Отзывы о книге A Clockwork Orange

два абзаца хватило (мо зен энаф)... я не эстет, определенно... совершенно нечитабельно (неридибельно)

"...как рассказывал сам Берджесс, причины, побудившие его взяться за роман, были одновременно и трагическими, и прозаическими:

"Мне вынесли смертный приговор - опухоль головного мозга, неоперабельная. Врачи давали мне жизни всего год, и я решил, что нужно заработать денег, чтобы жене моей было на что жить после моей смерти. И я лихорадочно сел писать".

По счастью, врачи ошиблись: Берджесс прожил еще долгие тридцать лет и умер только в 1993 году. Но тогда, напуганный диагнозом, он работал очень быстро и написал роман за три недели."

Заметно, а может и не ошиблись, а может и была опухоль

ИМХО

Хотелось захлопнуть книгу и больше никогда не открывать ее. Заводной апельсин о жестокости и боли, настолько пропитан грязью, что кажется будто она стекает по тебе. Тем не менее я не смогла закрыть и прочитала ее взахлеб за пару часов. Антигерой пятнадцатилетний Алекс, лидер уличной банды, проповедует насилие как нечто высокое и праведное. За свои злодеяния он попадает в лапы государства, которое пытается его перевоспитать. И в итоге, сам становится жертвой. Идея проста: плохого парня ловит хорошее государство и делает его лучше. Но так ли все прозрачно? И правильно ли распределены роли? Алекс сочетает в себе, казалось бы противоречивые качества: он любит жестокость и слушает классическую музыку, лидер опасной банды, но по его рассуждениям можно понять, что голова на плечах у него есть. Многие моменты было морально тяжело читать: избиение старушки, издевательство над пожилым мужчиной. Просто отвратительно. Автор утверждает, что “Эта чертова книга — труд, насквозь пропитанный болью...” Так оно и есть. Он поднимает вопрос свободы выбора и можно ли этого выбора лишить? А ответить предстоит читателю. Я думаю, сделать можно все, что угодно, а вот какие последствия будут – сказать не сможет никто.

Энтони Берджесс "Заводной апельсин".
Книга про подростковую жестокость. Отношение отрицательное к главному герою на протяжении всей книги и даже тогда, когда он якобы излечился. Что может быть у 15 летнего подростка в голове, чтобы совершать преступления с жестокостью,  причём совершает он их ради забавы,  потехи. Применяется очень интересный способ лечения жестокости,   путем насильного просмотра фильмов о жестокости и насилии. В такой метод верится с трудом.  Как насильника и преступника можно излечить?! Но вдруг к 18 годам главный герой повзрослел и ему не хочется больше совершать преступления.
Возникает вопрос о гуманности такого лечения, который лишает человека права выбора, совершать зло или нет. Ведь не совершает он преступления не потому что не хочет, а потому что не может. Противоправные мысли возникают, но физически сделать это невозможно, потому что сразу же при мысли выполнения наступает физическое недомогание.
На мой взгляд, если человек сам не может отказаться от насильственных преступлений, то нужно заставлять отказываться насильно, это значит что такой метод лечения насилия и жестокости вполне допустимый, несмотря на гуманность.

Да простят меня все поклонники творчества Бёрджесса и, в частности этой книги, но это не моя история.

До сих пор не представляю, как же я нашла в себе силы и решилась дочитать ее до конца, это было нереально сложно.

Я буквально по миллиметру пробиралась в тексте, от одного слова к другому, половину всего смысла, что автор вложил в данное произведение, уловить мне, к величайшему сожалению или может все же к счастью, так и не удалось.

Вся изюминка повествования книги, слова на латинице, стала для меня колоссальной проблемой при чтении. Практически каждый раз я спотыкалась об них и откатывалась назад в сюжете, чтоб понять что же хотел сказать нам Бёрджесс тем или иным высказыванием.

Это наверное одна из самых долго читаемых книг за всего года моего читательского стажа. Практически 2,5 месяца я пыталась рассмотреть хотя бы проблеск нормальности среди жестокости и злобы.

Даже зная всю историю создания сюжета для меня эта книга что-то за предельное, параллельная вселенная зла. Но все же я рада, что в конечном счёте познакомилась с ней, хоть все получилось совсем не так, как я предполагала в самом начале.

