в Аид располагался в пределах акватории нынешних Одесской и Николаевской областей Украины. Якобы Гомер понизил доолимпийского морского хтонического бога Ахилла до простого героя-полукровки. Если всё написанное Галиной о древнегреческих богах лишь выдумка в угоду связывания нитей сюжета, то я считаю подобную заморочку слишком сложно заверченной почём зря. Предполагается прямолинейное отождествление клиента Сметанкина с Ахиллом, но по качествам этот загнанный обстоятельствами одинокий человек больше похож на растерянного малыша, чем на мстительного и жестокого Ахилла, пожирателя девственниц царских кровей. (К слову, по мнению Финке, именно для Ахилла Андромеду приковали к скале, и его усмирение головой змееволосой Горгоны тоже не случайно). Если же Сметанкин и не Сметанкин вовсе, почему он так болезненно реагирует на перетягивание внимания новообретённой родни на других?
Ещё по "Малой Глуше" помню зыбкость места, времени и ненадёжность рассказчиков. Здесь же буквально никому из героев полностью нельзя доверять. Весь роман крепко стоящим на земле, и в прямом, и в переносном смыслах, мне казался археолог Финке, но облом был сокрушительным. В финале легковерный Семён буквально растворился на полуслове после звонка жуликоватому Цыдыпову. Ушёл на поиски таинственного подземного города сидхов. Может, как и герой второй части "Малой Глуши", Семён отправился за грань к Гекате? Другой вопрос: кто в романе воплощал Гекату? В прямолинейном толковании это, безусловно, многоимённая Рогнеда, одарившая Семёна своими милостями. Однако, древние боги многолики и в разных трактовках замещают друг друга. Так, древний Ахилл в противоборстве со светлым Аполлоном вобрал в себя черты Диониса. Кульминация романа происходит на шикарном банкете новообретённых родственников Сметанкина.
Одновременно с Рогнедой воплощением Гекаты могут быть и Левицкая, и погибшая мать Семёна, и даже его отец. Оба они, Семён и детдомовец Сметанкин, состоявшись профессионально, не повзрослели личностно. Оба боятся отношений, но вьют пустые гнёзда, украшая их новомодным дизайнерским ремонтом или захламляя хрупким заводским коллекционным фарфором и стеклом с блошиных рынков. Кстати, в романе нет упоминания медведок, кроме как в названии и эпиграфе. Из насекомых блошка как обозначение барахолки и паук в закрытой на осень раме. Паутина - тоже пустое, безопасное, но бесплодное обиталище: мух зимой не будет.
Семён обращает внимание на слова-паразиты, а упомянутое предложением выше слово "кстати" обозначает то, что всё за ним последующее - это неважное отступление.
Каждого из своих семерых сыновей Геката проверяла водой и огнём на бессмертие, из семи остался только Ахилл. Мать Сметанкина отказалась от него в роддоме, мать Семёна погибла, а его отцу мифический незнакомец и в предынфарктном состоянии дороже своего сына, реального и неказистого. Весь роман царапали фразочки Блинкина-старшего о Семёне - "неудачнике и ничтожестве", не оправдавшем ожиданий, но росшем на всём готовом - и новообретённом идеальном Серёженьке. Однако, в круговерти пластичного пространства, текучего времени и ненадёжных рассказчиков промелькнули два названия опубликованных романов Семёна. Получается, на каком-то из витков реальности он всё же писатель не мнимый... Глубокая тема: любовь не к надуманным образам, а к реальным людям с их недостатками и промахами. Три мужских воплощения брошенного в котёл Ахилла вопиют о сильном защитнике или о мамке, которая всё разрулит, подотрёт ему сопли и глаза выцарапает обидчикам за нашу кровиночку бородатую. "Недосостоявшийся бизнесмен", о котором я упомянула в начале рецензии, в школе научился драться и защищать своё достоинство. Семён тут же распознал в нём типаж сильного и щедрого друга. Получив свою мечту, оформленную в книгу, переборовший детские обиды бизнесмен сразу исчезает из сюжета.
Лицемерно упрекая сына в недостойном роде занятий, Блинкин-старший тоже писал. Литературный слог его писем к жене больше смахивает на самолюбивый бодрящийся эмигрантский стиль. Мемуары, адресованные молодёжи, потомкам, но не сыну, брякают непобедимым соцреализмом и советской детской литературой про разоблачение врагов правильными пионерами. Как можно сочетать в себе и условные "Вперёд, товарищи!", и "Я и мой старый палтон" - это он так обзывает изношенное пальто. Разве что напускной бодростью...
Как и в "Малой Глуше", здесь полно пейзажей южного приморского города, бытовых сценок, интерьеров и заострения внимания на одежде второстепенных персонажей. Как же я обрадовалась, что благостненькая и заискивающая тихоня, ведьма Катенька в розовой пушистой кофте, в "Медведках" выродилась в раздобревшую, всем недовольную, любопытную и дотошную пенсионерку Зинаиду Марковну. Та Катенька, розовая снаружи и стальная внутри, жутче явных злодеев будет.
Роман слушала в исполнении Марии Абалкиной. Тон завысила, но даже с завышением чтице больше бы шло озвучание мальчишек, чем спокойное повествование. Благодаря исполнительнице и разной манере речи и стиля письма, даже второстепенные персонажи не сливаются.
Судя по названиям других произведений Галиной, хтонь в её творчестве не переводится. Буду иметь в виду, когда захочется чего-нибудь такого неопределённого, сумбурного и расплывчатого.

