Ненастье

Алексей Иванов в тренде. Сужу по себе: еще летом прошлого года при его упоминании могла смутно припомнить сколько-то-летней давности кино с Хабенским да то, что один из друзей хвалил писателя. К концу года нынешнего имею, прочитанным и прослушанным десяток романов - последнее принципиально, аудиокниги семимильными шагами набирают популярность, а эталонное исполнение Ивана Литвинова. нынешнего голоса произведений Иванова, само по себе способно стать залогом успеха. В январе слушала первый «Тобол», в марте второй, в июне читала «Message Чусовая», в июле «Псоглавцев». В октябре смотрела и слушала "Географа" в ноябре «Вилы». Декабрь начался «Пищеблоком» продолжился «Сердцем Пармы», сериалом «Ненастье», заканчивается книгой с тем же названием. Подкасты говорят о нем; новостные порталы пишут. На Фейсбуке у моего любимого писателя который день обсуждают. Иванов везде, иногда кажется - воткни в розетку утюг, он тоже одарит тебя куском вольной прозы Алексея Викторовича.

Я, положим, знаю, в чем дело, но объяснять долго, да вы и не поверите. А кроме того, кому нужны объяснения постфактум , когда речь о хорошем писателе и возможности получить удовольствие от его книг? «Ненастья» по всему было не миновать, о фильме говорили в превосходных выражениях, книгу, сравнивая с ним, ругали. Тема не казалось привлекательной. Вроде про Афганистан, а я про войну не очень. Или все же про лихие девяностые и ограбление инкассаторской машины? Кто-то даже сказал, что о том, как деньги, предназначенные на зарплату рабочим, украли, и завод забастовал. В общем, посмотрю – решила, а там и почитать можно, О фильме скажу отдельно, он того стоит, теперь о книге.

Поколение старших братьев, встретивших перестройку не подростками, как мои ровесники, а молодыми людьми призывного возраста, ко времени развала Союза успело повоевать на чужой территории. Жестокость криминальных сценариев десятилетия, маркированного «лихими девяностыми», во многом обусловлена совмещением обстоятельств места и времени с образом действия. Самая активная, мобильная, быстро реагирующая, не обремененная собственностью и обязательствами, социальная страта не только успела спознаться со смертью и научилась обращаться с оружием, но имела опыт встраивания в жесткие иерархические структуры которые обеспечивали своим членам выживание в экстремальных условиях. Там, где находился харизматичный лидер, способный сплотить этих парней, возникала ОПГ.

Важно понимать, что люди, вступавшие в "бригады" не видели себя бандитами. Борцами за правое дело, за нарушенную справедливость, хотя бы и не вполне социально одобренными методами. Человек так устроен, что нуждается в соотнесении своего образа действий с системой ценностей и если расхождение слишком велико, никакие потенциальные выгоды не заставят его делать то, что разрушит собственную целостность. В уездном Батуеве, расположенном, однако, очень удачно в смысле пересечения торговых путей, лидер нашелся, Решительный, умный, талантливый, в высшей степени харизматичный с говорящей фамилией Лихолетов (Лихолет, лихие лета), осененный афганской идеей: фронтовое братство может и должно стать той основой, котороя объединит бывших "афганцев" и поможет строить правильный новый мир взамен того, что так бездарно развалился.

"Ненастье" ругают за перегруженность афганскими флэшбэками - и напрасно. Да, они отчасти утяжеляют и тормозят действие, но это предыстория, которая логически обусловливает дальнейшее: человек наиболее полно раскрывается в экстремальной обстановке. Сцена с Лихолетом и Немцем, хлебающими ложками спирт перед заминированным мертвецом, - эта сцена уже содержит в себе дальнейшее, через годы, развитие ситуации. Люди ведут себя по-разному перед лицом смертельной опасности. Эти двое, при внешнем лидерстве одного и ведомости второго. показали себя достойными партнерами и соперниками. Каждый из двоих способен на поступок, хотя каждый по-своему.

Внутренняя логика поведения персонажей и причинно-следственные связи у Иванова всегда безупречны. Его герои не совершают поступков, которые шли бы вразрез с их внутренней сутью. Да, часто это выглядит цинично и душа просит красивой сказки, которой стал изрядно откорректированный для сериала образ Татьяны. Но мы ведь понимаем, когда смотрим фильм, что имеем дело с отменно исполненной фальшивкой. Та Танюша. что в книге, ее отношения с семьей, социальным окружением, тремя мужчинами психологически точны и поработать Станиславским в случае книги желания не возникает.

