Голодная дорога

Что характерно - отзывы на "Голодную дорогу" написали только те лайвлибовцы, кто воспринял её нейтрально. Ведь нелегко что-то анализировать с высоты седьмого неба, на которое возвела меня автобиография дитяти -призрака.
Бен Окри происходит из народности уробо [Urhobo], обитателей дельты реки Нигер. Его матушку зовут Милосердие, его батюшку зовут Серебро. Исконная религия уробо предполагает существование наряду с телом физическим тела духовного, способного к путешествиям вплоть до полёта на Луну, общению с другими такими же духами и восприятию невидимого мира. Уробо верят не только в посмертие, но и в досмертие, вполне платоновское.

Есть много причин тому, что новорожденные плачут при рождении, и одна из них — внезапное отъединение от мира чистых форм, где все вещи созданы из волшебства, где нет страданий.

Иногда случается, что дух клянётся возвращаться в досмертное блаженство, не задерживаясь в подлунной юдоли. Появившись на свет человеческим детёнышем, он или она рано умирает. Юдоль, что греха таить, у нас не сахар, духов понять можно. Такую клятву принёс и Азаро, когда ещё не был Азаро. Но, родившись и заплакав от нестерпимой боли и отвращения, он увидел измученное лицо своей мамы, полюбил её и решил не бросать.

Собственно, весь роман и состоит из взаимоотношений мальчика-духа с могущественными собратьями, которые призывают его к исполнению обета, домогаются, строят козни, соблазняют, искушают, и наконец, просто прикалываются в меру способностей. Азаро их видит и слышит, никто же иной - ни мама, ни папа, ни соседи - не воспринимают. В более "цивилизованном" обществе куковать бы ему в психбольнице, до гробовой доски кушать бы рисполепт. Но это Нигерия, дети. Здесь мир иной - не только кара, но и дар. При том, что Азаро отроду существует среди самых замысловатых многоглавых, многоочитых, чешуйчатых, пернатых, летучих, ползучих горящих, текущих и вовсе не описуемых, он полностью вменяемый малец с пытливым умом и незлобной душой. По большому счёту он не различает реальность и... и другую реальность, человеков и... прочих Имеющих Быть. Для него, допустим, Иеремия-фотограф, собирающий демонстрантов в свой мистериальный ящик, дабы потом оживить, и Король Духов, существо облика прекрасного и котообразного - одного порядка. Они есть, этим всё сказано.

А вот Король Дороги сожрал все жертвы, всех жертвователей, всех жрецов, а под конец - сам себя. Его нет. Но сожрать он способен по-прежнему. Зачем, вы думаете, перед каждым выходом в путь приносить жертвы на перекрёстке?

Дорога пришла к человеку домой,
Дорога сказала: Ты - мой.

Я плыла по "Голодной дороге", как по течению долгой, медленной, но коварной реки. Никакой завязки - кульминации - развязки, никакой схемы Окри не признаёт, не в его это традициях. Последовательно проходят перед читателем чудные, красочные картины, и Азаро не утруждается даже намекнуть, где "по-настоящему", а где "не по-настоящему". Он играет всерьёз, этот пацан. Для него всё по-настоящему.

И мыслящий кабак мадам Кото, обретающий всё большее сходство с избушкой на курьих ножках (а сама мадам - Баба Яга, я узнала её!).
И буйный, наивный, дурашливый Папа, грузчик и боксёр, чьи отношения с Мамой - энциклопедия мужественности, увы, не всегда синонимичной мужеству.
И предвыборная раздача сухого молока под лозунгом: "Богатые - за бедных!"
И зловещий ночной ритуал оборотней в погонах.
И два фута бриллиантовой дороги, которую построили волшебные существа.
И пьяницы, и воины, и нищие, и богатеи, и громилы, и проститутки, и знахари, и убийцы, и убитые.
И бесчисленные души умерших людей, зверей, птиц, деревьев.
И сапфировый взгляд кота-монарха, которому любые, самые плотно сомкнутые веки - как распахнутые двери.
И Мама.

Откуда это: "...отнят будет дар пророческий у пророков и передан детям и безумцам"? Восхитительный, великолепный Окри, путешественник по Голодной дороге, собиратель сбывшихся и несбывшихся пророчеств. Клуб "Белый кролик" снова проявляет безукоризненный вкус.

Что до перевода...

Я на В. Соловьёва бочку не качу. Текст плотный, текст трудный, текст чуждый мировоззрению. Но хоть для смеху справочник полистать, а? Возьмём диалог:
— Чему тебя учили сегодня в школе?
— Про Парк Манго и Британскую Империю.
— Они тоже продажны, — сказал плотник.

Шотландец Mungo Park, нанёсший на карты течение Нигера, перевернулся тут в гробу. А сборище ночных торговцев компании «Хауза», продававших индийские благовония, ожерелья, духи и украшения? Вы что, издеваетесь, какая компания? Народ такой, хауса, помимо всего прочего, прославившийся коммерческим талантом от банков до коробейничанья. Делать что-то о Нигерии, не зная, кто такие хаусанцы = делать что-то о Европе, не зная, кто такие евреи.
В общем, оригинал в студию.

На мой взгляд, самый высококлассный магический реализм – типа «изящный». Когда магия введена тонюсенькими, но ярко блестящими ниточками. Вещи же, вкривь и вкось разукрашенные разноцветными лентами, так, что основного цвета (реальности) почти не видно, воспринимаются хуже и частенько превращают роман в полную белиберду, в которую не верится никаким местом – то есть остается либо сплошная магия, либо магия пополам с шизофренией; в любом случае, от реальности дело далеко, а это уже совсем другой разговор.

«Голодная дорога», безусловно, относится ко второму типу моей бестолковой классификации, но что-то ее спасает. Сложно сказать наверняка, что именно, но, пожалуй, это африканская экзотика. И по сей день Африка, даже для тех, кто ее посетил, остается далеким загадочным краем, и несмотря на часто печальные новости из этого края, кажется, что где-то на этом континенте еще есть чудесный уголок, где все по-другому. И роман Окри как будто описывает именно такой уголок.