Не знаю, насколько опущенным в разных смыслах этого слова нужно быть, чтобы интересоваться медведками, но если таки вас, как и меня, они интересуют, то смело проходите мимо этого романа, потому что медведок здесь нет. Можно и нужно было предположить, конечно, но тем не менее.

Вместо медведок у нас тут молодой человек, посредственный писака, который взял на вооружение детско-юношескую забаву делать из себя Мэри Сью (в его случае – Мартина Сью), то есть писать про себя\знакомого всякие глупо-эпические разности, от обыденной романтики до бурных приключений и эротики, причем не просто так, а наворовывая понемногу то там, то там, потому что заказчику оригинальность вообще не сдалась – кому он это покажет? Позорище же. Ладно бы еще было что-то свежее, но Семен, наш герой, подсовывает людям гору кислых шаблонов, считая, что и так сойдет. Оно и сходит.

Но не все так просто. Семен довольно проницателен и часто попадает в точку. Например, приплетает по логике жанра какое-нибудь лицо, а потом оказывается, что таковое реально существовало. (Совпадение? Не думаю, – намекает автор, читатель вяло улыбается и мужественно старается подавить зевок.) Поэтому когда один таинственный господин просит его сделать не дешевый фанфикшн для индивидуального пользования, а самую настоящую биографию, потому что он-де детдомовский и такой одинокий, Семен влетает в историю, где древо его собственной семьи расползается в омуте мифологически-шизофренического тумана, натуманенного частично низменными житейскими невзгодами, частично крышами главных героев, подвинувших с места эту реальность отчаянным «I want to believe».

Роман читается легко, но не вызывает сколько-нибудь ярких эмоций. Основной минус – перетекающее повествование. Мы углубляемся в род деятельности Семена, как будто это невесть как важно, хотя на самом деле не очень. Привыкли, начали проникаться – упали в какой-то детектив. Отошли от детектива – потопали в семейные дрязги. Выбрались – рухнули в мифологию, которая здесь не ощущается ни фантастикой, ни волшебством, а обыкновенной такой крышесместиловкой, затхлой и иногда коллективной. Как результат – местами весело, но в целом пресно. В тех местах, где линии соприкасаются, сюжет выглядит невразумительной мешаниной.

Надо учесть еще и то, что мы следуем за главным героем, причем не особенно симпатичным, этакой рохлей себе на уме, который вроде и мил порой, и миролюбив, а вроде и считает, что умнее всех. В общем, следить за ним не особо приятно, и его проблемы как-то не трогают.

Посылов в книге много, но все избитые – не запускайте неврозы, любите семью, верьте в чудеса, но не отрывайтесь слишком сильно от реальности, – и хотя автор умеет емко и метко выразить мысль, оригинальности и перцу ощутимо не хватает. И, конечно, медведки. Медведок катастрофически недостает!

Из-за сюжетного многообразия роман можно рассматривать под разными углами. Для кого-то это будет чистый детектив, для кого-то, может, и мистика – какой фрагмент ярче выпячется, тем все и запомнится. Пытаясь все-таки осмыслить книгу в целом, можно сделать вывод, что это история отрыва от корней как в буквальном смысле, так и фигуральном, и возвращение к ним после триумфального обретения себя.