Алексей Иванов историк, умеющий детально скрупулезно воссоздать время, о котором рассказывает и "Ненастье", по большому счету, исторический роман о времени. Все ведь понимают. что в заглавие книги вынесено не название деревни, где невольник своих принципов и своего чувства к малохольной жене Неволин прятал украденные деньги. Это даже не метафора для страны, в которой по определению не бывает по-хорошему (хотя не исключаю, что сам автор может оценивать название именно так), Ненастье - это локальный промежуток между двумя "ясно", переходный период, всегда смутное и тяжелое "время перемен", и в романе хронологически безупречно воссозданы этапы, которыми проходила страна и все мы, жившие в ней, за это знаковое десятилетие.

Да, книга довольно объемная, так ведь и вмещает в себя немало. И я не вспомню в современной русской литературе настолько масштабного, серьезного, эпического взгляда на время, теперь ставшее историей (ни "Восьмерка" Прилепина, ни "Свечка" Золотухи рядом с "Ненастьем" не заслуживают упоминания)

"Ненастье" - роман про "афганцев", участников далёкой и бессмысленной войны. Про "перековку" стальных парней, которые оказались не способны выжить в новой ельцинской России, не предав старых идеалов.

В 90-х они встают перед выбором: либо наплевать на "афганскую идею", суть которой - "афганец" всегда поможет "афганцу", и идти по головам, чтобы урвать кусок бизнеса пожирнее и послаще, как Басунов и Щебетовский, либо остаться верными идее, никого не предать, но прозябать на обочине жизни, как Герман Неволин. Жить в ненастье, носить его в душе.

Это драма целого поколения парней, чьи боевые заслуги не оценило новое правительство страны, про кого захотели забыть. Обозлившись, они громили рынки, организовывали группировки, пытались забрать силой то, что им положено по праву: квартиры в новых многоквартирных домах.

Причем я не испытывала сопереживание к героям. "Афганцы" виделись мне этакими агрессивными, будто спущенными с цепи собаками (особенно в сцене разгона людей на рынке). Танюша Куделина - слабой и безвольной дурочкой, абсолютно пассивной и бледной героиней, не способной взять свою жизнь в свои руки и прячущейся за сильных мужиков. Германа я поняла только ближе к концу, его мотив, зачем он пошел на ограбление и что им двигало.

Но я вижу в этом и достоинство романа: Иванов изобразил живых людей, а не супергероев боевика. Людей такими, какие они есть, а не такими, какими их хочет видеть автор или читатель. За это я люблю реализм и оцениваю книгу не за симпатию к героям, а за глубину истории.

Финал даёт слабую надежду, но мне кажется, что ничего хорошего "батуевского Робина Гуда" не ждёт. Он пытался убежать от ненастья, но ненастье сидело в нем самом. А от себя, как говорится, не убежишь.

А ведь автор "Ненастья" и нескольких других литературных произведений, уральский писатель Алексей Иванов лично встречался с ним. Это очень редкое явление, не каждый российский литератор может похвастаться таким знакомством. Значит, Иванов это чем-то заслужил. Чем же?

О хорошем. Иванов неплохо описал в своем романе российский город-миллионник за Уралом, прячущийся за вымышленным названием Батуев. Там, за Уральским хребтом, и российский воздух как-то посвежее, что ли. Впрочем, для писателя-провинциала, пожившего и в Екатеринбурге, и в Перми (скорее всего, прототип г. Батуева -- все же Е-бург) это хорошо знакомая натура.

А теперь перейдем к делу. Ну, во-первых, "Ненастье" дешево и вторично, как мочеподобное пиво "Балтика №3". Роман "Первая кровь" о ветеране Вьетнама Рэмбо, мстящем своим обидчикам (более известна, конечно, экранизация с Сильвестром Сталлоне в главной роли) американский писатель Дэвид Морелл выпустил в свет еще в 1972 году, когда писателю Иванову было только три годика от роду. Да и в СССР-России в перестройку вышло несколько сценариев и фильмов про "афганцев", вернувшихся в родные края и "молча поправляющих всё". По-моему, какой-то лентой на эту избитую тему отметилась даже киностудия то ли "Казахфильм", то ли "Туркменфильм", помню только, что смотрел по телевизору какую-то очень и очень экзотическую даже по тем временам ересь, с драками и стрельбой. Чуть позже, уже при Ельцине, появились картины "Брат" и "Брат-2". Тут, правда, в качестве героя фигурировал не бывший "афганец", а, как дали тогда понять зрителям авторы фильмов, ветеран первой чеченской кампании, но это сути дела не меняет.