По традиционным африканским верованиям, мир полон духов. И перед нами рассказ о жизни одного из них. Так уж получилось, други, что духам скучно быть духами, а, может, это нелепая причуда их короля, только так повелось, что духи рождаются снова и снова, и вы даже можете опознать ребенка, который на самом деле дух.

Наш маленький герой – источник всяческих неприятностей для своих родителей. Малыша тянут за собой голоса, его дразнят духи, во сне он попадает в чужие сны и необыкновенные места. А когда он взрослеет, все становится еще хуже – он должен оставить мир живых, пока за ним не явился семиглавый дух… (трехглавые – еще ничего, можно вполне успешно погнать взашей). Но главное, обыкновенный мир в его глазах совсем не обыкновенный и часто пугающий. И человеку со всеми удобствами было бы нелегко с таким чадом, а уж в бедном поселении, где вечно не хватает денег и которое сотрясают политические дрязги, и того все хуже.

Повествование в книге идет от первого лица, оно незатейливое, но удивительно захватывающее и вызывающее доверие. Я очень скептически отношусь к изложению от лица ребенка, но тут оно весьма хорошо, и чем больше становится угара, тем быстрее начинаешь в нем растворяться. Здесь читателя подстерегают настоящие ловушки. Вроде как уже понял, что тут сплошная небывальщина, но вот зашла речь о финансовых вопросах и политических партиях, погрузился, и пожалуйста – попал в настоящую ловушку, сам не заметил, как унесся в неведомые дали с рядами мертвецов на пути и поучающими речами духов.

Необычно и то, что хотя поначалу казалось-таки, что имеешь дело не с таинственным, а с местными галлюциногенами (это, кстати, часто бывает в африканских романах), постепенно это ощущение развеивается, и остается лишь приятный и будоражащий ветер потустороннего. И в это потустороннее, тесно связанное со сновидениями, действительно можно поверить.

Честно говоря, я удивлена, насколько мне понравилась эта книга. Кажется, она вобрала в себя все возможные минусы, которые я не устаю упоминать, рецензируя другие произведения жанра, но так удачно и качественно, в таком по сути «стоячем», но увлекательном сюжете, что примеченная было четверка по завершении чтения превратилась в пятерку.

Роман рекомендую к прочтению. Он интересен, по-своему красив и удивительно причудлив.

Всегда рождались такие дети. Странные. Нездешние. С нестёртой памятью о тайнах вселенной. Они видели в переплетении солнечных лучей эльфов, разговаривали с ветрами и невидимыми друзьями, играли с духами. "И звуков небес заменить не могли ей скучные песни земли" - писал Лермонтов о таких. А может, все младенцы владеют тайнами вселенной, как утверждает предание. Если особые помнящие дети вырастают - а вырастают далеко не все, потому что родной мир соблазнительно зовет вернуться, - если из них не выбивают, не вытирают память, то они иногда записывают свои нездешние беседы и игры, истории не нашего мира. В Европе, и Азии, и Африке. Они узнаваемы - эти общие истории общего неэтого мира.

Это пугает, удивляет и радует - узнавание того, что не могло быть узнанным. Нет, я не вижу духов, я выросла. Но эта общность детского сказочного восприятия мира, эти цветные эмоции, что пронизывали тебя, малого, заставляли неожиданно срываться с места, бежать или застывать, вызывали иррациональный страх или смех. Эти истории, рассказанные бытовыми "крадущимися" вещами, диалоги с цветными камешками или деревьями. Эти странные демонические соседи, о которых ты точно знал, что та - Великая Праматерь, а этот слепой - зрячий колдун. Да, африканский мир полон еще живых тотемов и еще не отлетевших духов, еще не гербаризованной мифологии, "звезды были словами и богами... и мир, и небо, и земля были бесконечным языком снов и примет". Но такое живое восприятие мира характерно для разных детей на разных континентах - это общая глубинная память человечества; может быть, игра инстинктов и незакрепленных рефлексов, сбои нейронов; может быть, тот эволюционный путь из первобытности, который заново проходит душа ребенка.

Вот это первое впечатление узнавания, эмпатии, взрыв цветов и эмоций, тоска по потерянной несуществующей небесной родине - это не дало снизить оценку книге, вынуждало оправдывать безжалостно затянувшееся повествование. Ну действительно, духи меняют формы, количество копыт и рогов, но не приносят в сюжет ничего нового. Алкоголь для слишком чувствительного ребенка - это не то, что способствует взаимопониманию с реальностью. Видения уходят и возвращаются, уходят, возвращаются и вращаются по кругу, а роман тормозит и тормозит.

А могло же быть действительно интересно! Реальность и мифы, быт и сказки, предрассудки и политика (так метко и правдоподобно это слово приобретает какой-то нехарактерный оттенок значения: "Я видел, как мужчины танцуют в состоянии политической эрекции")... К сожалению, легион духов почти затоптал свидетельства реальности, их надо было с трудом вылавливать, возвращать концентрацию внимания, чтобы зафиксировать и оценить, что же говорит нам свидетель, очевидец, уроженец этой голодной дороги. Выборы без выборов - еще одна наша общая реальность, но, конечно, здесь с африканским колоритом. Неудачи и взлет мадам Кото, хозяйки местного бара, доброй и коварной - амбивалентной, как многие языческие божки... Тяжелая работа родителей Азаро, таких красивых и измотанных жизнью. Отец, обессиленный, но непокоренный ни в политическом выборе (а выбора-то и нет), ни в физическом бою с полдюжиной соперников. Фотограф, который, несмотря на полную нищету и постоянный риск для жизни, фиксирует и бедность, и риал политик...

Крайняя нищета и уродство окружающего - и неизреченная красота, которая проступает из другого мира, все эти волшебные краски, индиго, серебро, померанец... Как может физический голод перерасти в духовную силу, разве можно накормить его живописными фантазиями? Каким образом можно найти и увидеть красоту, узнать ее проявления в страшном уродливом мире, если не помнить ее Оттуда? И откуда берется голод красоты, жажда истины, доброты и любви среди голода физического, физических страданий, боли, бессилия и тьмы?.. Нет, я не могу снизить оценку этой книге при всех ее недостатках.

