Цитаты из книги Revolutsiooni küüsis

"Чувствуется что-то тревожное, затаенное, подспудно происходящее; это вроде бы и достаточно очевидно, однако для постороннего невозможно понять и описать это, что говорит о том, что весьма скоро нам следует ожидать каких-либо потрясений, - писала жена военно-морского атташе США Полин Кросли. - Мне известно о митингах, военной подготовке, агитации и создании запасов оружия, а это может означать только одно. И нигде "на митингах" ты не услышишь, когда же это случится". Она была уверена, что рано или поздно русские вновь начнут убивать друг друга.

"Так много строгих, серьезных молодых лиц - хотелось плакать, когда они проходили мимо... в полном солдатском снаряжении, не страшась трудностей и невзгод, которые им предстояло вынести, и тех насмешек, с которыми им придется столкнуться, насмешек от своих соотечественников, которые, вероятно, перенести будет сложнее, чем немецкие пули, - написала одна из медсестер Англо-русского госпиталя. - Они собирались делать мужскую работу и показать пример малодушным. Когда мы шли вместе с толпой, сопровождавшей их вдоль Невского, один старый генерал вышел вперед и крикнул: "Да благословит вас Бог! Вы добьетесь своего, вы не как те, вы другие!"".

Дональд Томпсон невольно мечтал, чтобы царь (еще до своего отречения) вернулся бы в город и проехал бы вниз по Невскому проспекту, "стоя в своем автомобиле с непокрытой головой и обращаясь к народу, как это сделал Тедди Рузвельт, - вот тогда он бы остался царем России". Ему казалось, что все было достаточно просто: надо было лишь дать народу хлеб и согласиться с новым правительством. Томпсон чувствовал жалость к царю: "в глубине души он был настоящим русским, и даже теперь я все еще верю, что, если бы его спросили, он пошел бы на фронт и сражался бы за Россию".

Надо жить здесь, надо постоянно сталкиваться с принуждением и ограничениями во всех сферах общественной жизни, с жестким контролем со стороны полиции, с отсутствием у нее нормального отношения к рядовому человеку, со слежкой, доносительством, с постоянным ощущением лжи, неискренности и жульничества, с рабством под видом свободы - чтобы понять ту радость, которую сейчас здесь испытывает каждый. Этот великий народ наконец смог вздохнуть полной грудью, он сбросил оковы, он избавился от того, что угнетало его веками. И теперь все радуются и улыбаются.

<...> "Россия отправляет в нокдаун всех журналистов без исключения": "Тебя словно околдовывают. Ты понимаешь, что находишься в другом мире, и осознаешь, что недостаточно только понять происходящее: надо еще суметь изложить это на бумаге... Ты не узнаешь Россию достаточно хорошо, чтобы объяснить что-либо, пока не пробудешь здесь так долго, что станешь наполовину русским - но даже и тогда ты не сможешь никому ничего рассказать так, как следовало бы... У тебя возникает соблазн сравнивать Россию с другими странами - не делай этого".