Отлично помню, как после выхода фильма, в котором главный герой Сергея Бодрова-младшего смачно убивал негров и украинцев, оживились и повеселели "совки". По душе им это все пришлось, по сердцу. Как смаковали известную сакраментальную фразу главного героя Данилы Багрова: "Сила в правде"! Для памяти дам полную цитату: "Вот скажи мне, американец, в чём сила! Разве в деньгах? Вот и брат говорит, что в деньгах. У тебя много денег, и чего? Я вот думаю, что сила в правде: у кого правда, тот и сильней! Вот ты обманул кого-то, денег нажил, и чего -- ты сильней стал? Нет, не стал, потому что правды за тобой нету! А тот, кого обманул, за ним правда! Значит, он сильней!" Разумеется, слова "сила в правде" -- это просто нонсенс, обычная советская бессмыслица, этакие подмосковные шорохи. Даже если бы брутальный Данила в киноленте сказал не "сила в правде", а "пися в жопе", и то, в такой, признаем, грубой сентенции было бы куда больше смысла (по крайней мере, определились бы гендерные предпочтения киногероя). Вот если бы было наоборот, "правда в силе", то тут бы и тот самый плохой американец из фильма очень даже с тезисом согласился. Это ведь логично. Американцы это прекрасно знают. Именно поэтому у них в строю десять авианосцев, а у РФ -- всего один, да и тот старенький-латаный, еще советский... Писатель Иванов, кстати, тоже большой любитель погундеть о справедливости.

Для меня неудивительно, что на сценарий Иванова коршуном бросился режиссер Сергей Урсуляк (лауреат двух премий ФСБ -- за "Ликвидацию" и "Исаева", это вам не хухры-мухры!). Дело в том, что книга Иванова хорошо работает на современный миф о "лихих 90-х", выполняя некоторые важные отвлекающие маневры. Так, кстати, на пару, работают в крупных торговых центрах и на рынках профессиональные воры-карманники: один как бы случайно толкает "клиента", а второй в тот же момент "подрезает" у лоха бумажник. Впрочем, и Иванов, и Урсуляк дают картинку в полутонах, этого у них не отнимешь. Например, в романе провинциальный капиталист-антигерой Щебетовский -- бывший кагебешник, правда, не первой величины. Усатенькие воины-интернационалисты -- не однозначно "хорошие парни". А главный герой книги -- "афганец" Герман, уже в наши дни (точнее -- в 2008 г.) грабит инкассаторский броневик. Понятно, что лобовая пропаганда антиельцинизма работает все хуже и хуже, всех теленовостями и ток-шоу не лоботомируешь. Поэтому тут требуется некая тонкость, тут нужны мастера культуры. При этом именно Ельцин, подтвердивший для России демократические свободы, а до этого Горбачев, объявивший glasnost, вообще-то дали писателю Иванову возможность написать книжку про воинов-"афганцев". Ведь ранее, при СССР, их привозили из Афгана в цинковых гробах и негласно, без почестей, хоронили. А провинциальный журналист по первой профессии Иванов, не будь реформ 1990-х, писал бы совсем не романы, а строчил в региональную газетку заметки о трудовых буднях металлургов Урала или хлеборобов Сибири. Черный миф о 90-х годах, когда и сколотили капиталы заправилы вымышленного российского города Батуев, где развивается действие романа "Ненастье", сегодня по-прежнему ой как важен! Ведь секрет и главная тайна нынешнего длительного правления состоит в том, что ДЕГРАДАЦИЯ НЕ ПРЕОДОЛЕНА. Только при Ельцине все происходило шумно и буйно, на людях, с пьяными танцами и дирижированием оркестрами, а сегодня -- втихую. Но тогда (и в этом мне особенно обидно за ту зверскую, но доверчивую эпоху) все же одновременно "расцветала тысяча цветов", на поле культуры росли какие-то новые, трогательные и кривоватые, но наши, наши! -- сезонные незабудки и ромашки. Да что я тут -- отнюдь не только одни лишь мелкие незабудки расцветали. В конце 90-х, при еще живом Ельцине, чуть ли не одновременно "выстрелили" культовые сегодня романы Виктора Пелевина "Чапаев и Пустота" и Владимира Сорокина "Голубое сало". Сейчас Пелевин и Сорокин -- главные современные русские писатели, только вот живут они оба почему-то за рубежами РФ.