Кажется, я что-то вспоминаю...

Неспатольны голад фантазіі па-беларуску...

Тутака...

Заўсёды нараджаліся такія дзеці.  Дзіўныя. Нетутэйшыя. З нясцертай памяццю пра таямніцы сусвету. Яны бачылі ў перапляценнях сонечных прамянёў эльфаў, размаўлялі з нябачнымі сябрамі, вятрамі, гулялі з духамі. "И звуков небес заменить не могли ей скучные песни земли" - пісаў Лермантаў пра іх. А можа, усе немаўляты валодаюць таямніцамі сусвету, як сцвярджае паданне. Калі асаблівыя помныя дзеці вырастаюць, а вырастаюць далёка не ўсе, бо родны свет надта спакусліва кліча вярнуцца, калі з іх не выбіваюць, не выціраюць памяць, яны часам запісваюць свае нетутэйшыя гутаркі і гульні, гісторыі не нашага свету. У Еўропе, і Азіі, і Афрыцы. Яны пазнавальныя - гэтыя агульныя гісторыі агульнага нягэтага свету.

Гэта палохае, здзіўляе і радуе - пазнаванне таго, што не магло быць пазнаным. Не, я не бачу духаў, я вырасла. Але гэтая агульнасць дзіцячага казачнага ўспрымання свету, гэтыя каляровыя эмоцыі, што праціналі цябе, малога, прымушалі нечакана зрывацца з месца, бегчы ці застываць, выклікалі ірацыянальны жах або смех. Гэтыя гісторыі, апавяданыя побытавымі рэчамі, дыялогі з каляровымі каменьчыкамі ці дрэвамі. Гэтыя дзіўныя дэманічныя суседзі, пра якіх ты дакладна ведаў, што тая - Вялікая Прамаці, а гэты сляпы - відушчы вядзьмар. Так, афрыканскі свет поўны яшчэ жывых татэмаў і яшчэ не адляцелых духаў, яшчэ не гербарызаванай міфалогіі, "звезды были словами и богами... и мир, и небо, и земля были бесконечным языком снов и примет". Але такое жывое ўспрыманне свету характэрнае для розных дзяцей на розных кантынентах - гэта агульная глыбінная памяць чалавецтва; можа быць, гульня інстынктаў і неўмацаваных рэфлексаў, збоі мазгавых нейронаў; можа быць, той эвалюцыйны шлях з першабытнасці, які наноў праходзіць душа дзіцяці.

Вось гэтае першае ўражанне пазнавання, эмпатыі, выбух колераў і эмоцый, туга па страчанай няіснай нябёснай радзіме - гэта не дало знізіць адзнаку кнізе, змушала апраўдваць бязлітасна задоўжаны аповед. Ну сапраўды, духі мяняюць формы, колькасць капытоў і рагоў, але не прыносяць у сюжэт нічога новага. Алкаголь для занадта адчувальнага дзіцяці - гэта не тое, што спрыяе паразуменню з рэальнасцю. Відзежы сыходзяць і вяртаюцца, сыходзяць, вяртаюцца і круцяцца па коле, а раман тармозіць і тармозіць.

А магло ж быць сапраўды цікава! Рэальнасць і міфы, забабоны і палітыка (так трапна і праўдападобна гэтае слова набывае нейкае нехарактэрнае адценне значэнне), побыт і казкі... На жаль, у легіёне духаў амаль патанулі сведчанні рэальнасці, іх трэба было з цяжкасцю вылоўліваць, вяртаць канцэнтрацыю ўвагі, каб зафіксаваць і ацаніць. Выбары без выбараў - яшчэ адна наша агульная рэальнасць, але, вядома, тут з афрыканскім каларытам. Няўдачы і ўзлёт мадам Кото, гаспадыні мясцовага бара, добрай і падступнай - амбівалентнай, як многія паганскія бажкі... Цяжкая праца бацькоў Азара, такіх прыгожых і выматаных жыццём. Бацька, знясілены, але нескароны ні ў палітычным выбары (а выбару-та і няма), ні ў баі з паўтузінам спаборнікаў. Фатограф, які нягледзячы на поўную галечу і пастаянную рызыку для жыцця, фіксуе і беднату, і рыал палітык ("Я видел, как мужчины танцуют в состоянии политической эрекции")...

Скрайняе жабрацтва і звыродства навакольнага - і невымаўляльнае хараство, якое праступае з іншага свету, усе гэтыя чароўным фарбы, індыга, срэбра, памеранец... Якім чынам можна знайсці і ўбачыць хараство, пазнаць яго праявы ў страшным пачварным свеце, калі не памятаць яго Адтуль? Як можа фізічны голад перарасці ў духоўную сілу, хіба можна накарміць яго маляўнічымі фантазіямі? І адкуль бярэцца голад на красу, прага ісціны, дабрыні і любві сярод голаду фізічнага, фізічных пакутаў, болю, бяссілля і цемры?.. Не, я не магу знізіць аднаку гэтай кнізе пры ўсіх яе хібах.

Здаецца, я нешта ўспамінаю...

