Eikusagi

Возможно, я еще не оправился от похмелья, но в твоих словах есть логика.

В Лондоне есть такие места,где время застыло,где ничего не меняется.Это как пузырьки воздуха в янтаре.

Кожа у него была липкой на ощупь, глаза как будто кто-то переставил - правый на место левого, - и по общему впечатлению, пока он спал, череп ему заменили на другой, на два или три размера меньше.

When angels go bad, they go worse than anyone. Remember, Lucifer used to be an angel.

– Надо было поступить по-моему, – сказал мистер Вандермар. – Ее гораздо больше бы напугало, если бы мы, когда она отвернется, оторвали ему голову, просунули через горло мою руку и погрозили бы ей пальцем. Они всегда кричат, – доверительно сообщил он, – когда глазные яблоки вываливаются.

Наилучший способ пугать ворон, - изрек он, - это подобраться к ним сзади, положить руки на их тоненькие вороньи шейки и сжимать, пока они не перестанут трепыхаться. У них от страха душа отлетает.

• Кошек любишь?
  - Ну, в общем да.  люблю кошек.
  Анестезия облегчённо вздохнула Юра.
  - Бедрышко или грудку?
  
  

-Чем могу служить?-спросил лакей, и Ричард подумал, что некоторые говорят: "Сдохни, ублюдок!" с гораздо большей теплотой и дружелюбием.

- Я всегда полагал, что путь насилия - это путь тех, кто ни на что не годен, а пустые угрозы - жалкое оружие слабоумных.

– В пятницу, – проговорил Ричард, – я работал в престижной компании, занимался инвестиционным анализом.
– Что такое инивистиционный…
– Инвестиционный анализ? Это моя работа.
Она кивнула, сочтя такое объяснение достаточным.

Могу поспорить: если мы скажем, что ключ нужен ангелу, самому настоящему ангелу, они тут же отдадут его нам, да еще прибавят волшебный консервный нож и чудодейственный штопор со свистком.

– Нам сюда, – сказал маркиз, взмахнув грязным кружевным манжетом.
– По-моему, все эти туннели совершенно одинаковые, – заметил Ричард. – Откуда вы знаете, куда нам?
– А я и не знаю, – мрачно ответил маркиз. – Мы заблудились и никогда не найдем дорогу домой. Через два дня примемся пожирать друг друга.

Ричард схилив голову набік.

• Перепрошую, - сказав він. - Я знаю, що питаю про особисте, але... Ви кінічно неврівноважений?
• Можливо, але малоймовірно. А чого питаєш?
• Ну, - сказав Ричард. - Тут або ви, або я.

- Ти любиш котів? - поцікавилася дівчина.

• Так, - відказав Ричард. - Коти мені дуже подобаються.

• А що більше любиш, лапку чи грудинку? - спитала вона.

Ричард зупинився на мить. Він вирішив, що коли дезорганізацію зроблять олімпійським видом спорту, він легко міг би дезорганізовуватися за збірну Британії.

Ричард давно помітив, що події - боягузи: вони не трапляються по одній, а натомість набігають зграями й кидаються на нього усі разом.

Маркиз Карабас никому не доверял. Пользы для дела от этого не было никакой, а неприятных прецедентов – сколько угодно.

Ричард попытался извиниться по-французски, хотя французского не знал, потом бросил эту бессмысленную затею и принялся извиняться по-английски, потом стал извиняться по-французски за то, что вынужден извиняться по-английски, и наконец обнаружил, что в Джессике нет абсолютно ничего французского и она самая настоящая, стопроцентная англичанка.