В начале 2000-х незамысловатые ельцинские незабудки и ромашки были потоптаны, когда толпа просоветских обезьян с гиканьем вернулась во все сферы жизни, в том числе в культуру. В результате на поляне остался один Кобзон, да и тот недавно помер. А деградация тем временем идет себе, идет... Я поясню, чем она страшна. Вот живет некий Уася, пьет привычно аптечную настойку боярышника. Худеет, желтеет, у него развивается цирроз, ткани его печени постепенно заменяются на жир. А затем вдруг происходит "качественный скачок" и Уася переходит в иное "агрегатное состояние" и лежит себе тихо никому не нужный и мертвый в неструганном деревянном гробу. Или вот, скверный советский мост в провинции, из плохого бетона и ржавой арматуры, построенный еще в 70-е годы прошлого века пьяными строителями. Стоит, осыпается потихоньку, ржавеет... А потом происходит "качественный скачок" и... Ну, дальше ясно. Да, рушатся мосты, падают вертолеты, взрываются от утечек бытового газа жилые дома. При товарище Сталине за все это безобразие сделали бы крайними "врагов народа" и "вредителей", расстреляли бы невинных людей. Сегодня, слава Богу, не расстреливают, а предпочитают замалчивать, замазывать, на плохие новости наложено табу. "Все хорошо, прекрасная маркиза...". Нет, кое-что в СМИ появляется, но дикторы говорят при этом на особенном, на "птичьем языке". "Произошла жесткая посадка вертолета...". Значит, следует понимать, что очередной старенький "Ми", где-нибудь на Северах, разбился в авиакатастрофе. "Зафиксирован хлопок газа...". Тут уже понимаешь, что страшным объемным взрывом газа где-то начисто вынесло квартиру, а то и весь жилой дом снесло. Тем яснее, чем сегодня власти так ценен писатель и сценарист Иванов со своей картинкой 90-х.

А во-вторых, литератор Иванов -- несомненный нудник. Это же надо было постараться, написать такой вполне профессиональный, но все же нудный, в помеси с социальной драмой, боевичок! Уже представляю себе, что автор нагородил в своей региональной исторической эпопее "Тобол". Он именно что не зануда, а как о таких типажах говорят русскоязычные израильтяне, "нудник". Кстати, "нудник" -- хорошее, емкое слово, верю, что оно войдет и в российский лексикон, и в "личное дело" писателя Иванова.

В предыдущих рецензиях было сказано много критически верного, однако, их авторы весьма снисходительно отнеслись к «Ненастью»: ниже 3 оценки нет. Мне кажется, всё гораздо хуже! Михаил Пришвин писал в 1917 году в своих дневниках:

Что же за "овраг" увидел Алексей Иванов?
Прежде всего, следует сказать об огромной ненависти автора к 90-м годам. Не думаю, что это приём, стилизация. Да, наверное, художник имеет право на своё мнение, но всё же некая минимальная объективность должна быть в романе, посвящённом не первобытной парме, а постсоветской России! Про свободу слова, расцвет книгоиздательства - ничего:

Даже, простите, про открытие вещевых рынков и кафе в положительном смысле (вспомните, как нас "сердечно" окормляло советское государство), а не только в мафиозном, ничего не сказано. Автор не нашёл вообще ничего достойного ...
Ни один мужик не вызывает у автора никакого сочувствия ("мужчинами" такой контингент назвать сложно - они все в романе звероподобные, все за редким исключением отслужили в Афгане) . Тем, видимо, легче убивать подобных персонажей: да все они, мол, бандиты, в погонах или без. Не примкнувшим к разделу благ в стиле бандитских разборок предписано скрыться в огородах и сходить с ума в гордом одиночестве! Женщинам досталось больше всех остальных: они либо жалкие жертвы, либо нахрапистые хамки. Очень много пошлостей, повторов, какой-то журнальной плакатности в духе хроники криминальных происшествий. Афганская война и, главное, её страшные и до сих пор плохо изученные последствия показаны Ивановым чрезвычайно упрощённо.
Когда автор устал ненавидеть, он просто свою рукопись бросил: слишком скомканным видится мне финал произведения.

