Внутренняя сторона ветра

Трудная для восприятия книга. Смысл постоянно ускользает, остается только ощущение, оттенок. Словно дуновение ветра, кажется, вот-вот что-то поймешь, но нет... пролетает мимо.

Критики говорят, что роман написан в форме песочных часов: неважно с какой части начинать чтение - с истории Леандра или истории Геро - рано или поздно одна история плавно перетечет в другую, да так, что читатель и не заметит, как и откуда появилась Геро (или Леандр, если читать в обратно направлении). Часть, посвященная Леандру ярче, выразительнее, драматичнее, и кажется, не потому, что она старше и из времен Великой турецкой войны, а потому что - мужская. История Геро больше напоминает изнанку, она тише, приглушённее, мягче. И при этом обе истории, разделенные "ветром, то есть временем", тесно переплетены, и не только античной легендой, но и символическими деталями, особенной скоростью жизни героев, местом действия и идеей превращения (или развития, становления) души.

Но заглянуть в это "внутри" сложно. Проследить жизнь души, соединить Леандра и Геро, увидеть общее. Трудная книга.

Первый раз читал роман в 2006 году. Перед вторым прочтением спросил себя: "Помнишь о чем?" Сам себе ответил: "Не помню". Внутренний диалог на этом закончился. И начал читать заново. И читал как в первый раз. Я заново узнавал историю Леандра и Геро. Но кое-что вернулось ко мне, по прошествии почти двадцати лет. Вспомнил я ощущение, которое было при чтении в первый раз. Лёгкость. Точнее ощущение лёгкости. Удивление и восторг. Повторилось ли это при втором прочтении? Отчасти, да.
Миф о Гере и Леандре Павич перекладывает на сербские реалии, но разделяет не столько пространством, сколько временем. Очень часто в творчестве Павича возникает тема мужского и женского, взять тот же "Хазарский словарь", у которого есть мужская и женская версия. И здесь автор делит повествование на две части. Они устремлены к единой точке, где все сольётся и закончится. И конец одного станет началом другого. Помимо этого он находит в каждом человеке мужское и женское начало. По утверждению Павича, один глаз человека мужской, а другой женский, и видят они мир по-разному.
Текст Павича гипертекстуален, метафизичен, метафоричен, поэтичен. Он наполнен множеством смыслов и отсылок. Роман созидателен, он противостоит смерти физической, утверждая жизнь как нескончаемый процесс, который не может остановиться со смертью героев. Как только заканчивается часть о Леандре, то тут же надо начинать читать о Гере. И даже физическая книга, где две части сходятся своими финалами в середине, говорит о бесконечности. Клепсидра, в форме которой написан роман, это само понятие бесконечности. Водяные часы, где время в прямом смысле течёт, могут отсчитывать время бесконечно. И одна и та же вода будет считать разные секунды, минуты, часы, дни, года, века... История Геры и Леандра, не может закончится, покуда есть рука, которая переворачивает клепсидру, или открывает роман, то с одной, то с другой части.
Роман Милорда Павича - роман созидания. Даже когда вокруг происходит разрушения, царит насилие и смерть, Леандр говорит:

И теперь у меня есть уверенность, небольшая, но есть, что я не забуду про что я читал, а если и начну забывать, то открою "Внутреннюю сторону ветра" и начну читать историю про Леандра и Геру, перетекая из одной части в другую как вода в клепсидре, отмеряя нескончаемое время, устремляясь вместе с героями в бесконечность.