Но будем помнить о главном: медведок тут нет. И хотя понятно, откуда и почему они выползли в название, хочется надеяться, что открытая концовка намекает на встречу героя с сами знаете кем.

Ему это нужно, я думаю. В минуту жизни трудную самое то, что надо – спуститься в Агарту и встретить там пару медведок. Вот это была бы фантасмагория!

Все пишущие люди мечтают о том, чтобы их кормила «литература», но не у всех это выходит. Для некоторых кормление от «литературы» принимает иные формы – от «призрачного писательства» до сочинения сценариев мыльных опер. А бывают и совсем экзотические варианты. Один из них и описан в романе Марии Галиной. Главный герой малоуспешный литератор Сеня находит для себя прибыльное дело – за деньги заказчика он пишет для него псевдолитературное произведение, которое оказывает терапевтическое воздействие на клиента, избавляя его от комплексов и душевных страданий. Философия Сени проста и неоригинальна – все самое главное происходит с человеком в детстве, поэтому для того, чтобы сделать клиента счастливым надо придумать ему идеальное детство, полное приключений и “сбычи мечт” – так, одного из заказчиков он вставляет дополнительным, не предусмотренным Толкином, персонажем во «Властелина Колец». Еще у Сени есть сварливый отец, пишущий мемуары и считающий сына ничтожеством, так что становится ясно, что к философии своей Сеня пришел не от хорошей жизни. Да и вообще Сеня, социопат и затворник, играя роль всеведущего чародея, вскрывающего чужие нарывы подсознания, на самом деле находится в плену у тяжелых неврозов.

И вот очередной заказчик, человек богатый и знатный, ставит перед ним необычную задачу – он, выросший в детдоме сирота, хочет, чтобы инженер человеческих душ придумал ему семью, родителей и родственников. Да таких, чтобы сам клиент в них поверил и их полюбил. Сеня, подозревая в заказчике психа, без энтузиазма берется за заказ, однако вскоре процесс выдумывания семьи призраков затягивает его. И как часто это бывает с писательским вымыслом, он оживает и начинает подминать под себя реальность, которая тут же утрачивает четкие очертания, превращаясь в зыбкий бред.

Мария Галина написала странную книгу. Местами страшную, местами смешную, местами непонятную. В «Медведках» есть мифологический пласт, есть классическая тема двойничества, есть гротеск, есть довольно тонкий психологизм. Пожалуй, даже всего этого в книге слишком много, из-за чего ближе к финалу, когда отражения начинают отражаться в отражениях, а совы оказываются не тем, чем кажутся, вся эта паутина смыслов начинает несколько утомлять.

Но в тоже время, не смотря на всю фантасмагорию, роман вполне реалистичен. Это грустная история о слабых и замкнутых в скорлупе своего мировоззрения людях, которые всячески стремятся раскрасить яркими красками свои серые жизни. С осознанием того, что в жизни, в общем-то не так уж и много смысла, жить трудно и люди играют в игры, меняют маски, да так увлекаются, что собственно и забывают о том, кто они на самом деле. И более того, вот это знание о себе, как раз человеку и нужно менее всего. А удачная выдумка делает его более счастливым, чем самая что ни есть правдивая правда.

Собственно, поэтому люди пишут и читают книги. Абсурдное ведь занятие, если вдуматься.

Ну, ребята, давайте посмотрим правде в глаза:

задорная и шутливая девушка-гот с внешностью супермодели
короткостриженный бизнесмен-детдомовец
ктулху, албанский язык
чтобы сойти за писателя, в нагрудном кармане наш герой носит Паркер, а душится Хуго Босс
раз с папой у них сложные отношения - значит, надо, чтобы папа постоянно обзывался
лучшее лекарство от невроза - представить себя в стеклянном стакане
и так далее, и так далее, и до самой последней точки.

Взятые из каких-то иронических детективов клише.

Сергей Лукьяненко по сравнению - эталон вкуса и мастер тонкого психологизма, хотя он, вроде, не претендует.
А тут - кипы рецензий, и в каждой обязательно что-то про "элитарность" или "настоящую литературу".
Я не согласна.