Эта книга — наглядный пример того, как непросто научиться понимать людей других человеческих культур. Человеческих — и то на грани возможного! А уж если негуманоды, так и вообще скорее всего никак. (Ау, негуманоиды, слышите? Живите себе спокойно, и занимайтесь своими негуманоидными делами! У нас нет поводов для споров!!!)
Наверное книга специально написана переводчиком вот таким псевдосуконным, псевдопростецким, полуподростковым языком, чтобы как можно глубже погрузить нас в мир африканской нигерийской деревни, мир буша, мир дикости и варварства (с точки зрения представителя европейской культуры). Трудности понимания усугубляются тем, что рассказчик без всяких переходов то находится в реале, в "здесе", то вдруг оказывается в мире духов нигерийского происхождения, и тогда вообще полный отпад, сюр на сюре сидит, и сюром погоняет! В принципе повествование представляет собой причудливую и малорегулируемую как автором, так и читателем смесь потоков сознания и бессознания. Вы пробовали когда-нибудь внятно записать всё, что происходит с вами в снах? Когда причудливо перемешивается сюжет сна, перетекают друг в друга персонажи, вязь событий полуаморфна-полуконтурна, и все предметы и персоналии сна находятся в какой-то непонятной неявно-явственной связи... Трудно, практически невозможно!.. Вот и автор старается сделать то же самое — рассказать белому, европейскому человеку с белым, европейским менталом то, что является сутью жизни Главного Героя книги — существование одновременно в двух (а в двух ли?) мирах... Явь и Истиный Мир...
Не скажу, чтобы это было совсем уж не интересно (наверное при чтении "Голодной дороги" испытываешь одновременно два разнонаправленных чувства: интерес и полупечальную скуку одновременно. Интерес потому, что мы мало что знаем об Африке вообще, и о Нигерии в частности, а книга насквозь пропитана... нет, не пропитана, а попросту СОСТОИТ из Африки! А скучно потому, что по мере чтения книги всё чаще натыкаешься на ощущение дежавю: все эти причудливые 3-х, 5-ти и 7-главые духи, непрерывно дерущиеся и воюющие с ГГ и друг с другом; все эти описания непрерывно пьющего огогоро и занимающегося то работой, то боксом отца; все эти малоразвивающиеся в событийном плане посещения местного бара Мадам Кото; вся эта псевдополитическая напряжённость и возня вокруг этой "политики"; и многое многое другое оставляют ощущение бесконечной "деньсурковщины"...), но слишком уж густо намазано вот этого полусъедобного... (ищу словечко!)... мистикореализма. Но, в романе чётко обозначены несколько главных мыслей: Всё в мире взаимосвязано; Каждый человек является только лишь звеном цепочки и содержит в себе бесчисленное множество предков и потомков одновременно; Время не то, что мы о нём думаем... и другие.
А вообще, если представить, что описания африканской действительности автором не придуманы и, скорее всего, в основном соответствуют реальности, то я искренне благодарю Бога за то, что я родился в России!!!
Оценка 8 из 10, читать было интересно, но не увлекательно, как-то так! И ничуть не жалею, что прочитал, скорее наоборот...
P.S. Специально к встрече литературного клуба "Белый кролик", Санкт-Петербургu

Я сижу в комнате перед мерцающим монитором, ранние ноябрьские тени сгущаются вокруг меня, но если резко обернуться, то они прячутся по углам и оттуда ехидно смеются над моими отчаянными попытками написать хоть что-нибудь об этой книге. Со временем тени густеют, смелеют и обретают форму и плоть. Сначала они выглядят единой массой, но потом разделяются на шесть силуэтов. Это силуэты гигантов, все они гораздо больше обычных людей, они возвышаются надо мной, а их макушки упираются в потолок. Но это не самое страшное, больше всего меня пугает то, что у всех шести теней вместо головы бруски, деревянные бруски, на которых намалеваны лица. В детстве у меня была книга об искусстве Центральной Африки, где было множество фотографий с традиционными масками и костюмами. Возможно, испуг, который я пережила, в первый раз открыв ту книгу, не выветрился окончательно и рисует моему воображению этих монстров. Возможно. Возможно, они и правда здесь, тянут свои призрачные руки к монитору и клавиатуре, не дают собраться с мыслями. Кыш, проклятые, я буду писать рецензию!

Монитор голоден, как, в принципе, всегда бывают голодны мониторы. Он хочет, чтобы я что-нибудь написала, хочет моих мыслей и чувств, немножко моих эмоций, он питается ими, а когда наедается, то свет от него разгорается настолько ярко, что становится больно глазам. Но сегодня мне нечем его порадовать, в моей голове нет привычной ему жертвы, он сердится и тускнеет, да и великий бог интернета гневается за мою сегодняшнюю бесплодность, и страницы грузятся кое-как. Увы, сегодня мне действительно нечего им предложить.

Мальчик Азаро, мальчик Азаро, крутится в моей голове, какая-то бессмысленная считалочка. У мальчика Азаро были Мама и Папа, они были очень бедные, жили в хижине с крысами и протекающей крышей, их все обманывали и обкрадывали, а Партия Богатых травила их молоком. Мальчик Азаро видел духов, его Папа любил выпить, а Мама худела от тревог и недоеданий. Хозяйка бара толстела и хорошела от сытой жизни. Вот, собственно, и все. Что еще сказать? Духи лезли изо всех щелей и совали свой нос повсюду. Нищие своим уродством перещеголяли бы кунсткамеру. Бедный значит худой, богатый значит толстый, толстый значит красивый. Невольно понимаешь, до какой степени зажрались мы на Западе, если для нас худой значит красивый, худой значит здоровый и сексуальный. Расскажите об этом соседям Азаро, чьи кости выпирают из-под одежды, а одноразовое питание стало нормой.

Почему-то повелась на эту книгу, когда увидела фотографию автора. Подумала, что человек с таким интеллигентным лицом и с такими грустными глазами фигни не напишет. Поняла, что расстояние между нами, как отсюда до луны, мы слушали в детстве разные сказки и банальное слово "лес" вызывает у нас совершенно разные ассоциации. Мой лес - сказочный, заснеженный, с двенадцатью месяцами вокруг костра. Его лес - сказочный, мифический, с двуногими собаками и птицами с женскими лицами, с приношением духам под каждым кустом, с путешествиями в потусторонний мир и обратно. Меня пугает такой лес, знаю теперь точно, что не хочу в Африку. Белому человеку в Африке не место, мы слишком хрупкие и восприимчивые, чтобы выжить в таком плотном мире. Нам надо мир поразреженней, пожиже.

В комнате стало совсем темно, тени куда-то все подевались. Уфф, как же хорошо вернуться в нормальный мир, где дороги не хотят есть.

Trigger warning: данный текст был написан с использованием и упоминанием опыта, который переживают люди с расстройством пищевого поведения. Это может вызвать нежелательные реакции. Данная рецензия не несет в себе пропаганды расстройств пищевого поведения.
Disclaimer: все совпадения случайны, имена и названия групп вымышлены.