Прочитала. Понравилось. Что говорить - не знаю. Это один из тех случаев, когда книга просто понравилась, и не очень хочется что-то обсуждать, формулировать. Потому что надо скрупулезно рассмотреть со всех точек этот кусок куска нашей истории - девяностые в неком городе Батуеве.

Что-то неправильное было в Коминтерне с самого начала, еще времен правления Сереги Лихолетова. Потом, дойдя до Быченко, я поняла - Лихолетов собрал здоровых молодых парней, хлебнувших крови, умеющих держать в руках оружие, не нащупавших еще края мирной жизни, и внушил им, что они не терпилы. Да, он шел по краю, стараясь не преступить границу, исповедуя свою идею объединяющего Афгана. Но стоило ему исчезнуть с горизонта, как Коминтерн оказался готовой бандитской группировкой, реальной ОПГ, а не просто силой, противостоящей системе. И у этой ОПГ уже не будет краев.

Понтовый везунчик идеалист-герой Серега Лихолетов сколотил Коминтерн и навел страху на весь город и на его управляющие структуры в первую очередь. Но с героями нельзя договориться и Серегу убрали. Мягко убрали, чтобы собранная им сила не вышла из-под контроля. На смену идеализму Лихолетова, считавшего Коминтерн Афганским братством не-терпил, пришел откровенный бандитизм Бычегора. Быченко считал Коминтерн силой, армией и готов был давить этой силой любого, вставшего на его пути. Но времена сменились, и потребовались умеющие договариваться. Чтобы договорить, приблизив к силе Коминтерна более хитрых. Получилась очень наглядная картинка смены правителей и эпох на примере отдельно взятой части общества.

С первых страниц перед нами встают как минимум три человека, портреты которых неприятны. Щебетовский, Басунов и следователь Дибич. Басунов, всю жизнь шестерящий на более сильных и подгадывающий момент - переметнутся и подставить. Мнящий себя умнее всех, способный ударить в спину. Наслаждающийся каждой украденной крупицей власти. Щебетовский, перехвативший власть над Коминтерном и считающий себя победителем, достойным своей победы. Дибич - это уже новое поколение. Он не собирается выгадывать и перехватывать. Он занял удобную позицию и ждет, пока эти обломки девяностых сами принесут ему деньги.
На фоне этих людей - душевное ненастье Германа Неволина, который всю жизнь ищет своё место в мире. Но как только он его находит, всё снова меняется, снова нужно искать, снова не так. А когда находится наконец место - рядом с Таней, его Пуговкой, оказывается, что это мучительно - когда любимый человек страдает. И можно пойти на всё, что угодно, чтобы избавить его от этого. Хотя бы - отправить в страну забвения. Даже если сам туда уже никогда не попадешь.

Если уж браться разбирать, то нужно сказать еще очень много. И про Таню, и про Серергу, и про Яр Саныча. Про самого Немца, про развитие (или развал) Коминтерна, про жизнь людей, про девяностые, про пресловутое ненастье в душе. Но, как я уже говорила, не хочется. Остановлюсь. Пойду посмотрю сериал.

Жеглов: А вот скажи ты мне. Вот "Ненастье" - серьёзная проза или так, боевичок?
Кирпич: Я сам не понимаю. По замашкам вроде бы боевичок. Но не боевичок, это точно. Иванову написать книгу, в которой органично уживаются криминальный экшен и экзистенциальная философия, что тебе высморкаться.

Прислушайтесь. Устами Кирпича глаголет истина. Алексей Иванов написал неплохой социально-психологический роман с криминальной завязкой. Только не подумайте, что это какая-нибудь надрывно-истеричная достоевщина, типа "Преступления и наказания". Ничего подобного. Всё гораздо хуже (ШУТКА).

В романе навалом легко узнаваемых типажей, клишированных образов: харизматичных и дерзких "афганцев", агрессивных и безбашенных бандюков, продуманных и хитрожопых гэбэшников. На чёрных тонированных джипах, с толстыми золотыми цепями, пейджерами и барсетками. Ну, тут уж ничего не поделаешь, описывая события "лихих" 90-х не обойтись без штампов. Впрочем, можно называть их штампами, а можно и приметами времени. Кому как нравится.