Знакомство с Милорадом Павичем я откладывала долго. Как бы я ни любила магический реализм в лице Маркеса, каждый раз к новому автору или произведению я подхожу долго, мучительно, можно сказать. Но, к сожалению, книги Маркеса у меня скоро закончатся, как все хорошее, поэтому приходится искать альтернативы, которые хоть сколько нибудь способны погрузить меня в мир магического реализма.
Пришло время приступить к Павичу. Сразу скажу, идея подобных книг-перевертышей меня не вдохновляет. Какая разница с какой части начинать читать книгу, если в итоге все равно прочитаешь обе? Я понимаю, если бы автор предлагал несколько вариантов прочтения порядка глав, дабы взглянуть на историю под разными углами. А тут порядок прочтения не имеет значения. Я начала с Леандра - потому что эта часть была сразу за предисловием, а крутить-вертеть книгу мне было лень.
На самом деле перед началом прочтения книги неплохо ознакомиться с легендой о Геро и Леандре. Не то, что бы это обязательно, автор и так расскажет ее суть в тексте книги, но я бы настоятельно советовала, тогда авторский текст приобретет еще больше граней, двусмысленностей и завиточков.
Это две практически параллельные истории. Геро живет в XX веке, Леандр в XVIII. Но их жизни, такие разные на первый взгляд, очень тесно переплетены, в них много совпадений, соприкосновений и чего-то волшебного, их словно магнитами тянет сквозь время, смерть и ветер.
Размеренный ритм повествования буквально затягивает в свои глубины, обволакивает коконом тумана, который даже после прочтения рассеивается весьма долго.

Флэшмоб 2012.
Всех мыслимых и немыслимых благ lillyt , отворившей для меня дверь в мир Милорада Павича!

Это - книга-омут. Погружаешься в нее с головой, впрочем, выходить совсем не хочется. Цвета этой книги - охра, мед и серебро, а пространство - настолько трехмерное, что плоская серая реальность становится кислотно-отвратительной.
Это - книга-колокол. "Бомм!" - звенит колокол, я читаю историю Леандра. "Бомм!" - погружаюсь в видения Геро. Звенит, звенит колокол одной из церквей, построенных Леандром. Серебром луны омыт, огнем выплавлен, звучание его заставляет резонировать камни старой церкви. Песня этого колокола сохранилась на внутренней стороне ветра, на той, которую прочитал однажды Милорад Павич.
А он оказался

даже не Орфеем, заставлявшим слушать его музыку зверей, камни, руды, дерево, огонь и смолу, завывание ветра в ракушке и кишки животных. Он был еще мощнее – он заставил всех их отозваться, заговорить в его инструменте, как на каком-то алтаре, где в жертву музыке были принесены не только они с их утробой и костями, но и рука жреца...

Первое мое знакомство с творчеством Павича состоялось. Пока сложно судить, какое оно, ведь прочитана только одна книга. Да, о многих писателях можно судить по одному произведению, но, кажется мне, Павич не из таких. Из того, что я знал о его творчестве до непосредственного знакомства с конкретными произведениями, можно выделить его эксперименты с формой. Так, пишут, что именно вот это творение выполнено в форме клепсидры, то есть его можно читать как в привычном порядке, так и в обратном. Однако после прочтения я остался в недоумении. Нет, ну половину о Геро можно прочитать перед половиной о Леандре, но в этом вроде как ничего особенного нет. Читать главы в обратном порядке, начиная с последней? Пройти жизненный путь Леандра от смерти до рождения? В чем смысл? Не буду продолжать, но если кто понял, то объясните мне, пожалуйста.

Сам сюжет в меру безумный, что однозначно в плюс Павичу. Немного напоминал Кафку, но мне нравится много больше. Язык нестандартный, что тоже радует. Многие обороты веселили и поражали остротой авторской мысли. Это все хорошо, за половину Леандра можно смело ставить 5, но вот половина Геро, на мой вкус, значительно уступает – примерно на четверочку я бы ее оценил. В итоге так и выходит средний балл – 4 (еще 0,5 балла скинул за вот эти вот описанные выше непонятности с клепсидрой).

Наконец-то я сформулировала, почему мне так нравится Павич! И ведь, казалось бы, лежало на поверхности это, а голову продолжала ломать! И если бы в этой книжке в который раз не упомянулся сон, — то вряд ли бы и дошло: у него же книги построены на логике сна! Вввваааааааа, какой молодец, он сумел её запечатлеть!!! То, что так трудно, даже если записывать сон едва проснувшись — он разваливается на глазах и уже не понимаешь, как только могли быть связаны сюжеты, случаи, вещи между собой, потому что — абсурд же, или вовсе провал связи, а тут... читаешь, и тебя самого втягивает в другой, более чем странный мир, вроде похожий на наш, вроде и событиями из истории нашего мира подкреплён, а какой-то не такой, странный, как зазеркалье, некий параллельный мир со своими тёмными и светлыми сторонами.
Вот Геро, например, в какой-то степени сначала ближе к читателю, потому что она сталкивается с непонятным — девочкой, которой нет, но столкнувшись, спустя какое-то время принимает правила, и удивляет родителей девочки, приведя "Леандра". Теперь она уже совершенно погружена в тот, другой мир. А её удивительный оптимистический фатализм с 12 часами 5 минутами? Или такое:

Где встречается такая непротиворечивость противоречивого — только во сне!
Не могу утверждать, что создаёт атмосферу: сербскость ли автора (других сербов, увы, ещё не довелось читать), или же вообще принадлежность к той, промежуточно-европейской территории (ибо "Голем", действие которого происходит в Рижском квартале гетто и тоже насыщено легендами, румынские и венгерские вампиры, Польша вообще — даже у Пушкина, чешский юмор — всё носит какой-то общий налёт инакости, тонкого, неуловимого отличия от нас. В чём оно — сказать трудно, но и отрицать его существование невозможно). Если я к зиме разгребу текущий книжный завал, то надеюсь, что получиться глубже окунуться в атмосферу этого другого мира, может быть, что-то и станет яснее.
А сказать, о чём произведение Павича — нельзя. Оно не о чём, оно какое, и ему нельзя дать предметную характеристику — только определять. Несмотря на кажущееся равноправие начал, в названии имя Геро указано первым, и я наперекор этому начала читать с части про Леандра. считаю, что для меня так вышло правда лучше, поскольку Леандр жил раньше Геро несколькими веками, и здесь я уложилась в хронологический порядок. А между собой эти люди ничем не связаны. Связаны только их имена, древней легендой, про которую каждому из них кто-нибудь да напоминает. Ну и смерти их в середине книги.
Но какую лекцию о скрипке читает Манассия Букур, брат Геро! Это вообще внезапно, в отрыве от сюжета, её можно выдрать оттуда и повесить в рамочку... Встретить в художественной книжке описание того, из каких материалов сделаны части скрипки и смычка, и скрытое значение этих материалов... да ещё такое трепетное описание — это просто удача какая-то!
А ещё порадовала старинная игра, где семья читала надписи на ложках, ожидая реакции гостей, — здесь веет уже какими-то шотландскими гаданиями и духами... тем более, что эта игра человека с неспокойной совестью привела к самоубийству...

Очередная история-перевертыш от сербского писателя-постмодерниста, в чье творчество я влюбилась после прочтения «Хазарского словаря». Это было так: ничегошеньки не понятно, но круто неимоверно! Эта книга оставляет по себе впечатление примерно такое же, но чуть послабее.

У нас имеются два героя, чьи истории развиваются в разное время и в разных местах, но где-то на середине пути они должны встретиться в некоем эфире вне времени и пространства, в потустороннем мире, в параллельных жизнях, в общем, у автора все сложно и запутанно. Как всегда, события и описания под завязку напичканы символизмом и магией, разгадать которые невозможно, но подмечать крайне интересно. Как всегда, автор много рассуждает об единстве и разности мужчины и женщины, о влиянии одного на другое и их взаимосвязи в едином неостановимом потоке жизни.

Как всегда, история начинается ни с чего и кончается ничем, но тем интереснее прослеживать путь ее героев, пытаться разгадать, как один переливается в другого и, главное, зачем все это. Над этим вопросом надо бы подумать отдельно, ибо есть о чем, и пищу для размышлений книга дает сытную.

Читать Павича мне в первую очередь скучно. Короткое время его манера повествования забавляет и дарит немного эмоций, но когда понимаешь, что ничего другого не будет, что всё в тексте носит печать необязательности, - то становится скучно, чтение начинает утомлять, то, что казалось небезынтересным, становится формой занудства, а впереди ещё много страниц. Будь это рассказик страничек на пятнадцать - я бы умилился, а потом пошёл заниматься более важными вещами. Безусловно, можно было бы отключиться и просто наслаждаться некоей дикой непричёсанной красотой... если бы это не было так скучно и так долго. А так - не моё. И по этому поводу я составил нечто вроде "манифеста".