Заглянуть в мир людей с расстройствами пищевого поведения...

Запись закрытого сообщества "Pro-Ana".
сегодня в 15:40
Здравствуйте, дорогие бабочки!
Многие из вас, как и я, черпают мотивацию для похудения в книгах. Уверена, что многие пришли к Ане благодаря книге Жюстин, но сегодня я хотела бы рассказать вам о другом романе, в котором я почерпнула для себя немало интересного. Этот роман называется "Голодная дорога". Я подумала об Ане, как только увидела название - ведь, если вдуматься, каждой из нас на пути от жирной личинки к прекрасной бабочке приходится пройти по своей Голодной Дороге. Чей-то путь прямой и короткий, чей-то - длинный и извилистый, со срывами, КП и Мией. Кто-то сходит с пути (привет, фанаты пп и спорта, вам здесь не рады), но все мы возвращаемся на нашу Голодную Дорогу.

Главный герой этой книги - ребенок, который принадлежит двум мирам: миру людей и миру духов. И снова я вижу нас, хрупких девочек с красными нитями на запястьях, стремящихся похудеть до исчезновения. Физически мы в этом мире, но эйфория, которую мы испытываем, отказываясь от еды, частично переносит нас в мир духов, в который мы всегда мечтали вернуться. Действительно, мир людей, чавкающих, жующих, воняющих едой - не для нас. Прочь, прочь из царства жировых складок, лишнего веса, джинсов чудовищного 28 размера и прочих атрибутов обжорства и безволия. Мы - девочки-бабочки. Еще не духи, но уже вот-вот.
Мне нравится наш мир, нравится куда сильнее, чем мир обычных людей. Там только и разговоров, что о еде. "Что будешь готовить на Новый Год", "Пошли поедим"... Еда - это центр их жирной Вселенной.
В мире бабочек и мысли, и разговоры - другие. Мы думаем о книгах, о фильмах, о стихах. Часто творим сами - ведь отсутствие необходимости есть дарит нам кучу свободного времени, а на третий день голода начинаешь испытывать необычайный творческий подъем и прилив сил! Хочется рисовать, творить, писать, создавать что-то прекрасное, а не нажраться пельменей и завалиться перед теликом.

Еда, сами понимаете, в "Голодной дороге" не в почете. То ли дело голод! О нем говорят, о нем пишут настоящие оды.
Больше всего мне понравилось то,что люди, которые способны перебороть свой голод, в Африке считаются сильными. Если в нашей культуре стройность - признак красоты, то в культуре Африки - силы.
И мне кажется, это очень верно, потому что ни в каком человеке я не видела такого стального стержня, такой силы воли и характера, как в тех, кто навсегда променял еду на воду.
Позволю себе добавить несколько цитат, которые говорят сами за себя:

Я бы убрала слово "бедных". Просто голодать, когда у тебя нет еды - многие из нас так и делают, когда выбрасывают все из холодильника, оставляя там только фрукты или соки. Но держаться ради цели, когда холодильник полон вкусняшек... На такое способна далеко не каждая из нас, не правда ли? Только самые сильные.

Еще мне очень понравилось вот это:

Специально выписала эту цитату себе в записную книжку, чтобы смотреть на нее каждый раз, когда хочется сорваться. Прочтешь - и поймешь, что никогда не дойдешь до цели, если съешь очередную гадость.

И самое любимое:

• Сильные люди едят очень мало, - сказала она.
• Почему?
• Потому что они сильные.

А еще главный герой книги встречает на своем пути разных духов. Некоторые хотят его похитить, запутать, заморочить. И мне показалось, что Ана и Мия - тоже своего рода духи, которые или помогают нам идти к цели и не срываться, или пытаются сбить нас с пути. Ана - прекрасная хрупкая девушка с длинными волосами и красной нитью на запястье. Она улыбчивая, веселая, и приходит к тебе, когда ты не срываешься.
Мия совсем не такая. У нее лезут волосы, дурно пахнет изо рта, она приносит с собой боль в груди от рвотных спазмов и боль в горле - от собственных пальцев. Именно она стоит у тебя за спиной, когда ты сорвалась и пытаешься избавиться от всей той дряни, которую сожрала.
Когда приходит Мия, Ана уходит.

Иногда мне кажется, что Ана - богиня, а мы - ее жрицы. Хрупкие, тонкие, идеальные. Наш символ - бабочка и красная нить на запястье. Мы пахнем яблоками и дорогими духами. Мы постоянно пьем кофе. У нас кружится голова. Мы идем по нашей голодной дороге, и только нам известно, что мы идем - к совершенству.

#proanaзнаксвыше@proana

Нравится 72
5 комментариев

Дора Шадрина
О, я тоже читала! Мотивирует, перечитываю ее, когда хочу сорваться.
Нравится 3
Анастасия Есенина
Когда перееду в собственную квартиру, выкину холодильник, и оставлю только шкаф, в котором будет множество разных сортов чая. Мечта лет с 14.
Нравится 3
Дашка Кондратенко
Боже.. люди любите себя такими какие вы есть, и вас полюбят тоже Надо заняться нормальным спортом, а не есть месяц, от этого вы не худеете, у вас ухудшается ЗДОРОВЬЕ... Куда покатился мир..
Нравится 1
Gellert Gellert
Знак свыше, знак свыше... Вот у меня был знак свыше: если я съедала что-то больше, чем на 500 калорий, то случалось что-то плохое. Причем не со мной, а с моими родственниками. Вот это был знак свыше, а автор просто книжку почитал, мотивировался на один пафосный пост, и пойдет дальше булки трескать.
Нравится 1
Алиса Воронина
Дашка, убей себя об столб, это закрытая группа об анорексии, фитоговняшкам тут не место.
Мне очень понравилось сравнение Аны с богиней. Богиней, в жрицы которой могут попасть только самые сильные.
Нравится 8
_______________________________________________________________________________________________________________
Ана - Анорексия
КП - копмульсивное переедание
Мия - Булимия

• Я не хочу никому зла. Но моя жизнь как яма. Я рою ее, а она остается прежней. Я наполняю ее, и она пустеет.