Книгу оценивать не будут, так как, как минимум, не дочитала ее. Но мнение свое все равно выскажу. Про книгу эту я много раз слышала, кажется, она даже попадалась мне в модных рейтингах по типу "100 книг, которые каждый должен прочитать до 30". Такие книги вообще не в моем вкусе, но каким-то образом она оказалась в моей личной библиотеке и раз уж она есть, то все же стоит прочесть, тем более она довольно тонкая. Первое, обо что все споткнулись при прочтении - слова на латинице. Причем не просто обычные слова, а неизвестные для меня жаргонизмы, значения которых иногда можно понять только по общему контексту. Сломав глаза уже на второй странице, я пролистала книгу, убедившись, что она такая все. В каждом предложении есть "красное словцо", а то и не одно. Иногда я ловила себя на мысли, что так старательно пытаюсь разобрать непонятные слова, что отвлеклась от смысла книги и не особо в нее вникаю. С трудом прочла первую главу, глаза устали, появилось стойкое раздражение. Возможно на это и был расчет, вызвать негатив читателя не только на герое, но и на все вокруг. Сама книга, конечно, неприятна. На некоторых сценах меня начинало подташнивать. И я поняла, что книга не стоит моих мучений. Книга закрыта, думаю, больше к ней я не вернусь. Честно, я даже опасаюсь людей, которым нравятся такие книги, которым доставляет удовольствие читать и физических издевательствах и страданиях.

P.s. Насколько мне известно, когда Берджесс писал книгу он знал о своем смертельном диагнозе. Возможно это повлияло на такой негатив к миру, к людям, к жизни в книге. А когда он дописывал конец книги, автор узнал, что диагноз не подтвердился и он может вернуться в обычную жизнь, как и герой книги.

У меня всегда была какая-то слабость к книгам, которые любят так же сильно, как и ненавидят, и у которых оценки варьируются от единицы до пятерки. А если еще и главный герой личность спорная, не идеальная, и занимающаяся какими-то скверными делишками – так это вообще отлично. И в этом плане «Заводной апельсин», пожалуй, впереди всех. ⠀ Здешний главный герой Алекс не просто плохиш и хулиган – от откровенный отвратительный отморозок, получающий настоящее удовольствие от разгромов, грабежа, избиений, изнасилований и убийств. Причем если, например, Патрик Бейтман и другие литературные маньяки делают убийства и извращения неким особенным событием, то для Алекса всё это дело чуть ли не рутинное, простое и ежедневное, как на работу сходить. При этом Алекс обожает симфоническую музыку, во время прослушивания которой вспоминает и представляет себе кровавые избиения, и ненавидит людей с плохими манерами, которые, к примеру, чавкают и хохочут во всё горло за столом, хотя он сам совсем недавно с друзьями избил и оставил раздетым на улице какого-то старика. В общем Алекс персонаж хоть и мерзкий, но интересный. ⠀ Ещё одна изюминка романа - придуманный Берджессом сленговый язык надсат, состоящий из жаргонных словечек, которые постоянно использует главный герой, он же рассказчик. В оригинале это слова позаимствованные по большей части из русского языка. И то, как преподнести эту фишку, наверняка стало непростой задачей для переводчика. В итоге эти слова пишутся транслитом, как, например, kliovaja kisa, tsvetujotshki, govnodavy или kal, и русскому человеку их, конечно, проще читать, потому что смысл большинства этих слов понятен сразу, хоть и выглядит это по началу очень необычно. ⠀ Удивительно, но даже с надсатом и всеми откровенно неприятными моментами читается книга легко. Да и сюжет интересный, насыщенный и с парочкой неожиданных поворотов, по крайней мере для меня. ⠀ Правда не очень понял, почему роман частенько называют антиутопией. Как-то я ожидал больше фантастических, что ли, элементов, как у Оруэлла или Хаксли. Хотя может пятьдесят лет назад роман воспринимался в этом плане по другому, и в нем гораздо больше фантазии, чем кажется сейчас. Но менее актуальным за пятьдесят лет он точно не стал, как и наверняка не станет и еще через пятьдесят. Ведь жестокие отморозки, к сожалению, будут всегда, и всегда будет любопытно поразмыслить над тем, что же творится в их голове, и можно ли их исправить. ⠀