Если ты автор, ты волен играть с формой текста, но если тебе нечего сообщить и у тебя нет интересной, важной, умной истории, то читай твой опус хоть справа-налево, по-диагонали, в режиме домино или снизу-вверх, но итог будет один и тот же. В похвалу за усердие благосклонный читатель может выдавить из себя немного восторгов на тему твоей изобретательности. Но создать изощрённую конструкцию проще, чем сообщить нечто настолько важное, что текст твой останется в веках и люди будущего будут определять его как драгоценность, нечто важное и нужное для них, что нельзя потерять и на что стоит равняться. Если ты автор, ты можешь писать в какой-нибудь особо долбанутой стилистике, наваливая идиотические образы, и сподобиться похвалы от условной Галины Юзефович и трёх-четырёх начитанных мальчиков и девочек, но весьма вероятно, что "усатые груди" (из этой книги Павича) не вдохновят обычного человека, твоего (?) читателя и он просто скажет: "Простите, я не понимаю. Это метафора? Или что-то другое?". Если ты автор, ты можешь вставлять в текст малопонятные прочим символы, творить иероглифы, играть со структурой, заставляя темы, смыслы и образы сталкиваться друг с другом, возникать вновь, сплетаясь в самые причудливые узоры, но если текст твой - перманентный поток бреда, то не жалуйся, если мозг читателя просто отключится и будет без внимания пропускать через себя этот словесный порожняк, а потому читатель останется глух к этим узорам. Возможно ты, как автор, хотел бы создавать суммой нелогичных образов некую интуитивную эмоцию, ты обращаешься к подсознанию, к сердцу, а не к рацио, но если текст твой на уровне "дыр бул щыл", то не обижайся, если эмоция будет неприятной, а это чувство перенесётся и на источник, её подаривший. Вот, это моё слово. Слово человека, который в своё время не оценил "Игру в классики", "Радугу тяготения", "Улисса". Возможно, тексты эти как-то особенно хороши с точки зрения техники, но я в своих оценках полагаюсь более на интуицию, чем на знания, ибо последних не имею. Видеть глубину за ловкими фокусами у меня не получается.

Какой странный и непонятный мир!
Конечно мне бы хотелось жить под крышей, дождь с которой скатывается в две разные реки. Хотелось бы по запаху узнавать реки. А похороны икон? Что это? Это страшно или интересно? Страшно интересно?
Цимбалы с раскаленными струнами – это определенно страшно. Настолько, что уже не очень и хочется почувствовать на себе внутреннюю сторону ветра,хотя ветер –то я очень люблю.
Знать время своей смерти- как это – как ощущать это знание?
Очевидно, что люди в те давние- давние времена, когда жил Леандр были гораздо сильнее и отважнее нас, им и раскаленные струны и внутрення сторона верта были нипочем.
Я думаю, что обязательно когда-нибудь перечитаю эту книгу. Еще раз, не спеша, по странице в день, слушая шум дождя, скатывающегося в две разные реки.

Геро и Леандр – персонажи древнегреческого мифа о влюбленных, разделенных по воле судеб, случая, богов проливом Геллеспонт. Каждую ночь Леандр переплывал пролив, чтобы соединиться со своей возлюбленной, а Геро зажигала огонь на башне, чтобы указать ему направление. И однажды огонь погас.

Тезки античных любовников в романе Павича связаны узами намного более крепкими, а разделяет их нечто гораздо фатальнее, чем несколько километров водного пространства. Их истории – отдельные, не пересекающиеся, заканчиваются там, где встречаются – в середине книги, чтобы перетечь одна в другую как лента Мебиуса.

Если бы у меня была необходимость описать впечатления от этого романа, который выпал мне на флэшмоб благодаря Galaturia лишь одной фразой, я бы использовала три слова – не для меня. Не для меня цветут сады слов Павича. Не для меня он метафорирует и аллюзорничает. Не для меня моча благоухает сандалом, в качестве рожка для обуви используется кончик собственной косы, а юных дев лишают невинности при помощи свечи. Не для меня.

Магический реализм – довольно расплывчатый и чуть затертый термин, но, по сути, у меня нет предубеждения к этому течению – мне нравится Маркес, Альенде, Эскивель. Или, взяв географически более близкое имя – от кружевной прозы польки Ольги Токарчук душа (ну или что у меня там есть) звенела, но вот завитушечные истории серба Павича (как и его соотечественника Горана Петровича) оставили совершенно равнодушной. Дело в национальности, возрасте, гендере? Риторический вопрос.