Книги - создания сильные и нежные одновременно. И та, что ночью постучалась в ваш замок, одолев мили пути под дождем в тонком плаще; поутру - как Принцесса-на-горошине, может встать, чувствуя себя совсем разбитой. Лишь оттого, что под самую нижнюю из двенадцати перин подложили горошину. Для The Famished Road ею стал скверный перевод. Зачем господин В.Соловьев изувечил текст, взявший в 1991 году Букера: из злого умысла, по расовым предрассудкам или от недостатка мастерства - не хочу знать. Но красивая поэтичная яркая и оригинальная книга оказалась почти нечитаемой по-русски.

Подумала было, что начальный язык романа какой-нибудь йоруба, где вся лексика - семь сотен слов и переводчика не сыскать. Но нет, Бен Окри большую часть жизни прожил в Европе и теперь преподает в дублинском Тринити колледже. Может попытка сохранить аутентичность намеренной стилизации под примитивизм? Посмотрела английский текст - хорошо читается, гладкий, литературный. Печально, но тому, кто пожелает составить представление о современной африканской литературе, которой прочат в XXI веке место латиноамериканского магреализма для XX, стоит читать ее по-английски. Или подождать лучшего перевода.

"Голодная дорога" - первая часть трилогии о духе-абико, воплотившемся в мальчика Азаро. Вторая и третья: "Колдовская песнь" Song of Enchantment и "Несметное богатство" Infinity Rich - не переведены на русский. Что может и к лучшему, учитывая печальный опыт первой книги. Абико в африканской мифологии - это духи детей, умерших во младенчестве. И - важно для понимания: потому, что не пожелали воплощаться в этом жестоком мире, покидать поля асфоделей (или что там в африканском раю заменяет их). Я не знаю аналогов этой мифологеме в европейской, азиатской и американской традиции. Понимаете о чем говорит? Жизнь так тяжела, исполнена такой жестокости, в ней столько горя и страданий, что дети выбирают не жить или умереть сразу после рождения.

Наш герой так и делал, раз за разом возвращаясь к веселым товарищам своих игр. Но однажды взглянул на женщину, которая только что родила его, и захотел, чтобы она была счастлива. Пожелал сильнее всего на свете избавить маму от страданий. И остался, много болел в детстве, почти умер (или не почти - чудом вернулся) - иной мир не отпускал его, друзья-духи звали к себе. По совету травника был проведен обряд, давший мальчику другое имя - Лазарио (понимаете, почему?) Но в обиходе оно сократилось до Азаро. И началась полная лишений жизнь в нигерийской трущобе. Те, кто знаком с "Шантарамом", помнят убожество бомбейского трущобного поселка и мерзость тамошнего быта. Но помнят и праздники, веселье, песни. танцы, взаимовыручку и дружбу обитателей.

"Голодная дорога" - это "Шантарам" минус все хорошее. Жизнь глазами ребенка, растущего в крайней нищете, с детства познавшего голод, страх, унижение, побои, нашествия паразитов. "Голодная дорога" - это рассказ о счастливом детстве. Как такое может быть? Но вы ведь знаете, кто в жизни ребенка главные люди? Мать и отец. Так вот, мама Азаро почти святая, она отыщет его после первого похищения и будет стоически переносить кошмар жизни с отцом мальчика, не утратив любви к мужу. А папа, нет - Папа просто мифологический герой. Персонаж, ассоциирующийся не с африканским даже, его мало знаю, но сразу с несколькими фигурами скандинавского пантеона: силач, задира, гуляка, хвастун, борец за справедливость, смельчак, слышит бубен иного мира: чаще нижнего, но порой верхнего; одержим тягой к знанию (в определенные моменты жизни). Большей же частью напивается или валяется пьяным. когда не занят работой на износ.

Они все творят каждый свой миф: мать; отец; вечный странник между мирами, не утративший способности видеть духов и богов - Азаро; мадам Кото - хозяйка местного бара, где сидит для привлечения посетителей мальчик: Колдунья, Жрица, Великая Матерь. Есть еще фотограф, наделенный невидимостью и даром прохождения сквозь стены; слепой старик, что играет жуткую атональную музыку на своем аккордеоне; прекрасная девочка Элен - водительница нищих; друг героя Адэ - еще один абико. Все свито веревкой, плетенкой, циновкой, бурлит в закопченном котле, как перечный суп и льется дешевым пальмовым вином огогоро. И ты не хочешь быть там, не хочешь смотреть на это, но странным образом зачарована и не можешь отвести глаз.

А почему голодная дорога? В хорошем названии смыслов много. Потому что всегда голодны люди, идущие ею. И потому что жизнь - дорога, пройти которую гонит тебя голод до новых впечатлений. И потому что есть сказка о боге дороги, который вечно голоден и вечно требует жертв. Служителем культа дорожного бога был дед мальчика. Кто найдет больше смыслов - поделитесь.

А все-таки, что за книга? От соблазна причислить к постмодерну спасает отсутствие трех обязательных смертей постмодернизма: смерти автора, смерти Бога, смерти сюжета. Ну, с сюжетом, это я погорячилась - внятным его назовешь лишь с большой натяжкой; но авторская позиция четко прослеживается на всем протяжении; а что до богов - то их тут даже с избытком. Магический реализм? Скорее да. чем нет, хотя сам Бен Окри так комментирует попытки ограничить свои книги каким-то одним жанром: "У лошади четыре ноги - не одна и у того, что пишу я, много источников: труды Френсиса Бэкона и Мишеля Монтеня в равной мере с африканскими мифами, философией нью-эйдж, Шекспиром, Уильямом Блейком." Резюмируя: читайте и составляйте собственное мнение.

И не было среди нас тех, кто хотел рождаться вновь. Нам не нравились суровость бытия, неутоленные вожделения, вопиющие несправедливости мира, лабиринты любви, равнодушие родителей, сам факт существования смерти, и особенно - удивительная слепота Живущих: они не видели, что живут среди прекрасных созданий Вселенной. Мы страшились бессердечности этих слепых от рождения, ведь лишь немногие из них только еще учились видеть.