Работая над книгой с острым сюжетом и криминальным уклоном, существует немалый риск скатиться в блатную сагу типа "Бригады" или "Бандитского Петербурга". Автор проходит по тонкому лезвию между криминальным чтивом и "серьёзной прозой". Чуть левее наклон - и роман не спасти, ускользнёт в банальное ограбление инкассаторской машины и бандитские войны 90-х. Иванов это прекрасно понимает и старается действовать очень осторожно. Так, чтобы кровавые бандосские разборки, изображённые в тексте романа (надо признать, довольно красочно), не сильно отвлекали читателя от экзистенциальных переживаний главного героя (потерянности, вины, одиночества, доверия к себе и другим).

Иванов хорошо пишет. Роман ладно скроен и крепко сшит. Не придерёшься ни к композиционной структуре, ни к стилистике. Но из этого не следует, что "Ненастье" решительно всем понравится. Конечно нет. К тому же, "нравится/не нравится" - это дело вкуса. А вкус - штука субъективная. О вкусах спорить глупо и не нужно. Читайте. Потом расскажете.

Есть мнение, что современную литературу нужно читать сегодня и сейчас, так как люди в ней – это мы сами. Нам современникам легче всего их понять и возможно, простить. Алексей Иванов – современный писатель, который в своей книге поднимает достаточно редкую тему войны в Афганистане, а также тему ветеранов, которые выжили в этой войне.

У книги есть реальные прототипы главных героев, и многие события взяты из жизни. Сюжет начинается с того, что один из афганцев решает ограбить инкассаторскую машину. Это настоящая история, произошедшая в Перми в 2009 году, которая наделала тогда много шуму. Также в книге описываются события, произошедшие в Екатеринбурге, когда афганцы захватили квартиры в жилых домах. Это и еще многое другое Иванов объединил в одну историю. Как будто во всех этих преступлениях участвовали одни и те же люди.

Сюжет имеет нелинейное повествование. Поэтому мы видим главных героев, то молодыми на войне, то в середине 90-х на Родине, то уже матерыми в двухтысячные. В начале я подумал, что это очередная книга про братков из 90-х. Но оказалось, что нет. Книга о другом. Она про потерянное поколение и про то, что солдаты становятся никому не нужны, когда война окончена.

В «Ненастье» я встретил лучшее описание смерти, которое когда-либо встречал. Мы видим смерть глазами умирающих. Видим, как при этом меняется ощущение мира и как перед их глазами появляются невероятные пейзажи. Время и пространство словно теряют свои границы. Умирающих отбрасывает в молодые годы. Туда, где еще продолжают стрелять. В долины Афганистана и Кандагара. И кажется, что не было этой жизни после войны. И никто не вернулся домой. А ребята так и остались там лежать. Вспоминаю, и до сих пор пробирает до мурашек. Очень сильно. Возможно, роман Иванова – это действительно боевик с элементами мелодрамы. И не всем такое понравится, но только за описание смерти я благодарен автору.

В 2013 году произошло мое знакомство с творчеством Иванова. "Географ глобус пропил" произвел на меня впечатление благодаря красивому и легкому языку повествования, прописанным героям и интересному сюжету.
У "Ненастья" те же плюсы, но я бесконечно далека от 90х и Афганской войны. В силу возраста я не застала данный отрезок времени и никогда не интересовалась историей Афгана. Думаю, это и к лучшему, если все было действительно так, как описывает Иванов. Слишком много негатива, слишком много криминала и никакого просвета. От главного героя веет безысходностью. Маленький человек, разочаровавшийся в жизни, в своей родине, решившийся на ограбление ради лучшей жизни, ради любимой жены, не вызывает у меня симпатии. Его жена, Татьяна, нелюбимый ребенок в семье, нацепившая роль жертвы во имя чего-то или кого-то, вызывает лишь недоумение. Остальные герои либо глупы, либо и глупы и жадны до власти и денег. Отвращение вызывает разве что Басунов. Завистливый и жадный человек, вечно прозябающий на вторых ролях, готов идти по головам ради своих целей.
Иванов кидает читателя из настоящего в прошлое и обратно. Очень много внимания уделяется союзу ветеранов Афганистана «Коминтерн». Читать про захват территорий, бизнес и убийства оказалось не очень интересно. Как обычно, кто-то топит за идею, что ветераны должны держаться вместе, а кто-то не гнушается и конкурента убить и попытаться отхватить кусок от пирога. Понимание того, что не все люди в «Коминтерне» движимы только афганской идеей единства, ошеломляет главного героя.
Истории персонажей переплетаются между собой, друзья становятся врагами, то, что казалось важным, на проверку оказывается ничем. Вокруг героя меняется город, время, люди и идеи, но не меняется он сам. Он застрял где-то там далеко, где трава была зеленее, а деревья выше, и великая афганская идея имела вес и смысл. Именно это его Ненастье, его ловушка.
Рекомендовала бы эту книгу тем, кто застал 90е во всей своей красе в сознательном возрасте. Думаю, есть шанс оценить книгу по достоинству, чего у меня не вышло.