Это слова главного путника Дороги - Азаро. Он абику, ребенок-дух, и на ребенка похож лишь внешне. Мы видим мир его глазами, и ах, как много он может открыть тем слепым от рождения, которые не способны разглядеть дальше своего носа. Но - надо ли? Азаро, дитя вечности, твои слова так манят и завораживают, гипнотизируют и обволакивают... И вот мы уже путаем сон с явью, видение с реальностью - нам нужны границы. А для тебя их не существует.

Нам, читателям нелегко следовать за Азаро по этой дороге. Нелинейное повествование - и постоянные встречи с колдунами, призраками, оборотнями, волшебными талисманами, заклинаниями, превращениями... Мертвые борются с живыми, духи свободно чувствуют себя среди людей, едят и пьют, да еще и потешаются - это ведь не те бесплотные духи, к которым мы привыкли? Они неотличимы от нас. И вот уже невольно хочется оглянутся и посмотреть повнимательнее - а что, если они и вокруг меня?

И эта ирреальность, она настолько переплетена с бытом - грубым тяжким бытом беднейшей африканской республики, беднейшей семьи - что возникает ошеломляющая канва, где магия неотделима от суровости самой что ни на есть Реальной жизни. Где ежедневно сражаются за кусок хлеба, миску супа, убогий жилой угол... Тяжкий физический труд, неграмотность - и огромная, всепоглощающая и всепрощающая любовь царит в семье Азаро, между его родителями. Как они сплочены! В ужасных условиях, в которых белый человек уже проклял бы все на свете и наложил бы на себя руки, родители все равно думают только друг о друге и о единственном ребенке. "Моя жена", "мой сын" - вот как они обращаются друг к другу, и эти слова значат там куда больше, чем в нашем "цивилизованном" обществе. "Папа" и "Мама" не случайно в тексте набраны с большой буквы. Кстати, Папа - необыкновенно обаятельный, легкомысленный, сильный, смелый и очень наивный человек. Опасное сочетание, Азаро и Мама это хорошо понимают. Но сколько бы рискованных глупостей он не совершал, все это ради них, только ради них - сын и жена еще больше любят его за это.

Повествование не обрывается, не ставит точку. Оно как будто медленно тает в воздухе... Дорога слишком длинна, она не может вот так закончится, она будет виться спиралью бесконечности, день за днем, шаг за шагом...

В книге Окри меня постоянно мучил вопрос, ну чего он, в самом деле, не плюнул на всё и не пошел обратно в свой мир духов. Это беспокоило меня всю книгу. Но после долгих раздумий я понял в чем её мякотка. И вот вам моё мнение. Сугубо субъективно и оценочно. На истину в последней инстанции не претендую, просто мне кажется, что эта теория многое объясняет (по крайней мере для меня).
Итак вот что мы имеем. В мире духов, таком себе платоновском царстве идей, все красиво, тишь да гладь - божья благодать, жил да был один дух, который не любил рождаться на Земле, их там было полно и они заканчивали свою жизнь здесь максимально быстро. Но вот настал тот миг, когда (пока) непонятно почему, он решил прожить жизнь полностью, вроде бы даже чтобы сделать маму счастливее, во что верится с трудом, наблюдая дальнейшую жизнь протагониста.
Он живет в нищей африканской деревушке с Мамой и Папой зовут его Азаро (производное от Лазаря, когда он совсем уже хотел было, уйти его вернул с того света шаман, травник, как их там называют). Рядом Мама и Папа, которые так и останутся безымянными персонажами до конца книги. Вообще с именами там довольно напряженно и всем не хватает, в общем там их на всю книгу можно по пальцам одной руки пересчитать. Мадам Кото, друг его Адэ, еще парочка там каких-то персов, но в основном людей называют по их основному признаку: Старуха, Слепой, Фотограф, Громила.
Папа работает грузчиком, Мама торгует, жилье съемное, квартплата большая, жизнь тяжелая, короче полный беспросвет от начала и до конца, но тут не все так однозначно.
Папа увлекается боксом и начинает тренировки, причем его не волнует что жена и сын голодают, главное сам нажрался и потренировался (если не вчитываться, то вся жизнь в деревне состоит из труда, жрачки, выпивки и мордобоя, иногда наезжают политики, но это просто еще один повод для выпивки и мордобоя). Папа получает прозвище Черный тигр и побеждает в трудных поединках все более сильных противников, причем последние противники уже не принадлежат миру людей, это духи, (как можно набить морду духу второй вопрос) после каждого мордобоя у Папы просыпается тяга к духовному развитию, и он то книги начинает читать(то есть сам он не умеет читать, ему Азаро помогает), то в политику бросается, но от отсутствия денег на предвыборную компанию в его избирателях одни уроды и нищие...
Это - реальный пласт книги. Еще один пласт - мир духов, который постоянно просачивается в мир живых. Азаро видит духов буквально везде, где-то больше, где-то меньше, но они постоянно здесь и влияют на происходящее. Таким образом Азаро помогает Папе борясь со слепым стариком, который через мир духов пытается помешать Папе набить очередного Цветного Леопарда. Мама выбивается из сил пытаясь как-то свести концы с концами, а помощи ни от Папы ни от Сыны не дождешься...
Финал книги очень показателен, Папа и Мама исчезают из этого мира... Да, вот так, просто исчезают. Как бы вопрос Азаро "Для кого это я тут стараюсь, мучиюсь в этом жестоком мири, хуже чем Ванькажуков?" виснет в воздухе. Но вот тут я и хочу представить свое видение ситуации, даже два, мне не жалко.
Вид 1. Азаро находится в аду, ну или в Чистилище, и помогает Маме с Папой пройти на следующий круг.
Вид 2. Азаро является локальным богом в мире, где кроме него полно других богов, на начальном этапе ему помогали парочка других богов, попутно решая свои проблемы, и король духов в самом начале говорит Азаро, что ему будут помогать, и вот это еще один довод в пользу теории о божественной природе Азаро, если от рождения в качестве духа, он еще мог отвертеться, то от должности бога отказаться нельзя.
Как говорится, кому что нравится выбирайте.
Ну в общем хорошо

За время моего четырехмесячного отсутствия в белгородском книжном клубе появилась тенденция выбирать для обсуждения малоизвестные произведения малоизвестных неевропейских авторов. Целью подобного эксперимента было знакомство с культурой других стран посредством литературы. В августе объектом рассмотрения стала «Голодная дорога» нигерийца Бена Окри, удостоенная Букера в 1991 году.
Признаюсь честно, брался за книгу с большой неохотой: Африка, совсем далекий от нас континент, люди живут там в своем мире, соблюдая особые ритуалы, мало интересные для современного русского человека. Ожидал от чтения смертной скуки. Однако я ошибался. Не скажу, что роман приковал меня к себе и не отпускал до последних страниц, но скуки не было точно.

Подробней о книге. Начало было выдержано в чисто сказочном стиле. Прочитав несколько ридерских страниц, настроился на сборник африканских мифов и легенд с поучительными концовками. Был слегка заинтригован и терялся в догадках о том, куда дальше поведет меня Окри. Затем повествование довольно быстро переместилось из мира духов в мир живущих. Стиль из магического трансформировался в реалистичный, даже слишком реалистичный. Далее по ходу чтения книги всё больше ловил себя на одной мысли: «оказывается, Африка не так уж и далека от нас!» Ведь и в России немало людей, вынужденных вести подобный образ жизни» Отличие бедствующих чернокожих от бедствующих белых состоит только в том, что первые, помимо всего прочего, вынуждены расплачиваться за природные особенности своей расы. Несправедливо и глупо, но факт – вещь упрямая.

Примерно то же самое касается и нашей политики: разве у нас нет конфликтов между разными партиями? Разве нас не заставляют голосовать за кого-то? Разве нам ежедневно не обещают с телеэкранов лучшую жизнь?
Таким образом, данная книга актуальна для широкого круга читателей разных рас и разных национальностей. Ведь спираль истории раскручивается везде одинаково…

Теперь немного о том, почему, на мой взгляд, эта книга нашла отклик в сердцах критиков.

Во-первых, на протяжении всего повествования чувствуется страдание автора. Страдание за судьбу своего народа, за несправедливость мироздания, за разрушение исконно африканской культуры, вызванное проникновением в неё благ цивилизации и политическими баталиями людей, в сущности предлагающих одно и то же.

Атмосфера романа замечательно воссоздана автором. Вся книга пронизана болью и ГОЛОДОМ. Причем голодом не только плотским, но и душевным. Голодом по спокойной жизни, по уверенности в завтрашнем дне, по банальным житейским радостям. И если с обычным голодом люди научились справляться, благодаря титанической силе воли, то справиться с голодом душевным можно, разве что, периодически придаваясь мечтам о светлом будущим. И то подобный способ будет всего лишь легкой анестезией, действие которой долго не продлится. Ярче всего жизнь героев характеризует следующая цитата:

На фоне общей безысходности человеческого существования в реальном мире автор рисует читателю лучший мир, населенный духами. Этот прием великолепно подчеркивает национальный колорит книги и служит для читателя глотком свежего воздуха в анаэробном пространстве книги. Читая описания видений главного героя, ты с удовольствием путешествуешь с ним по просторам магической территории, зовущей Азаро к себе. Там тоже не всё гладко, но духи хотя бы дают мальчику надежду на то, что следующая его жизнь будет лучше предыдущей. Тем более он ведь прошел столько испытаний в мире Живущих!
Для меня главным остался вопрос выбора Азаро: почему он так и не решился избавиться от земных страданий? Не аллюзия ли это на образ сына божьего? Почему Адэ принял в конце противоположное решение? Хорошо ли всё время жить между двумя мирами? Каждый ответит на эти вопросы по- своему, и в каждой точке зрения будет доля правды.

Теперь о других героях. Я хотел бы рассмотреть 3 образа, представляющие нам 3 стратегии поведения в кризисной ситуации:

Папа – самый противоречивый персонаж книги, отношение к которому менялось несколько раз. Сначала он казался мне рыцарем без страха и упрека, и я восхищался его смелостью и упорством. Затем он стал упрямым эгоистом- идеалистом, напомнившим мне маркесовского полковника, которому никто не пишет.
Третий образ папы – борца, мечтателя и философа в одном лице оставил положительное впечатление. По крайней мере, он пытался что-то делать ради благих целей, пусть его действия и казались со стороны безумными. Как тут не свихнуться от подобной жизни? Поставьте себя на его место хотя бы мысленно!

Мама – человек, жизненное кредо которого – «Если ты не можешь изменить обстоятельства, измени своё отношение к ним» Другими словами – смирись с существующим положением дел. Как отнестись к такой позиции? На мой взгляд, она хороша хотя бы тем, что такой человек не теряет лицо в погоне за дольче витой.

Мадам Кото – полная противоположность Мамы. Человек, готовый пойти на любые ухищрения ради достижения своей цели. И пусть в итоге она её добивается, приспосабливаясь под все изменения окружающей среды, но я уверен, что в мире духов этой скользкой дамочке уж точно не поздоровится!

Книга заканчивается замкнутым кругом. Призывами к борьбе, надеждой на то, что мир когда-нибудь всё же станет лучше и беспросветностью нынешней реальности. Примерно этим книга и начиналась. Однако в финальной сцене автор всё же напоминает нам о существовании лучшего мира, в котором всё должно сложиться по-другому. Хотелось бы в это верить.

Роман читался нелегко, и к концу я уже очень устал от постоянной безысходности происходящего и гнетущей атмосферы повествования. Однако совсем не жалею, что ознакомился с этим произведением. Книга написана отличным языком, контрастность стилей не позволяет надолго застрять в голоде и нищете. Автор прекрасно передал дух своего несгибаемого народа и заставил нас задуматься над многими проблемами, касающимися всего человечества.

8\10