Никогда не интересовалась афганской войной, но неожиданно воспылала любовью к Алексею Иванову, после "Пищеблока" и недавнего интервью. И книга действительно оказалась очень интересной, несмотря на "не мою" тематику. Солдаты-"афганцы", вернувшиеся с войны - кто знает, что было первично: их собственная сломленность или отношение к ним как к "отбитым", или все вместе? Но жизнь их складывалась уже как-то неправильно, катилась по накатанной, и они словно бы не могли ничего изменить. Был организован Штаб, где "афганцы" помогали друг другу выживать, и вроде бы все было неплохо, несмотря на некоторые бандитские замашки. Но у них была идея, они стояли друг за друга. Ну, так казалось. А потом, со сменой "главаря", постепенно, незаметно, борцы за "афганскую идею" превратились в банальную преступную группировку. Кто-то нажился, кто-то продолжал быть "шестеркой" И вот главный герой отчаялся - что в Афгане был шофером, что после - шофер, и вроде бы все изменилось, а на самом деле все осталось прежним. Трогательная любовь Немца к Танюше выглядит немножко странной, но цепляет. И вообще все очень грустно - люди, которые действительно страдают всю свою жизнь. И вроде бы даже ничего плохого с ними не происходит, но их жизнь показана такой серой и тягучей, что понимаешь мечту Немца об Индии - где солнце, фрукты, все яркое и все должно быть хорошо, по-другому.

В центре повествования - союз воинов-афганцев "Коминтерн", который был основан Сергеем Лихолетовым в конце 80-х годов по принципу братства и взаимопомощи ветеранов Афганистана. Но времена стали стремительно меняться и вот уже союз ветеранов мало чем отличается от бандформирований 90-х годов.

Книга покажет силовые методы и криминальные схемы ведения бизнеса. Союз афганцев долго исходил из того принципа, что страна им задолжала и "они имеют право". Тут были и захваты домов, передел бизнеса и собственности, когда деловые вопросы решались при помощи биты... А потом "задолжавшая" страна, СССР, ушла в небытие, а новая страна стала жить по новым законам.
На фоне изменений в стране и в "Коминтерне" показаны судьбы отдельных людей, очень разных, которых в свое время объединила служба в Афгане, но чьи пути в 90-е годы стали расходиться: кто-то сел, кого-то "заказали", кто-то спился...

Сергей Лихолетов, командир "Коминтерна" - лихой джигит, отличный организатор, смелый, наглый и решительный. Герой-идеалист. Но после отсидки 3 лет в СИЗО, сошел с дистанции.

Герман Неволин (Немец) - тихий исполнитель. Он плывет по течению, берет то, что предлагают и работает водителем на рынке, который "крышуют" афганцы.

Танюша - изначально девушка Лихолетова, тихая и невзрачная, послушная и безропотная. Лихолетов подобрал Таню, когда ей было 15 и бросил, когда ей был 21 год. Тут ее подобрал Герман, искренне полюбил и стал жить с Таней в общаге. У Тани любящее сердце, но она глупа и безвольна, по жизни идет будто спит, её пинают все, кому не лень. Но вот Герман о Тане заботится, любит и пытается спасти от ее беспробудной меланхолии.

Однажды Герман решает увезти Таню из мрачной России в солнечную Индию. Для этого он грабит инкассаторов, которых сам же и возит. Но денег в фургоне в тот день оказалось намного больше, чем Герман смог бы унести, как в прямом так и в моральном смысле. Далее были неуклюжие попытки Германа "замести следы". И попутно он вспоминает свою жизнь - детство, службу в Афгане и работу в "Коминтерне".

Читалась книга очень увлекательно, на одном дыхании. Все в ней очень узнаваемо и стало уже 30-летней давности историей нашей страны. По ходу повествования автор свозил своих героев (и читателей) в Индию и в Хургаду. И в Афганистан, само собой.